Сержио (СИ)
Этим же вечером в сторону ближайшего села с малой охраной ушел обоз с тяжело ранеными воинами. Из состава встречающих было отобрано девятнадцать крестьян на места убитых матросов. Численность экипажа была полностью восстановлена. Матросов снова было двадцать восемь. Вот только их умения оставляли желать лучшего, но Блум обещал «сделать из этих вонючих мордосвинов» — матросов. С воинами было хуже. На место выбывших из строя тринадцати бойцов, смогли подобрать только пять дружинников. Теперь вместо двадцати шести дружинников и наемников осталось только восемнадцать воинов. В Аристи ускакал гонец с донесением о произошедших событиях.
Сиарис в совещаниях не участвовала и вообще почти не выходила из палатки, общаясь только со своей служанкой. Видимо, ей было трудно прийти в себя после всего, что она пережила. Четверка телохранителей попарно несла охрану у палатки. Я успел и постирать свое белье, и до конца просушить поддоспешник, и порыбачить. Клев был отличный. На крючок попались три сома килограмма по четыре и полтора десятка карасей. Напарники, увидев сколько я наловил рыбы, уговорили его на совместный ужин.
Я был не против, только истребовал с товарищей добыть большой котелок и сковороду. Славен «застроив» местных поваров, раздобыл у них здоровенный котелок и небольшую медную сковородку. Пошедший с ним Грил утащил в счет ужина горку овощей, хлебные лепешки, кусок свиного сала и немного крупы. Дарс принес небольшой бурдюк вина, которое раздавали этим вечером всем пришедшим на «Жемчужине», чтобы они смогли отпраздновать победу и помянуть погибших.
Место отдыха телохранителей располагалось рядом с палаткой Сиарис. Пока Славен с Дарсом несли службу по охране баронеты, я разделывал рыбу, чистил и нарезал овощи и гонял Грила по хозяйству. Напарник приготовил место для костра, принес и разместил камни для установки сковородки, вырезал и вбил рогульки для котелка и положил на них перекладину. Потом по моей просьбе отыскал в лесу лопухи и нарвал листов покрупнее. Куда-то ведь надо было складывать приготовленную рыбу.
Беата, изредка выходящая из палатки по поручениям хозяйки, скептически посматривала на мои приготовления. Но когда на сковороде зашкворчали караси, а снятый с костра котелок с ухой стал исходить таким манящим запахом, что у наемников заурчали животы, с заинтересованным лицом подошла к костру.
— Здоровяк, да ты похоже неплохо готовишь! — изумилась она. — Удивил так удивил!
— Меня зовут Сержио.
— Я знаю. Но ведь и здоровяк? — засмеялась Беата. — Где ты научился готовить? Ты еще такой молоденький, а столько всего умеешь: и воин, и рыбак, и прачка, и повар.
— О! У меня масса талантов, — настроение было хорошим и я картинно выпятил грудь. — Я умен, силен, воспитан, начитан и самое главное — чрезвычайно скромен!
Служанка заливисто рассмеялась, но тут же сделала грустное лицо:
— На ужин опять кулеш. Как будто, больше ничего делать не умеют.
Я дураком не был, поэтому с легким поклоном предложил:
— Прошу присоединиться к нашей трапезе. Буду искренне рад угостить такую прелестную девушку!
— Ах, я бы с удовольствием к тебе присоединилась, — томным голосом опытной сердцеедки ответила Беата.
— У-у-у, — донеслось со стороны моих напарников и от соседних костров.
— Но мне не хочется обделять смелых воинов, которые сегодня сражались как былинные герои и сейчас должны восстановить свои растраченные силы.
— Пусть это тебя не беспокоит. Во-первых, приготовлено много, и мы даже впятером вряд ли со всем справимся. Во-вторых, ради компании такой красавицы можно пожертвовать многим, а не только ужином. В-третьих, глядя на тебя, я чувствую, что мои силы вовсе не иссякли.
— Ай-яй-яй! Разве можно так смущать скромную одинокую девушку? — чуть заметно улыбнувшись спросила Беата.
Я метнулся к своим вещам, достал плащ и быстро расстелил его у костра.
— Прошу! — чуть поклонился Беате, указывая рукой на плащ.
Служанка грациозно наклонилась, якобы для того, чтобы расправить складки на плаще. Точеная фигурка явственно проступила сквозь плотно охватившее ее платье.
