Повелитель теней. Том 2 (СИ)

Булатов невольно покосился на Фарида, но тот сделал большие глаза.
— Не надо на меня так смотреть! Если я кого покалечу, меня Карнач со свету сживёт. Уж мы-то обучены вырубать без членовредительства. Тут главное — свои кости уберечь.
— Ясно, — кивнул Булатов и положил ложку на стол. — Кто участвует?
— О де Монфоре я уже говорил, — продолжил Иван, — опасный и опытный поединщик. Из высшей знати будет ещё участвовать наследный принц Жоан. На прошлом турнире в конно-копейном поединке дошёл только до второго тура, и король был разочарован. Так что в этом виде состязаний парень вряд ли опасен, но с ним лучше быть бережным, как с китайской вазой династии Мин, наследник всё-таки. Особое внимание нужно обратить на баронов Ренара-Амоди, Аллара и де Морена. Эти всегда выступают удачно и нередко побеждают. К ним присоединится зять де Сансера Делвин-Элидир.
— Мелковат, на мой взгляд, — заметил Фарид.
— Этот малыш в юности дрался как дьявол на поле боя и увековечил своё имя, — осадил его Валуев. — Все четверо — молодые бароны короля Армана, участники последней военной кампании, опытные и суровые воины. Все постоянно участвуют в турнирах. Делвин-Элидир не появлялся в Сен-Марко давно, но слава о нём идёт по всем городам и замкам, где проводятся турниры. Он и у себя в имении постоянно устраивает их, часами тренируется с мечом и копьём. Может, он с виду и неказист, но, я уверен, крепок, как дуб. У него свои преимущества. Он легче и гибче, его конь менее нагружен и потому при хорошей сноровке на ристалище, он более маневренен, чем другие. Короче, на эту пятёрку — особое внимание, но и других не стоит недооценивать. Дезире Вайолет, сын маркиза Вайолета, выступает недавно, но ловок и обладает хорошей реакцией. У него сильный и точный удар. Бертран Нуаре, бастард сенешаля графа де Жуайеза, воспитанный им, поскольку других сыновей у старика нет, только дочь. Вышибить его из седла нелегко, конём управляет ногами, может промазать, но сам хорошо держит удар. Анри Раймунд, сын графа Раймунда, главы тайной полиции. Не так силён в поединке на копьях, но на мечах — настоящий бретёр. Его лучше сразу вышибить из седла, не доводя дела до поединка на мечах, впрочем, тебе это может показаться интересным. Адам де Брассер — старый и опытный воин, но его время проходит. Крепкий, но уже не столь подвижный. Однако знает много всяких уловок. Ну, и остаются тёмные лошадки. Два рыцаря из луара: барон Эрон Малар и рыцарь Синего Грифона Туан Тиндел. Сейчас, когда перемирие заканчивается, алкорские рыцари редко приезжают к нам, хотя им гарантирована безопасность.
— Может, эти собираются вступить в войско короля? — предположил Булатов.
— Возможно. А, может, просто хотят оценить потенциального противника, поскольку иногда по древнему обычаю перед битвой в поле противники выставляют поединщиков для предварительного боя. Говорят, последнее время это случается всё реже, но вдруг… Ну, а мы постараемся оценить их.
— Бесполезно. Не забывай, что в луаре обретается Донцов, а против него мало кто потянет.
— Верно, — Иван задумался. — Будем надеяться, до этого не дойдёт. Ну, и последний участник — Георг фон Шлоссер из Магдебурга. О нём ты знаешь лучше всех, потому что видел его на испытаниях. Вот и скажи, как он?
— Неплох, — подумав, кивнул Булатов. — В чём-то даже хорош.
— В чём? — уточнил Фарид, прищурившись.
— Думаю, у него точный удар копьём, но вот сильный ли, в этом я сомневаюсь. В седле сидит крепко. На мечах бьётся добротно, мощно, но довольно прямолинейно и, — он усмехнулся, — забывает прикрывать левое плечо.
— Спасибо за наводку, — усмехнулся Фарид. — В Магдебурге ребята денежные. Может, и мне с этого что-то отколется.
— Ладно, — кивнул Иван, — не будем делить шкуру неубитого медведя. Сам же знаешь, как бывает, попадёшь в первый тур на такого, как де Монфор, и вылетишь из игры, хорошо, если кости соберёшь.
— А как формируются пары? — спросил Булатов.
