Мост Вечности (СИ)

— Ты замужем? Он тебя отпустил? — я обратила внимание на то, что обе женщины носили обручальные кольца. С трудом верилось, чтобы арктик отпустил вьяну от себя, только если Злата не была обнимашкой.
Брюнетка улыбнулась и, посмотрев на кольцо, нежно потрогала ободок.
— Я за ним замужем.
Ходили слухи, что арктики бывает женятся, но кто ж поверит, чтобы бессмертный женился на смертной. Какой в этом толк? Тем более теперь, когда мне стало понятно, как разрушительны обнимашки для обычных девушек. Их внутренние пространства были искажены. Как если бы по тонкой ткани пустили тяжелый шар, и тот деформировал ее, оставив провисы, глубокие ямы, растяжения, которые не могли вернуться в прежнюю форму. Такие изменения не проходят бесследно.
— Это ужасно, — резюмировала я, вызывая извиняющуюся улыбку у Златы.
— Давайте работать, — вмешалась Савская, приступая к следующему этапу исследования.
Спустя час Татьяна старалась сдержать возглас, но, глядя на результаты полученных исследований, не могла.
— Мать моя женщина! Я и не знала, что Ци бывает такой.
— Ты определенно особенная.
Они вдвоем со Златой Янчжун уже полдня смотрели результаты сканов, томографии и не могли молчать.
— Видишь, два пятнышка. Красная и синяя Ци, твои, — объяснила Злата снимок, полученный на новейшем оборудовании, основанном на эффекте Кирлиана. — А вот это что?
— Не знаю, бледная точка, — я разглядывала цветные контуры своего энергетического портрета.
— Вот и нет, зачаток белой Ци.
— Что?
— У тебя рядом с красной Ци есть зачаток белой, и они не мешают друг другу.
Настала моя очередь обалдеть от новости.
— Несмотря на то, что он совсем крошечный. Микро. Но есть, — продолжила Савская.
— Что значит микро? Малюсенький?
— Ты потенциально бессмертная, — закончила Злата. — Знаешь, скорее всего, это и есть причина дара.
— Какого дара? — я нервно рассмеялась. Показалось, что они меня разыгрывают. Ну бред же. У меня обычные родители. И я тоже, пусть и чуть-чуть необычная, скорее обученная.
— Чтобы научиться работать с Ци, у меня ушло десять лет. А ты работаешь напрямую. Хотя и называешь иначе. Так где ты сказала, ты родилась?
— Я не говорила, — произнесла я, понимая, что вопросов сейчас станет в разы больше.
— Их нужно стереть, — решила Савская, после очередного оханья. — Нельзя, чтобы результаты увидели.
— Согласна, — вторила ей Злата.
Нельзя, чтобы арктики знали? Потому что я похожа на них. Была ли эта Ци искусственного происхождения или она была у меня с рождения? Я такой родилась или нет? Знал ли об этом Гуй Ли или Ниршан? А отец Кирилл или мой отец? Этот маленький кусочек, частичка, что никак не давала о себе знать и никогда не мешала. Я даже не чувствовала ее. Вопросы множились, росли, и я все больше понимала, что в этой карусели жизни мало что знаю о себе.
Меня воспитывали на Афоне вовсе не в любви к арктикам, но ненависть тоже не приветствовалась. Пришлось рассказать о нашей с Ниршаном проблеме. Это объяснило появление белой Ци в моей энергетической структуре. Но мы так и не выяснили, почему. Почему Ци осталась или была во мне всегда или активизировалась? Из-за физического контакта или из-за того, что я обменялась с ним на долю секунды обнимашками? Одни вопросы.
— Что будет, если они узнают? — мой голос понизился до шепота.
Савская пожала плечами, вопрошающе взглянула на Злату.
— Ничего хорошего, — ответила та. — Они не склонны к сантиментам, поэтому им лучше не знать. Для тебя же лучше.
Она не успела договорить. В кабинете разбились окна и на тросах ввалились два человека в военной форме. Помещение наполнилось газом. Следующие секунды, сквозь слезоточивый дым, я наблюдала, как к нам приближается группа людей в бронежилетах и противогазах, будто мы суперопасные преступницы.
  
