Дьявол для отличницы (СИ)
- Проходи.
- Нет, что ты! – Поспешно помахал руками. – Я не хотел вам мешать, это неудобно…
- Заходи, говорю, дома никого нет.
Секунды молчания, я перевариваю информацию.
- А где все? Ты одна празднуешь?
- Теперь да. Просто все разошлись по друзьям. Забей, ничего интересного. Зайдешь, или так и будешь стоять за дверью? – спросила Полина, и я прошел внутрь квартиры, с интересом оглядываясь.
Обстановка, в которой она жила могла рассказать что-нибудь о ее хозяйке, и я начал подмечать мелочи, что-то вроде ее рюкзака в прихожей, аккуратно стоящие в углу дутые сапоги, фоторамки на стене, где она улыбается еще совсем маленькая, держит в руках букет ромашек. А на другом фото, скорее всего, со своими родителями, стоят все дружно около органа. На третьем опять Полина, на руках у бабушки, тут она вообще дошколенок.
Она повесила мою куртку на вешалку и проводила в гостиную, где усадила за стол и принялась накладывать разные блюда.
Я вообще-то был не голоден, но из вежливости промолчал, с любопытством рассматривая и гостиную. Главный свет не горел, но елка освещала часть гостиной своей гирляндой, создавая легкий полумрак. Она стояла в центре комнаты, сверкающая огнями и шарами, с очень толстыми иголками. Похоже на пихту. Огромный кожаный диван, открытый стеллаж доверху набитый книгами. По корешкам понятно, что почти все о музыке или искусстве. Куча биографий.
- Ты живешь неподалеку? – заинтересованно спросила она, и я неопределенно пожал плечами.
- В паре кварталов отсюда.
- Такси, наверное, жутко дорогое в новогоднюю ночь.
- Наверное. Я не знаю. Я пешком пришел. Люблю гулять.
- О… - только и ответила она.
Снова неловкая тишина. Мы сидели, как два истукана, слушая музыку из колонок, кажется там разрывались дискотека «Авария» со своей новогодней.
- Не будешь есть? – раздался ее голос.
Я вяло поковырял в тарелке, еще раз поблагодарив. Черт, ну почему так все сложно! Почему я чувствую себя неловко и взволнованно, как пятиклассник, не могу и двух слов связать нормально. Ну и как я ей объясниться собираюсь?
- Выпьешь со мной? – Полина указала на фужер, в который налила для меня шампанского.
Пить я не хотел тем более, хотелось оставаться в трезвом уме, но отказывать ей не стал. Под звон бокалов наши взгляды пересеклись, и у меня перехватило дыхание. Как собраться и сказать правду?
Сделал большой глоток из бокала и прочистил горло, но она вдруг в ожидании посмотрела на меня своими ясными глазами.
- Потанцуем? – тихо попросила она.
- Что?
- Хочу снова танцевать с тобой, - раздается от нее, пока мое сердце делает бешеные кульбиты.
- Да, конечно.
Агафонова была в нарядном платье, красивый жемчуг переливался на ее шее, а я пришел в джинсах и черной толстовке. Очень празднично, блин. Оправдывало только то, что я же не собирался сидеть у нее в квартире. Я просто не знал, что она одна. И то вряд ли бы я наряжался. Хватило Зимнего бала.
И вот мы смущенно топчемся под медленную мелодию, в комнате по-прежнему только огни от гирлянды. Она взволнованно дышит мне в грудь, без каблуков едва дотягивая своей макушкой до моего подбородка. Легонько проводит пальцами по шее, отчего табун мурашек ломится по позвоночнику вниз к пояснице, и дальше, прямо под ремень на джинсах. С мучительным грохотом в моих ушах до меня кое-что доходит.
«Выпьешь со мной»
«Потанцуем?»
Она меня сейчас соблазняет, что ли?!
Только подумал об этом и наклонился, чтобы увидеть ее глаза, и тут же почувствовал, как Полина решительно прикоснулась своими губами моего рта, прижавшись ко мне всем телом, спустив ведьмовские руки с шеи и скользнув ими на мою талию, прямо под толстовку. Кожа под ее пальцами запылала, и, не удержавшись, нагло сминая руками ее пятую точку, я ответил на поцелуй. Целовал ее губы, и шею и торчащие в вырезе платья ключицы. Еще как ответил, так, что она задрожала мелкой дрожью словно в лихорадке, даже слегка испуганно. Нехотя, буквально заставляя себя, я отрываюсь от нее. Перед глазами слегка мутно, как будто я не глоток шампанского сделал, а целый ящик выдул, и я огромным усилием остаюсь стоять на месте, хотя во мне бушует дикое желание снова притянуть ее к себе.
