Повелитель теней. Том 2 (СИ)

Поединок был закончен, но остаточное напряжение не давало ему разжать пальцы. Он видел свирепый взгляд зелёных глаз сквозь прорези в шлеме противника. Казалось, тот сам был готов броситься грудью на его меч, но на самом деле барон замер неподвижно, и Булатов вдруг понял, что и его взгляд полыхает той же яростью. Разжав пальцы левой руки, он воткнул остриё меча в песок и сдёрнув с правой латную перчатку, протянул руку сопернику.
Тот какое-то время смотрел на него, а потом, сняв свою перчатку, принял его руку и позволил помочь ему подняться. Задержав руку Юрия в своей для рукопожатия, он выпустил её, и противники молча разошлись в разные стороны. Только сейчас Булатов услышал рёв трибун и заметил, как ноет его правое плечо. Колено тоже неприятно ныло, когда он наступал на правую ногу. Тем не менее, он старался держаться прямо, что давалось ему не так уж тяжело. Сказался опыт многочисленных турниров, в которых он принимал участие.
Барон де Сансер объявил его победителем тура и уже собирался завершить турнир, как вдруг заметил нетерпеливый жест короля.
Подъехав к трибуне, он спешился и подошёл ближе. Выслушав то, что сказал ему Ричард, он нахмурился и сначала хотел возразить. Король раздражённо прикрикнул, и тогда барон сказал что-то, но явно не то, что хотел. Ричард недовольно пожал плечами, но спорить не стал.
Де Сансер вернулся в седло и поднял руку.
— Турнир будет продолжен. С победителем пожелал сразиться его величество король Сен-Марко Ричард!
Толпа снова возбуждённо зашумела. Булатов растеряно смотрел на главного судью, который подъехав к нему, склонился и произнёс:
— У вас будет время на отдых и прочие приготовления, сэр Булатов. Идите в шатёр. За вами придут.
В какой-то момент Булатову захотелось рухнуть в изнеможении на землю или, ещё больше — обернуться к увитой парчовыми тряпками трибуне и наорать на этого напыщенного идиота в короне, но он сдержался. Поклонившись, он ушёл с ристалища под одобрительный рёв толпы.
В своём шатре он без сил рухнул на койку, глядя туда, где смыкался наверху полотняный полог. У него всё болело, каждая клеточка тела, и голова тоже. Он победил, но это далось ему нелегко. Он помнил каждый удар копьём, и то тяжёлое падение с лошади в самом конце. Он тогда загнал внезапную боль подальше, сказав себе, что скоро всё кончится, но теперь она выбралась наружу и заставила его едва не скрипеть зубами.
— Какого чёрта! — услышал он возмущённый возглас Фарида. — Это против всех правил! Как можно вызывать победителя, если не участвовал в турнире с самого начала?
— Заткнись! — яростно прорычал Карнач, войдя следом за ним, и тут же подошёл к Булатову и опустился рядом на колени. — Как ты? Плохо?
— Я не выдержу, Сашка… — простонал Юрий.
— Надо, парень, надо! — умоляюще произнёс капитан. — Иначе этот самодур будет оскорблён, а это может привести к очень большой беде для всех нас.
— Боже… — Булатов поднялся и сел, а потом склонился к коленям, закрыв руками лицо.
После этого он выпрямился и глубоко вздохнул.
— Мне нужно обезболивающее и медикаментозную блокаду на правое плечо.
— Ты не сможешь держать копьё, — подал голос Иван.
— Смогу, если сделаете всё правильно. И тонизирующее средство. Двойную дозу.
— С ума сошёл, — пробормотал Карнач и всё же потянулся к сумке, в который была припасена аптечка из десантного набора.
Пока Игнат обкалывал его плечо, Булатов полулежал на подложенных под спину подушках. В какой-то момент он увидел, как шевельнулся полог палатки и на пороге возник знакомый силуэт в золочёных латах. Барон Делвин-Элидир угрюмо взглянул на него, а потом перевёл взгляд на Карнача и поманил его к себе. Тот на минуту вышел и вернулся ещё мрачнее.
— Что он сказал? — тревожно спросил Хок.
— Что подпругу седла у Юрки подрежут. Ричарду нужна победа.
— Урод! — прорычал Валуев, а Игнат испуганно обернулся:
— И что делать?
— Падать аккуратнее, — проворчал Карнач и, не решившись поднять взгляд на Булатова, отошёл в сторону.
Через какое-то время, когда Иван и Игнат заканчивали надевать на Булатова доспехи, в шатёр вошёл молоденький оруженосец в тунике геральдических цветов де Сансера. Почтительно поклонившись Юрию, он произнёс:
 
— Прошу господина проследовать на ристалище. Перед боем с королём его величество произведёт вас в кавалеры Сен-Марко, а также пожалует приз за победу в турнире. Он велел передать вам, что в случае победы претендует только на право выбрать королеву турнира.