Смена
 
Сколько Ниршан себя помнил, он не мог припомнить ни одной сделки с совестью без участия Гуй Ли. Их первое неприятие зародилось на Транспране. С Гуй Ли всегда непросто. Но когда гибнет планета из-за разбалансировки Инь и Ян, когда женщины, теряя бессмертие, умирали от утраты жизненной Ци, Гуй Ли принял сторону радикалов, решил, что хватит и той Ци, что осталась.
 
Умирающее общество, подобно животному в огне, погружалось в геенну безумия, и тогда Велигор Янчжун открыл ворота на Землю. Родину предков. Они возвратились домой. Не все. Только те, кто не был рожден на Транспране. Они уходили, оставляя за спиной братьев и сестер, детей и жен. Они не должны, не обязаны были умирать вместе с ними. Боль от трагических потерь и чувство вины от разразившейся катастрофы носил в сердце каждый арктик. Но не Гуй Ли.
Для Ниршана он всегда останется преступником, который ради Ци любого продаст. С ним приходилось вести дела и работать. Ситуация с Мостом никак не продвигалась. С шептуном тоже. Пользуясь этим, Ниршан занимался другими делами и прямыми обязанностями. Он вошел в допросную в тот момент, когда за стеклом Гуй Ли допрашивал Савскую. Ниршан слушал беседу с гулкими ударами сердца. Стоило ему узнать, что случилось, он тут же примчался в управление безопасности. Не успел он привезти Максиму домой, выяснить что происходит, как это?
— Вы подтверждаете, что хотели скрыть данные, полученные в ходе исследования?
— Засекретить, — поправила та, не скрывая гнева.
Они находились в традиционной комнате для опроса свидетелей. Прямоугольное помещение, стол и два стула. Зеркало на полстены для наблюдения за допросами.
— Зачем?
— А вы каждый день встречает потенциально бессмертных людей? Не арктиков.
Она вонзилась в него полным ехидства взглядом. Гуй Ли было глубоко плевать, что она думала. Он прекрасно видел, как женщину трясет, как она пытается врать, как скрывает то, что важно услышать и записать. Потому что за этим простым допросом скрывались огромные возможности для самого Гуй Ли.
— В отчеты вы написали, что клиентка синхронизировалась с бессмертным. Поясните.
— Я не сталкивалась с подобным феноменом. Но могу сказать, что обычно у людей не бывает трех Ци.
— Клиентка не человек?
— Человек, — она на секунду задумалась, затем подняла задумчивый взгляд. — Она просто кто-то еще. Мы с этим и разбирались, пока ваши дуболомы не вломились. В чем вы, собственно, меня обвиняете? Я до сих пор не увидела никаких бумаг и не услышала объяснений. В чем меня обвиняют?
— Измена, укрытие шептуна, проведение запрещенных исследований. Мне продолжить?
Женщина встретилась взглядом с бессмертным, а затем отвела свой. Она шумно выдохнула и слегка сгорбилась.
— Я понятия не имела. Считала, они вымерли.
— Допустим.
В комнату наблюдения зашел Велигор и встал рядом, глядя на Гуй Ли.
— Смотрю, в своей стихии, — заметил он.
— Где она? — плевать Ниршан хотел, что кто-то в своей стихии.
— В камере. Злата тоже.
Ниршан глубоко вздохнул. Он знал, дальше будет только хуже. И его мозг лихорадочно бился в поисках решения, в поисках выхода из паршивой ситуации.
— Я собрал Совет. Может там что удастся, — обнадежил Велигор.
— Ты и я отстраненны, как заинтересованные лица?
— Я — да, — он иронично ухмыльнулся и протянул увесистую папку с делом. — А вот ты нет.
Ниршан взял, открыл дело. Вчитался. А Гуй Ли времени не терял. Все приобщил, даже оплаченный чек из «Горящей шишки».
— Увидимся на Совете.
— Извини за Злату.
Велигор понимающе кивнул и вышел, а Ниршан углубился в изучение досье, пока новые слова Савской не оторвали его от изучения.
— Нет, не так. Синхронизация не означает потерю качеств объектами. Она означает обмен Ци и перемещение сознания.
— То есть обмен смертной и бессмертной Ци?
— Прекратите сочинять, — она взорвалась. — Хотите сказать, что Максима бессмертна на два часа обмена? Это чушь и требует обоснованных фактов. А не ваших домыслов. Я понятия не имею, как действую шептуны, но если бы она им была, убить Ниршана Ли не составило бы труда.