— О-о-о! — прокатилось по лагерю.
Беата распрямилась. В ее карих искристых глазах плескался смех.
— Сейчас зайду к госпоже, отпрошусь поужинать и приду, — девушка повернулась и, покачивая бедрами, прошла в палатку.
Я осторожно выдохнул. Что-то меня и самого проняло. Беата действительно была очень мила, а я в том возрасте, когда гормоны успешно борются со здравым смыслом. Внимательно огляделся. Напарники с завистью смотрели на меня.
— Что? — вопросительно приподнял брови.
— У-у-у зараза! Чего к тебе девки липнут? — кисло скривился Дарс. — На нас она внимания не обращает.
— Да брось ерунду говорить, — отмахнулся я.
— Вы давайте ешьте уже. Потом нас смените, — пробасил Славен. — Мы с Дарсом уже слюной захлебываемся. Да глядите не напивайтесь. Нам нельзя.
— Мы понемножку, — успокоил товарища Грил.
Разговор прервала Беата, выскользнувшая из палатки с небольшим подносом в руках. На подносе она несла свою посуду, лепешки и какую-то зелень. Расположившись на моем плаще она требовательно на меня посмотрела.
— Сейчас все будет, — я засуетился у костра. — Грил, листы пока разложи, которые сегодня собирал. Налей всем вина и готовь свою миску.
Достав подкотельник из своего армейского набора я, использовав его как черпак, выловил из ухи несколько кусков рыбы. Выложил их на листьях лопуха и посыпал нарезанными кольцами репчатого лука. Нежная сомятина крупными пятнами белела на зеленой скатерти из свежих листьев лопуха. Чуть подальше я разместил прожаренных до золотистой корки карасей. Затем разлил по мискам густой наваристый бульон. Над импровизированным столом витал божественный запах.
— Надо есть пока горячее. Особенно это касается сома, — я наставительно поднял палец. — Карась пойдет как второе блюдо.
— Я зелень принесла, — добавила Беата. — Это латта. На господский стол ее всегда с рыбой подают.
Грил неловко подвигал свою чашку, тужась что-то сказать. Покряхтел, повертелся и наконец разразился тостом:
— За победу над кравосцами!
И тут же опрокинул в себя всю чарку. Я и Беата отпили по паре глотков. К сожалению, это оказался недоброй памяти «Вархац». «Чертова кислятина, — скривился я про себя. — Только вкус портить». Все принялись за еду и на время разговоры стихли. Вкус и у ухи, и у жареных карасей, оказался под стать запаху. В ходе ужина я старался ухаживать за девушкой и под завистливые взгляды Грила подавал ей наиболее вкусные кусочки, подливал вина и учил, как правильно «раздевать» карасей, чтобы не нарваться на косточку. Латта тоже пришлась к месту. Она удачно оттеняла вкус рыбных блюд. Вино я практически не пил, решив ограничиться одной чаркой. Впереди еще было заступление на пост.
— Спасибо. Было действительно очень вкусно, — поблагодарила Беата. — Мне надо идти к хозяйке. Она сейчас или к брату пойдет ужинать, или, если не захочет, надо будет накрывать ей в палатке. Да и оставлять ее надолго сейчас нельзя. Мы очень перепугались во время боя. Так что, лучше я с ней сейчас побуду.
Вскочив, я подал руку чтобы помочь девушке встать. Она благодарно улыбнулась и неожиданно попросила:
— Сержио, проводи меня до реки. Мне надо помыть посуду, а здесь столько незнакомого мужичья. Я боюсь.
Беата откинула за спину свои черные как смоль волосы и, наклонив голову, с ожиданием на меня посмотрела.
— Конечно! Я и свою заодно помою, — я быстро похватал свою посуду.
Девушка снова вволю поиздевалась: под страдальческие стоны воинов медленно и эротично наклоняясь и собирая свою посуду. Пока ходили к реке, мыли посуду, а потом шли к палатке баронеты, Беата с искренним интересом расспрашивала меня о семье и моей жизни. Мне девушка очень понравилась и я старался развеселить ее, вставляя в рассказ о своей жизни разные смешные случаи. Девушка заливисто хохотала и ее смех, как колокольчик, звенел над лагерем. Буквально все мужчины в лагере пожирали ее глазами, но, видя рядом здорового вооруженного парня, не рисковали приставать.
