Повелитель теней. Том 2 (СИ)

— Потому что мы не в отдельном измерении, — ответил тот. — Это один из бесчисленных и дальних уголков великой и бесконечной Тьмы. Он нравится мне тем, что здесь я могу чувствовать себя в полном покое и одиночестве, ведь тут можно веками бродить, не наткнувшись на затерянную душу. Хотя их немало бродит здесь в тишине, никогда не встречаясь друг с другом. Они странные, эти души, и часто избирают для себя такие причудливые искупления. Впрочем, не стоит о них. Я вижу, что недавняя встреча с ангелом оставила на вас болезненный след.
Ворон смутился и невольно коснулся пальцами лба, на котором всё ещё темнел отпечаток ангельской ладони.
— Откуда вам это известно? — резко спросил он.
— Они иногда могут быть очень жестоки, — улыбнулся граф. — Уж я-то знаю. Их милосердие бывает беспощадно.
— Как это верно… — вздохнул Ворон.
— Я уверен, что этот шрам постоянно мучает вас обжигающей болью. Вам приходится удерживать сосредоточенность, чтоб не дать благодати, попавшей на ваше чело, распространиться по всему телу, отравляя и сжигая вас изнутри. Но я могу помочь и избавить вас от этой отметины.
— И что взамен? — насторожился Ворон.
— Всего лишь доступ в вашу библиотеку, — невинно улыбнулся Ангел Тьмы.
— Это невозможно! Если вы знали моего деда, то вам известно, что мы не воители, мы хранители тёмной мудрости. И исчезнув из Преисподней много веков назад, он перебрался сюда, в этот никому неизвестный затерянный мир с одной лишь целью — хранить библиотеку Пятого храма Тьмы от всех, кто может заинтересоваться ею. Вы понимаете, что она недоступна смертным, и не интересует ангелов Света. Мы охраняем её от не в меру любопытных и амбициозных собратьев.
— Я понимаю, — кивнул граф, — но хочу заметить, что невозможно бесконечно удерживать яд в одном месте. Вы можете забыться, отвлечься, оказаться в беспомощном состоянии в результате магического нападения или битвы за вашу библиотеку. Один момент слабости, и этот огонь начнёт сжигать вас повсеместно и постоянно.
Ворон нахмурился и посмотрел на кристалл в навершии посоха, ярко разгоревшийся в окружении Тьмы.
— Мы долго жили в том мире, граф. Нас не волновали чужие страсти и битвы. О нас никто не знал, потому что мир, ставший нашим пристанищем, не мог и не должен был существовать. Но всё обрушилось в единый миг. Этот идиот, мой братец, раскрыл для мелких бесов наше местоположение, и теперь лишь вопрос времени, когда и тем, кто покрупнее, станет известна тайна библиотеки. Того и гляди, ею заинтересуется кто-то, с кем мне будет нелегко совладать. А потому сейчас для неё ищут новое убежище, куда я отправлюсь вместе с ней. Но пока мы здесь… — он задумчиво посмотрел на своего собеседника. — Я позволю вам пользоваться ею с условием, что вы не станете выносить книги и создавать их копии. Это вас устроит?
— Это справедливо, тем более что я и сам не собираюсь задерживаться в том мирке надолго, — кивнул Ангел Тьмы, поднимаясь на ноги.
Он подошёл к барону и легко коснулся пальцами его лба. Ворон с изумлением увидел, как по его пальцам к запястью заструился золотисто-белый свет. Граф глубоко вздохнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка.
— Как вы это сделали? — воскликнул Ворон. — Я думал, вы будете выжигать Свет энергией Тьмы.
— Зачем? Это болезненно для вас и бесполезно для меня, — пожал плечами тот и, вернувшись, с наслаждением рухнул в объятия своего кресла. — Уметь бороться со Светом — великая наука, но умение использовать его — это уже… Впрочем, это детали. Значит, я могу в любой момент посещать вашу библиотеку.
— Я же сказал, — Ворон пожал плечами. — Но я искал вас ради другой сделки. Я хочу предложить вам работу.
— Вот как? Это уже похоже на партнёрские отношения, так почему бы нам не оставить формальности. Я не люблю, когда меня зовут графом, я сразу вспоминаю, что так и не добился титула герцога или хотя бы маркиза. Князья последнее время недолюбливают меня. Что же до Ангела Тьмы, то вы ж понимаете, что это всего лишь временная работа. Зовите меня по имени.
 
— Кратегус? — на всякий случай уточнил барон и, заметив ободряющую улыбку, кивнул. — Это будет честью для меня. И я прошу вас звать меня просто Вороном. Я всего лишь барон и слишком молод и неопытен, чтоб претендовать на большее. Я чувствую благодарность, потому что после долгих часов мучительной боли, наконец, ощутил на лбу приятную прохладу. Я даже не думал, насколько измучил меня этот ангельский след.