Но отчаянная решимость в ее глазах не дает права остановиться и все испортить, и мне не хочется, черт возьми, останавливаться. Я хочу ее здесь и сейчас.
Запускаю пятерню в свои волосы, не зная, что сказать, но Полина хватает меня за другую руку и, не отрывая от меня взгляда, ведет к двери, пятится спиной. И только нащупав дверной косяк, разворачивается и уверенным шагом тянет меня в другую комнату.
Не успеваю толком разложить по полкам свои чувства, как оказываюсь в ее комнате. Елки здесь нет, но гирлянда подвешенная над кроватью, создает уютную праздничную атмосферу.
И снова жаркие поцелуи и сумасшедшие объятия, нам обоим уже давно снесло крышу, и я догадываюсь к чему это все ведет.
Но я не милый краснеющий мальчик, и тем более не долбанный рыцарь, и не собираюсь сейчас останавливаться. И знаю, что она сильно разозлится, когда узнает правду, я все равно не могу по-другому. Так мне будет даже спокойнее.
Не отрываясь от ее горящих глаз ни на секунду, завожу руки за ее спину и расстегиваю молнию. Платье падает вниз, но она не делает ни единой попытки прикрыться. Вслед за платьем я стягиваю с нее и все остальное, и, кажется, наш зрительный контакт разорвать невозможно. Никогда.
Ее ресницы подрагивают, словно так долго не моргать ей уже больно, и она моргает, и начинает часто дышать, потому что в это мгновение мои руки отправились в сладкое путешествие по ее телу.
Прерываюсь лишь на миг, чтобы сбросить с себя все до последнего клочка, и вот мы снова исступлено целуемся и трогаем друга друга.
Когда я мягко толкаю ее на кровать, придерживая за шею, в голове непрошенная мысль, что если сейчас вернутся ее родители или деспотичная бабка, то им придется отрывать меня от нее буквально силой. Но от этой мысли не смешно, а даже, наоборот, плохо. Я чертовски помешался.
Полина держится, хотя ей наверняка больно, и я стараюсь быть настолько нежным, насколько это только вообще возможно. И ее глаза выдают, как хорошо ей сейчас. Через боль, смущение, но… блин, так хорошо. Ощущения накрывают меня с головой, и я снова тянусь к ее губам и ловлю тихие стоны, страстно целую шею, прямо в глухо пульсирующую вену, и дальше, еще ниже. Мои руки уже давно хозяйничают везде, и мне хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Только я и она, и плевать на все остальное.
Когда через какое-то время мы лежали на ее кровати, крепко обнявшись, я вспомнил вдруг о своем подарке. Ведь я думал прийти, подарить в подъезде и вернуться домой. Но, похоже, судьба решила распорядиться иначе, и наконец-то отвернула от меня свой широкий зад.
- Ммм, в любое время могут вернуться родители, - пробормотала Полина мне в шею, теплыми пальцами вырисовывая у меня что-то на груди.
Дико не хочется выныривать из ее горячих объятий, но, тяжко вздыхая, я все же встаю и утягиваю ее за собой в душ, абсолютно наплевав на тот факт, что услышав ключ в двери, мы не успеем даже прикрыться. В ее комнате я мог бы поспешно одеться, а вот выйти из ванной обнаженным уже как-то совсем подозрительно. Ха.
Но это опасное ощущение только добавляет адреналин и разгоняет кровь с такой быстротой, что не получается оставаться спокойным. Мы снова целуемся, как ненормальные, моем друг друга, и не можем надышаться. Счастливее я себя в жизни не ощущал.
Кажется, теперь я начинаю верить в высшие силы, потому что мы вышли и оделись, и никого по-прежнему не было. Я не хотел, чтобы у нее были из-за меня проблемы, но, честно говоря, подумал об этом уже когда сидел в толстовке и джинсах у нее на кровати, оперевшись на руки и разглядывая, как она крутится на стуле, отъехав от стола.
Счастливо улыбалась и смотрела на меня.