Повелитель теней. Том 2 (СИ)

— Сколько было тебе, когда ты получил их?
— Не сравнивай, я был исключительно хорош в бою, и в его возрасте уже орудовал мечом и кинжалом так, что не всякий опытный воин мог со мной совладать.
— Это потому, что ты всегда пренебрегал правилами.
— Ты им следовал, и потому в главном зале дворца на потолке твой портрет, а не мой, — пожал плечами Марк.
— Это дело прошлое, — Айолин перевёл на него взгляд задумчивых зелёных глаз. — Сейчас важнее настоящее и будущее. Сегодня я был на аудиенции, которую выпросил у короля посланник альдора барон Фроман. Он очень обеспокоен тем, что мы собираемся выступать за месяц до окончания перемирия. Если учитывать недавнее покушение на Беренгара, это выглядит опасным.
— Ричард объяснил ему, что мы идём не на луар?
— Он заверил в том, что условия перемирия будут соблюдены в полном объёме, но не раскрыл цели выступления. Он вёл себя вызывающе, и резко пресёк все вопросы о том, куда идёт с полным войском. При этом он прямо заявил, что у барона Фромана есть месяц на сборы, то есть дал понять, что сразу по окончании перемирия война начнётся.
— Это итак было ясно. Хуже то, что сейчас насторожатся все, особенно свободные города. Они начнут стягивать к себе наёмников, потому что их собственные армии разбрелись по сторонам конфликта, и они остались беззащитными. Ричарду следовало придумать какую-нибудь незначительную цель или сказать прямо, куда мы идём. Тогда приграничные бароны и свободные города пребывали бы в спокойствии.
— Какую цель он может выбрать? Сейчас перед войной и после создания лиги свободных городов на востоке начинают формироваться военные союзы. Наш поход только ускорит их создание. А заявить открыто, что мы собираемся напасть на Грозовую гору, это значит, спровоцировать луар на нарушение перемирия и раннее выступление. Они считают себя защитниками Алмазного Сердца.
— Они не станут выступать, — возразил Марк. — Они ещё не готовы, потому смирятся с этим. А в качестве временной цели можно было назвать хотя бы тёмных эльфов. Говорят, они уже поднакопили богатств и становятся значительной силой на востоке.
— И напороться на их упредительные действия в виде магических атак, убийств командиров и покушения на короля?
— Меня бы это устроило, — заметил Марк.
— Это не устроит Ричарда. Он не стал напрягаться, выдумывая ложную цель, сочтя, что его слова альдору должно быть достаточно. А нам нужно подготовиться к тому, что едва мы покинем земли Сен-Марко, все вокруг ощетинятся против нас копьями и мечами. Трудно будет добыть провиант и фураж.
— Запасов на несколько дней пути нам хватит, а там что-нибудь придумаем, — беспечно пожал плечами Марк.
— Будем надеяться, — проворчал Айолин.
— Что с нашим делом?
— В твоей комнате тебя ждёт письмо от графа Блуа. Он приглашает тебя сегодня вечером на приватный ужин. Наверняка хочет заручиться поддержкой против Монтре.
— Бросаешь мне мяч? — усмехнулся Марк.
— Я сказал, что Блуа мне не интересен. Я сейчас занят установлением контактов с влиятельными баронами, к счастью, они тоже ищут моего расположения. Но это всё сложно. Зачастую они враждуют между собой и считают, что я должен принять их сторону, а мне нужно договориться со всеми, никому ничего не обещая. Потому, друг мой, возьми пока ту часть наших общих дел на себя. Если я что-то узнаю или смогу сделать, то тут же тебе сообщу.
— Я понял, — кивнул Марк.
Он отправился к себе в комнату и только успел снять перевязь с мечом и нагрудник, в дверь постучали, и слуга Жиль сообщил, что к барону де Сегюру явился кавалер Жувер. Марк просил отвести гостя в одну из комнат на втором этаже и подать туда вино. Он ещё какое-то время постоял у окна, глядя на суету на площади перед домом, а потом пошёл туда, где его ждал Жан.
Жувер тоже был в доспехах, поверх камзола из коричневого сукна на нём была надета тонкая прочная кольчуга с рукавами, уходящими под фигурные наручи. Рука, украшенная перстнями, привычно покоилась на эфесе тяжёлого меча, однако, увидев Марка, он радостно улыбнулся и направился к нему с распростёртыми объятиями. Правда, обнимать он его не стал, а только положил руки на плечи.
