Повелитель теней. Том 2 (СИ)

— Вы говорите на языке Сен-Марко? — неожиданно спросил Деллан.
— Да, это один из самых распространённых языков на нашей планете, который используется в несколько видоизменённом варианте. Я знаю его и ещё четыре языка Земли. Кроме того, я знаю язык луара и современный язык, который используется на Алкоре. К тому же я свободно говорю на основных языках трёх других планет земной группы.
— Ваша учёность не вызывает у нас сомнений, — примирительно проговорил Ликар. — У вас всё, Деллан? Если нет вопросов, идите и занимайтесь своими делами.
— И всё же я направлю своих людей, чтоб они допросили ясновидящего, — проворчал тот, направляясь к дверям.
Донцов проводил его взглядом и посмотрел на Ликара.
— Значит ли это, что я утратил ваше доверие, благородный энфер? — спросил он.
— Конечно, нет, — вздохнул тот и, откинувшись на спинку кресла, потянулся и растёр ладонями поясницу. — Не судите Деллана строго. В этой подозрительности и состоит суть его службы. А после того, как выяснилось, что в нашем ближайшем окружении действовали шпионы, ему приходится копать всё глубже. Можете идти, капитан. Да, и ещё, если вы не намерены забрать девицу из Храма Прозрения, не встречайтесь больше с ней. Так будет лучше для вас обоих.
— Я ещё нужен вам, брат? — поднялся со своего места Лорант.
— Ладно, сегодня ты достаточно поупражнялся в выносливости, борясь с зевотой и изображая интерес к вещам, которые тебя не интересуют, — усмехнулся Ликар.
— Просто у меня тоже затекла спина, — немного обиженно произнёс юноша. — И я хотел просить капитана дать мне урок фехтования.
— Да, от этого будет больше проку, чем от протирания штанов.
Принц рассмеялся звонким мальчишеским смехом и, обняв Донцова за плечи, вместе с ним вышел из кабинета энфера.
— Этот Деллан — такой зануда! — поделился он на ходу. — Он решил обвинить одну из фрейлин матушки в измене только из-за того, что у неё был роман с де Сегюром. Хотя, на деле, за это можно было бы извести десятую часть дам, обитающих на женской половине дворца. Да и в чём вина бедняжки? Фрейлина — не весталка и не давала обетов воздерживаться от свиданий с мужчинами. Все знают, зачем во дворце нужны фрейлины!
Так он продолжал рассуждать на ходу, как и раньше выказывая Донцову свою симпатию, которую проявлял с первой встречи, а тот подумал, что получить нужную ему информацию от принца будет куда проще и безопаснее, чем расспрашивать энфера или других рыцарей.
— А что, ваше высочество, — спросил он, — суд состоится скоро?
— Думаю, уже этим светлым днём, — беспечно пожал плечами Лорант. — И мне придётся просидеть там целый день, выслушивая обвинения и признания! Довольно скучное занятие, особенно, когда всё заранее известно. Но деваться некуда! Альдор решил, что мне пора взрослеть, и теперь я при Ликаре. Скоро война, и все мужчины нашей семьи должны быть готовы к участию в ней. Но одно дело — заниматься фехтованием, и другое — слушать о снабжении войска провиантом и фуражом. Хотя, и это, конечно, тоже очень важно, — тут же добавил он. — Но сидеть в зале суда… Скука. К тому же отец решил уступить просьбе короля Ричарда и провести над его шпионами закрытый судебный процесс. Вы знаете, что Ричард отыскал виновных в покушении на контаррена? Это какая-то супружеская пара из тех же мест, что и он. Говорят, что многие соседи не любят его, кто из зависти, а кто и из-за старых счётов. Беренгар вспомнил этих людей и согласился, что у них нет причин его любить, хотя был удивлён намерением убить. Конечно, всем ясно, что таким образом король Ричард попытался оправдаться перед нами, ведь он не объяснил, почему с купцом Брево говорил его дорогой граф Раймунд, который занимается в Сен-Марко тем же, чем у нас Деллан. К тому же в Сен-Марко явно поторопились казнить этих двух заказчиков покушения. Но официально объяснения и извинения принесены, и отец, учитывая, что мы сейчас находимся на очень тонкой грани мира и войны, согласился принять их и не давать огласки обвинениям. При этом он решил просто разослать копии приговора с указанием фактов магистратам свободных городов. Тайно, естественно. Подождите, капитан! — озабочено воскликнул принц. — Наверно мне не стоит говорить кому-то об этих вещах.