— О, эти ангелы! — рассмеялся Кратегус. — Их следы всегда глубоки и довольно часто весьма болезненны. Так что вам нужно от меня, Ворон?
— Я знаю, что вы — наёмный убийца Ада, охотник на ангелов. Я хочу дать вам заказ.
Кратегус нахмурился, потом холодно прищурился и сложил пальцы перед грудью.
— Я слушаю вас.
— Мне, видимо, придётся рассказать вам предысторию, — вздохнул тот. — Мой дед, только поселившись в новом месте, занимался изучением библиотеки, не вмешиваясь в жизнь обитавших там смертных. Он, как и мой отец, и я, никогда не был ни ангелом, ни человеком. Наш род происходит от древних сущностей, живших в мире смертных на грани между их миром и миром теней. Они служили посредниками, хранителями мудрости и предсказателями будущего, общаясь в основном с жрецами и волхвами. Затем, когда прежние культы сменились новыми, им пришлось уйти в иной мир, переродившись к жизни в новом качестве. Но мы не испытывали вражды по отношению к людям и Свету, поскольку всегда осознавали естественную дуальность мира, которая в балансе своём стремится к гармонии. И потому мой дед был далёк от вмешательства в жизнь аборигенов, но жить в уединении довольно скучно. Потому они с отцом нашли себе развлечение: стали следить за жизнью смертных, которые вечно ссорятся между собой. Как правило, они выбирали себе каждый сторону в конфликте и делали ставки. Так однажды они заметили созревший в луаре заговор. Дед принял сторону альдора, а отец, будучи молодым и полным огня, — сторону рыцарей-заговорщиков. Заговор провалился, но мой отец так проникся сочувствием к своим фаворитам, что решил им помочь. Это был неразумный поступок, и всё же, чтоб спасти их от пленения и уничтожения, он создал новое измерение, смыкающееся с их миром, и укрыл их там. После этого, когда стороны были разведены, конфликт иссяк, и он, и дед просто утратили ко всему этому интерес. А те рыцари так и остались в том маленьком искусственном измерении.
— Неужели они выжили? — уточнил Кратегус.
— Кажется, да, — неопределённо пожал плечами Ворон. — Но дело не в этом. Недавно мой старший брат поднял против меня бунт. Он нашёл себе сторонника, некоего колдуна по имени Ротамон, и с его помощью он решил поймать меня в ловушку и пленить. Для этого он использовал то измерение и некую сущность… — барон слегка смутился, — которая имеет для меня определённую ценность. Так, некая экзотическая зверушка, которую в детстве подарил мне отец.
— Всего лишь зверушка? — усмехнулся Кратегус. — Вы ещё очень молоды, друг мой, и не знаете, что даже для нас эмоциональная привязанность не является чем-то предосудительным. Семейные и дружеские узы — это удел не только смертных. Иначе, было бы несправедливо, даровав им этот источник радости и силы, начисто лишить такового нас. Потому у тех, кому хватает ума позволить себе слегка привязаться к кому-то, всегда есть возможность найти утешение и развлечься.
— Вы правы, — сдался Ворон. — Это было дорогое для меня существо, моя нянька. Странный и очаровательный демон. Маленькая белая девятихвостая лисичка с остренькой мордочкой, белыми зубками и озорными глазами, превращавшаяся в хрупкую красавицу с фарфоровым личиком и гладкими шёлковыми волосами до пят, которые были белее луны и мягче облаков. С младенчества она укачивала меня на своих белых руках и пела высоким нежным голоском странные песни. Я любил засыпать в пышном ворохе её искристых пушистых хвостов, пахнущих горным снегом и речными орхидеями. Она была ласковой, шаловливой и бесконечно преданной мне. Однажды, когда я забрёл на границы Тьмы и меня похитили голодные духи, эти безмозглые тени, вечно ищущие кого б сожрать, она едва не погибла сама, но отбила меня у них и приползла домой, таща меня на своей израненной спине. Она была моей спутницей и наперсницей. За прошедшие годы она не стала менее прекрасной и более серьёзной. И да, я был привязан к ней. Какое-то время назад она исчезла. Я был обеспокоен, но вскоре она вернулась и принесла с собой лисёнка. Она сказала, что, как велят традиции, уходила на священную гору своего народа, где обзавелась мужем и детьми. Весь выводок она оставила семье своего лиса, а с собой взяла только одного детёныша. Я был так рад её возвращению, что сразу смирился с тем, что рядом появился этот мелкий визгливый комок шерсти, который без конца тявкал, отвлекая её от меня, и грыз всё, что попадалось ему в зубы. А потом она снова исчезла вместе с лисёнком.