Дьявол для отличницы (СИ)

 Увидев мои метания, Захар вдруг делает жест доброй воли и откидывается на общий подлокотник, согнув руку в локте, и сев ко мне еще ближе. 
- Держись за мою руку, - отрывисто бросил он, не отрываясь от экрана. 
 Смотрю на его крепкую фигуру под темной толстовкой, и рвусь на части от дилеммы послать его куда подальше или вцепиться мертвой хваткой в пусть не очень дружеское, но все-таки знакомое плечо. Сижу и размышляю еще две минуты, пока главный герой не поперся в лес. Композитор нагнетал обстановку своей музыкой, и, не выдержав, я аккуратно обхватила его руку выше локтя, мысленно занимаясь самобичеванием на тему своей гордости. Мышцы под моей ладонью напряглись, но он никак не отреагировал на мою капитуляцию, продолжая пялиться в экран. И это хорошо, потому что мое покрасневшее лицо вызовет у него только осточертевшую до боли ухмылку. 
 На некоторых сценах я сама не замечала, как впивалась ногтями в руку Захара, вспоминая об этом только после того, как пальцы затекали. 
- Извини, - еле слышно бормотала я, убирая руку, он косился на меня, но ничего не отвечал. А через минуту на экране творилась жесть, и я снова кидалась на его спасительное плечо. 
Глава 8
POV Полина. Настоящее
 Когда фильм закончился, закончилась и магическая сила плеча Громова. Я осторожно убрала свои руки, встала за всеми и двинула к выходу. Голова раскалывалась на части от беснующихся мыслей. 
 Девчонки поспешили отлучиться в туалет, и я последовала их примеру.  
 Умывая руки в раковине, прикладывала их к горящим щекам, пытаясь прийти в себя. Расслабилась, как безмозглая амеба. Это же Громов, дьявол во плоти, сатана и исчадие ада! Это он сделал мое пребывание в лагере невыносимым, и сейчас повторяет то же самое в школе. Это он издевался надо мной, унижал и всячески оскорблял. Это он заставил меня танцевать для него сквозь слезы необъятного стыда. Это он угрожал заставить меня есть землю, когда мы практически подрались в кустах малины. Это он, в конце концов, сделал чертовы снимки, которыми теперь шантажирует меня. Это все он! А я дотронулась до его руки, пытаясь обрести поддержку. И черт возьми, находила. Но ведь это все неправда! Хрупкая, прозрачная иллюзия, и сейчас он обязательно будет шутить, унижать перед всеми. Лишит меня последнего друга, как лишил в лагере Лады, моего единственного близкого человека в такое темное и горькое время.  
 Пускай лучше меня съедает ненависть, пускай я буду ходить каждую неделю замаливать грехи. Пусть так. Чем молчать, терпеть и быть изгоем. Это ОН тут на моей территории, и я его выживу из нашей школы, на потолок полезу, но вышвырну его с треском. И больше никакого кино, совместного времяпровождения и прочей ереси. И никакого прислуживания этому придурку. С меня хватит. Хотел войны? Получи, распишись. 
 Осознаю, что все уже вышли, а я все так и торчу около раковины. Последний раз плеснув воды себе на лицо, выхожу наружу. Вся честная компания стоит и ждет меня, о чем-то переговариваясь и посмеиваясь. 
 Игнорируя пристальный взгляд Громова, поворачиваюсь к Кристине и прощаюсь со всеми. 
- Уже уходишь? 
- Да, мне пора домой, - твердо ответила я. Ретироваться, точнее гордо уйти, пока не пропал мой боевой запал - сейчас лучше решение для меня. 
- А мы хотели в Макдак заскочить, - вклинился Пашка, но я упрямо помотала головой. 
- Поеду домой. 
- Уже темно, ты на чем? – спросила Крис, но я не успела ответить, потому что ненавистный мне парень вылез вперед. 
- Я провожу. 
- Не нужно, я справлюсь сама, - холодно покачала я головой, испугавшись очаровательной перспективе остаться с ним наедине и терпеть очередную порцию гадостей. 
- Я сказал провожу, - уперся он, и, не выдержав, со словами «а, ну-ка, на минутку», я схватила его за локоть и потянула за собой в сторону, отходя от ребят на приличное расстояние. 
- Тебе чего надо? – с ходу набросилась на него. 
 Он слегка опешил, но быстро пришел в себя, скрестив руки на груди и сощурив глаза. 