— На небольших турнирах — по выбору участников, но в данном случае будет жеребьёвка в каждом туре, кроме последнего, так что, как выпадет, так и сыграем.
 
— Хорошо, если тебе выпадет поединок на конец тура, — заметил Фарид. — Хоть присмотришься, а если сначала, да попадёшь на фаворита…
— Так даже интереснее, — заявил Булатов и снова взялся за ложку.
На следующий день, едва затеплилась в небе заря, Хока разбудила суета, топот ног за дверью и громкие голоса слуг. Челядь барона Делвин-Элидира готовилась к турниру, в котором должен был участвовать хозяин. Не желая никого отвлекать от дел, Хок оделся, сбрил с лица трёхдневную щетину и, надев недавно сшитый портным бархатный камзол глубокого коричневого цвета с серебряным галуном, спустился на кухню, где попросил у кухарки кусок хлеба и кружку эля. Она радостно закивала и усадила его за стол у окна, после чего принесла миску с разогретой овощной похлёбкой, свежеиспечённый пирог с зайчатиной и кубок с молодым вином.
Хок не торопясь позавтракал, наблюдая, как поварята складывают в большие корзины снедь, кувшины с вином и элем и посуду, которые должны будут доставить в шатёр барона на турнирном лугу. Сам шатёр ещё затемно увезли, и теперь наверняка он уже гордо возвышался среди других таких же ярких и нарядных шатров.
Поднявшись к себе, Хок надел на пояс ремень с ножнами, в которые вставил свою верную швейцарскую дагу, и уже хотел спросить у Кисы, не желает ли тот прогуляться, но увидел, как кот спит, раскинувшись кверху брюхом посреди освободившейся кровати и похрапывая, как древний дизельный трактор из музея технического прогресса. Стараясь не шуметь, Хок накинул плащ и вышел. Он направился к главным воротам города, куда валила толпа, привлеченная ярким зрелищем турнира. Возле ворот его окликнули и, обернувшись, он увидел Карнача и Москаленко, тоже идущих на турнирный луг.
Выйдя за город, они спустились на равнину и вскоре оказались на ровном, как стол, лугу, где уже было устроено ристалище — длинная прямоугольная площадка, посыпанная песком и огороженная деревянными загородками, выкрашенными в яркие цвета. По одну сторону от ристалища были воздвигнуты широкие трибуны для знати, покрытые драгоценными шпалерами, в центре которых возвышался помост с троном для короля и креслами для его приближённых. Вторую сторону за двойным оцеплением вооружённых до зубов стражников занимали горожане, которые пришли пораньше и смогли занять первые ряды. Остальным оставалось довольствоваться теми сведениями, что будут раскатываться волнами по толпе от ристалища к задним рядам.
Чуть дальше на лугу раскинулся целый городок высоких шатров, споривших между собой яркостью и богатством украшений. В один из таких шатров, возле которого уже стояли облачённые в доспехи и покрытые праздничными попонами лошади, уверенно вошёл Карнач. Здесь на широких скамьях сидели Булатов и Аль-Сафар, а Валуев стоял посредине, и молодой оруженосец застегивал на его плечах ремни, крепившие наплечники. Иван в рыцарских доспехах с длинными русыми волосами, собранными в хвост на затылке, смотрелся подобно Ланселоту на картинах Прерафаэлитов, и Хок даже немного пожалел, что ему на время поединка придётся надеть глухой шлем с забралом, который скроет красивое мужественное лицо с широкими скулами и ясными серыми глазами.
Перекинувшись с друзьями несколькими фразами и пожелав им удачи, Карнач, Хок и Москаленко поспешили назад к ристалищу, чтоб занять места возле трибун, пока там не собралась толпа других зрителей. Богатые люди не спешили, подобно черни, занимать места, потому ещё можно было найти пару метров недалеко от заграждения, чтоб не пропустить зрелище настоящего турнира.
Трибуны быстро заполнялись, и в глазах рябило от многообразия цветов и блеска драгоценных украшений на женщинах и мужчинах. Вскоре прибыл король со свитой. По случаю королевского турнира, он был облачён в узорчатый камзол из парчи и короткий, подбитый белым мехом плащ, а на его густых блестящих волосах красовалась филигранная корона, украшенная крупными рубинами. Он пребывал в хорошем настроении и переговаривался с виконтом Монтре. Тот был рад тому, что король вспомнил о его таланте вести живую и непринуждённую беседу, и прямо лучился обаянием.