 
— Совершенно верно, ваше высочество, — согласился Донцов. — К тому же этим вы ставите и меня в очень неловкое положение.
— Ладно, забудем об этом, — махнул рукой Лорант. — Главное, что уже послезавтра мне придётся проторчать целый день в зале заседаний, протирая штаны. Я бы лучше потренировался с мечом, чтоб не терять светлый день.
— Что мешает вам заняться фехтованием после суда? Я как раз освобожусь от своих обязанностей и с удовольствием составлю вам компанию.
— Правда? Это было бы хорошо. Думаю, что мне совершенно необходимо будет выпустить пар, так что, уж не обессудьте, я сразу же пошлю за вами, едва покину эти скорбные стены.
— Это будет разумно, мой принц, — кивнул Донцов. — Для жизнерадостного молодого рыцаря все эти судилища и приговоры являются слишком мрачными реалиями жизни. Так что я с готовностью откажусь от прогулки ради вас. Мой кинжал заберёт у оружейника кто-нибудь из моих сослуживцев.
— Вот ещё! Я дам вам свой ярлык, и вы, невзирая на комендантский час, отправитесь к своему оружейнику по моему делу. Мне тоже нужен кинжал. А потом завернёте в трактир и закажете бочонок магдебургского эля для моих слуг. В благодарность за услугу я оплачу ваш ужин.
— Вы очень добры, мой принц, — рассмеялся Донцов.
Они уже вышли на галерею, окружающую небольшой мощёный дворик, где придворные часто устраивали поединки. На сей раз, из-за тёмного и позднего времени там никого не было, но Лорант изнывал от желания размять затёкшие члены и потому, крикнув слуг, приказал им зажечь факелы по периметру двора.
Следующий день был очень тёмным и оттого ещё больше усиливал гнетущее ощущение близкой беды. Донцов не мог перестать думать о том, что ждёт Изабо в самое ближайшее время. Он никогда не испытывал к ней тёплых чувств, с некоторой ехидцей обсуждая с её сослуживцами мрачные тайны, которыми она пыталась себя окружить. Все в подразделении знали, что Изабо — ведьма и подколдовывает по пустякам, кое-кто из особо впечатлительных боялся сглаза, а некоторые утверждали, что она подсыпает своим приятелям в кофе приворотные порошки. Это всё звучало забавно и не более. Донцов видел перед собой очень красивую женщину, которая желала не только любви, но и поклонения, а это в её окружении было самой большой ошибкой. Её уникальная красота была лишена тепла и обаяния, души в ней было не больше, чем в мраморной статуе. Привлекая сначала, она очень быстро разочаровывала своих поклонников холодностью и непомерными требованиями. В конце концов, её окружали не обычные мужчины, а офицеры элитного подразделения космофлота, умные, образованные, опытные, и часто не менее амбициозные, чем она.
Может, поэтому, а также из-за этой странной истории с Алонсо Кабрерой Донцов продолжал относиться к ней с прохладцей и почти не расстроился, узнав об её аресте. Что-то в душе уже начало черстветь под воздействием этого жестокого мира, и проще было сказать: на войне, как на войне, мы здесь просто выживаем, освободить её невозможно. А дальше? Не велика потеря? Теперь он поражался своему отношению ко всему этому. А ведь в первый момент он был искренне удивлён пламенному желанию Оршанина вмешаться в ситуацию, его непоколебимой уверенности в том, что нужно сделать всё, чтоб спасти командора Моро, потому что она своя, а своих мы не бросаем. Теперь Донцову было стыдно за своё отношение. Он думал, почему Кирилл, так же прошедший в одиночку через тяжелейшие испытания в дальнем космосе, не зачерствел душой, остался верен своим принципам, а он, Донцов, готов был спокойно взирать на то, как гибнет женщина, офицер космофлота, его товарищ?
Тёмный день по обыкновению был медлительным и заполненным минимумом действий. Непосредственным командиром офицеров свиты был сам Ликар, а он был занят подготовкой к суду. Единственное, чем могли заняться его рыцари, это согласно ранее утверждённому распорядку занимать посты у дверей его покоев, а в иное время шататься по комнатам, выискивая врагов, которые, если когда и были здесь, давно разбежались.