 
- Просто хотел проводить. 
- Прекрати! 
- Что прекратить? – как будто непонимающе спросил он.  
- Прекрати делать вид, что тебе не все равно. Ты кого тут изображаешь? Лучшего друга? Ромео? Я вижу тебя насквозь, - презрительно выплюнула я. 
- И что же ты видишь? – снисходительно спросил парень, а у меня зачесались руки вонзить их в его самодовольное лицо. 
- Вижу, что ты опять притворяешься. Мы оба знаем, какой ты на самом деле. Впрочем, ты уже давно это не скрываешь. Все знают, как мы друг к другу относимся. И зачем тебе понадобилось источать любезности могу только догадываться. 
- Просто я тут подумал о перемирии, - проронил он. 
- О перемирии? – не удержавшись, хохотнула я. – Нееет. Не дождешься. 
- Уверена, что хватит сил воевать со мной? – лениво спросил парень, опять насмешливо улыбаясь. 
- Моя уверенность не твое дело, - сухо ответила я и развернулась, давая понять, что разговор окончен. 
- Упрямый карлик, - злобно бросил он мне в спину, а я лишь усмехнулась.  
 Такой ты мне более привычен, сатана. 
** 
POV Полина. Полгода назад 
 Пианино так и не починили, но меня это абсолютно не тревожит, потому что теперь я втайне от всех наслаждаюсь обществом своего вожатого.
 Как обычно мы рисуем декорации, в последнее время к спектаклю, который готовим всем отрядом. Участвовать обязаны все, и я в том числе. Слов в моей роли было всего пара строчек, поэтому я беспечно не думала об этом, расспрашивая Олега Сергеевича обо всем на свете, кроме предстоящего спектакля. Хотя он постоянно переспрашивает меня волнуюсь ли я, видимо после того случая на музыкальном конкурсе. 
 В очередной раз на его вопрос я качаю головой, заканчивая рисовать гуашью пятое громадное дерево на длинном куске старых обоев. 
 Олег Сергеевич штампует облака, которые мы будем вешать над сценой. 
 Украдкой разглядывая его широкую напряженную спину, согнувшуюся над полом, где он расположил рисунки, представляю крепкие мышцы и гладкую кожу под рубашкой и тут же прячу взгляд, покраснев от смущения. О чем ты только думаешь, Агафонова?! 
- Жаль, что так вышло с твоим кружком, - подал голос вожатый, пока я собираю слюни и прочищаю горло. Слишком долго смотрела на его загорелые руки. 
- Да бросьте, Олег Сергеевич, - ответила я хриплым голосом, махнув рукой. - Ну что я, на пианино, думаете, не наигралась. Отдохну немного от всего этого. 
- Ну если ты это называешь отдыхом, - засмеялся он, указывая на километры разрисованных обоев.  
- Да, - пожала я плечами. – Мне нравится. С вами тут тихо и спокойно. 
 Он улыбнулся мне и продолжил рисовать, делая жирный мазок широкой кисточкой. 
- Думаешь достаточно облаков? 
- Ммм, думаю хватит на весь зал, а не только для сцены, - подумав, ответила я. – Еще и над Юркиной аппаратурой хватит развесить. 
 Мы в унисон засмеялись. 
 Это было вчера. Но сегодня в силу его занятости, он прибежал и извинился, что оставляет меня одну, вынужденный бежать на дежурство в столовой. 
- Сегодня вечером, кстати, ужин ты тоже накрываешь, - крикнул он на ходу, выбегая из зала. 
 Не зная, чем себя занять, поскольку все декорации к сегодняшнему спектаклю были готовы, я включила видео, которые мне скинула Лада, и, закрыв двери зала, принялась танцевать. Точнее учиться танцевать. Это было теперь мое привычное занятие, когда вожатого не было рядом. 
 Сначала руки и ноги не слушались, словно были чужими конечностями, а не моими собственными. Но, через какое-то время, я даже стала попадать в такт, двигаясь на манер ребят из корейских групп. Ничего страшного, танцы – это очень даже интересно.  
 По окончании времени, на которое рассчитаны наши кружки, я вернулась в домик, где Эстелла с девочками придумали какую-то игру. Виктория Андреевна одобрила, но сказала, что нужно устроить ее для всех. Подготовить необходимые карточки Эстелла рьяно вызвалась сама, Ира обещала ей помочь, и наша вожатая махнула рукой.