 
— Война всё ближе! — воскликнул он. — Признайся, тебе тоже не терпится ринуться в бой и крошить алкорцев, тем более после того, как они с тобой обошлись!
— Возможно, — уклончиво кивнул Марк и жестом указал Жану на кресла, стоявшие возле столика, на котором переливался хрусталём кувшин, наполненный рубиновым вином.
— Я ненадолго, друг мой, — сообщил Жан, но, тем не менее, сел и наполнил стоявший рядом кубок. — Я должен передать тебе приглашение Монтре на ужин. Он хочет обсудить с тобой условия вашей дружбы.
— Сегодня я приглашён к Блуа, — ответил Марк, присаживаясь напротив, и жестом показал, что ему наливать не надо.
Жан подозрительно прищурился.
— С чего бы это тебе водить дружбу с этой серной крысой?
— А почему бы нет? Его деньги не отличаются от тех, что водятся у Монтре. Он приближен ко двору и также ищет моей поддержки.
Жувер какое-то время смотрел на него, а потом расхохотался.
— Похоже, торг начался, не так ли, Марк? Тот, кто сможет предложить лучшие условия, и будет владеть твоим расположением. При этом все тонкости контрактов ты оставишь при себе, Что ж, это разумно. Я знаю, что Блуа прижимист, а Монтре щедр, так что предупрежу его, чтоб он не скупился.
— Он действительно так заинтересован в моей дружбе? — уточнил Марк.
— Ты же едва ли не правая рука де Грамона, к тому же о твоих головорезах, приехавших из луара, ходят странные слухи. В тайных делах, которые часто приходится вести, чтоб удержаться при дворе, ты — незаменимый союзник. Никого не вводят в заблуждение твои временные стеснённые обстоятельства, напротив, многие сочтут за благо оказать тебе содействие в том, чтоб их преодолеть. Хочешь или нет, но все знают, что ты связан с Делвин-Элидиром и его компанией баронов Армана, а они сейчас в фаворе, поскольку именно в них король видит ударную силу своей армии. А через де Грамона ты связан с партией Вайолета, противостоящей Монтре. Некоторые сведения из враждебного лагеря могли бы быть нам весьма полезны. Как, впрочем, и о намерениях Блуа, который только выглядит как побитое молью чучело совы. При этом ты вхож и в круг формирующейся свиты наследного принца.
— Подумать только, как сильно я преуспел за столь краткий срок пребывания в городе.
— Меня это не удивляет, как и стремительное возвышение Делвин-Элидира, — пожал плечами Жувер. — Это безродным бездарям нужно изощряться, чтоб приблизиться к трону, а такие как вы с Айолином возвышаются за счёт своих неоспоримых достоинств. Я это к тому, Марк, что Монтре знает, чего ты стоишь, и что ты стоишь дорого. Он готов дать тебе достойную цену. При этом он велел передать, что он ищет именно твоей дружбы, а не собирается нанимать тебя в услужение. Это значит, что он будет содействовать твоему возвышению, поскольку ему выгодно иметь при дворе сильных друзей.
Марк какое-то время смотрел на Жана с усмешкой, размышляя о том, как спокойно тот рассуждает о цене дружбы, словно такие вещи, как преданность и любовь можно купить за деньги. Впрочем, в чём-то король Ричард прав, тех, кто верит в то, что всё можно купить, легче контролировать.
— Я приду к нему завтра, если это будет уместно, — наконец, ответил он.
— Конечно, это будет уместно, — обрадовался Жувер. — Значит, мы ждём тебя на ужин завтра после первой стражи… — какое-то время он явно колебался, но потом всё же добавил: — Я знаю, что ты не любитель подобных игр, Марк, но мне кажется, Монтре находит тебя привлекательным.
— Я не испытываю отвращения к тем, кто смотрит на меня, — усмехнулся тот, — но ласки предпочитаю принимать от дам. Так что не беспокойся, я тебе не соперник в этом деле. В отличие от Альфонса Бризона.
Жувер тут же помрачнел и снова наполнил свой кубок.
— Что ты об этом знаешь? — спросил он.
— Только то, что видел во время яблочного пира, — ответил Марк. — Альфонс — милый мальчик, податливый и пугливый. Монтре постоянно держал его возле себя. Думаю, что поскольку здесь нет родственников Бризонов, он вряд ли поселился в доме своего покойного брата.