Булатов с трудом удержался от того, чтоб сказать, куда король может засунуть рыцарское звание и свой приз, но опять же помогла многолетняя выучка. Он кивнул и вместе с друзьями отправился на ристалище.
Ричард в золотых, покрытых затейливой вязью турнирных доспехах уже ждал его у помоста, где под звуки труб и рукоплескания придворных дам, возложил на плечо преклонившему колено Булатову свой меч, и объявил его кавалером Сен-Марко, после чего вручил тяжёлый золотой пояс, в который были вставлены накладки из золотистой яшмы. Оруженосцы короля тут же надели пояс на Булатова, а тот, поднимаясь на ноги, подумал, что и без этой дополнительной тяжести еле стоит на ногах.
И всё же он заставил себя сконцентрироваться и, подойдя к коню, запрыгнул в седло. Надев шлем, он опустил забрало, глядя на застывшего перед ним золотого всадника. В какой-то момент в нём вскипела ярость, и он решил, что если сможет, то вышибет этого мерзавца из седла. Он помчался ему навстречу, но его копьё лишь беспомощно скользнуло по золотому нагруднику, а пришедшийся в его щит удар был так силён, что подрезанная подпруга лопнула, и он почувствовал, как седло поехало назад и влево. Сгруппировавшись, он довольно удачно упал на песок и замер, лёжа ничком и напоминая себе, что на сей раз уже точно всё закончилось.
Барон Делвин-Элидир смотрел, как уходит к своему шатру победивший его рыцарь. Хоть держался он прямо и двигался быстро, в его слишком прямой спине чувствовалось напряжение. Наверняка он тоже страдал от боли и тоже не желал это показать. Айолин поднёс к губам кубок с густым настоем трав, которые утоляли боль, снимали воспаление и придавали сил. Рядом с ним стоял Жоан с сочувствием глядя на Булатова.
— Удивительно, как у него хватило сил снова вернуться сюда и сесть на коня после пяти схваток, — пробормотал он.
— Пять схваток, мой принц, это ничто по сравнению с двумя днями бесконечного сражения, — ответил Айолин. — Но, безусловно, этот рыцарь заслуживает уважения, поскольку бился не с обычными солдатами. Ему сегодня достались в соперники опытные и мужественные воины, и он ни на секунду не дрогнул.
— Я очень переживал за вас, друг мой, — признался юноша. — И мне отчаянно хотелось, чтоб вы победили.
— Нельзя побеждать всё время, — барон с улыбкой взглянул на него. — К тому же проиграть достойному противнику в честном бою — это поражение, но не позор. Скорее, урок.
— И чему он вас научил?
— Если не считать смирения, то тому, что существуют приёмы фехтования на мечах, которые мне неизвестны. Вы обратили внимание на то, как он загнал меня в угол перед финальным ударом? Наклон меча и скорость, с которой он нападал, практически не дали мне шанса отбиться, а для него это были совершенно механические, привычные действия. Было ещё кое-что, что показалось мне весьма эффективным, потому я намерен свести с этим кавалером более близкое знакомство.
— Мне показалось, что он благородный человек. Вместо того чтоб скакать по ристалищу от счастья, он протянул вам руку и помог подняться. Такое не часто увидишь в Сен-Марко.
— Наверно их так учат в их странном ордене, где правит прекрасная дама.
— О чём вы? — удивился принц, но барон только усмехнулся и повернулся к ристалищу, где проходил ритуал выбора королевы турнира.
Вдоль трибун на высоком коне ехал рыцарь в золотых доспехах, держа перед собой копьё, на зубце коронки которого висел свитый из золотой проволоки венок, украшенный листиками из тончайшей фольги и цветами, лепестки которых были украшены мелким жемчугом, рубинами и сапфирами. Сидевшие на трибунах дамы скромно опускали глаза и призывно улыбались, но король миновал центральные трибуны и остановился напротив необычной пары. Юная дама в голубом атласном платье с шитым серебром корсажем, в белой вуали на золотисто-рыжих волосах восседала рядом со своим уже немолодым, тучным и обрюзгшим супругом, облачённым в богатый бархатный кафтан. По тому, как широко были распахнуты синие глаза красавицы, как возбуждённо горели её щёки, можно было догадаться, что её детство прошло в каком-то далёком и небогатом замке, и только удачно выйдя замуж за состоятельного купца, она смогла, наконец, попасть в Сен-Марко, где всё восхищало и поражало её. С ласковой улыбкой король склонил перед ней увенчанную короной голову и опустил копьё, отчего золотой венок к зависти прочих дам буквально упал ей в руки.