Пробудившая пламя (СИ)

– Если бы не эта приписка, тут пара кварталов вслед за тобой уехала бы. – Тяжело вздохнула матушка. – Во многом ты права. Раз так, собирайтесь. А я тоже, кое-что соберу!
Матушка со стремительностью, которую сложно ожидать от человека ее возраста, направилась к двери, в которую кто-то решительно постучал.
– Войдите! – ответила я, готовясь к очередным новостям, но за дверью оказался мастер Азуф.
– Лари, илсиры, ирлери! – поклонился он сразу всем. – Отряд бессмертных готов выступать в любое удобное для вас время.
– Отряд бессмертных? Мастер? – удивилась я.
– Оба илсира и ирлери Малис мои ученики, и вне зависимости от должности, я обязан последовать за ними, если моё наставничество не истекло. – Довольно улыбался мастер. – Также, каждому наследнику положен отряд сопровождения для охраны. Так как едем далеко и, что говорится, надолго, отряд увеличенный. А так как во владение ирлери Малис отошла военная крепость, то вдобавок положен отряд для гарнизонной службы, равный одному набору новобранцев для крепости стратегического значения. А к ним конечно старшины и мастера. Я каждого лично отобрал и отправил вперёд. Потом выступаем мы.
– И сколько человек вы лично отобрали? – осторожно уточнила я.
– Как положено по уставу. Пятьсот бессмертных, и конечно офицерский состав. – Отрапортовал мастер, как то хитро улыбаясь. – Шестьдесят мастеров и сотня старшин.
– Сколько? Это из дворца уедет шестьсот шестьдесят бессмертных? – я попыталась представить такую толпу.
– Почему уедет? Уже уехало. Остались только те, кто входит в три усиленных отряда для сопровождения наследников и один малый для вас, лари. Больше вам к сожалению не положено. – Опечалился мастер.
– Малый отряд это сколько? – уточнила я.
– Сорок бойцов мам, один мастер и четыре старшины. А усиленный сотня. Один мастер и десять старшин. – Подсказал мне Барлик. – Ещё войсковой лекарь. И наш наставник.
– То есть, шестьсот шестьдесят бессмертных уже уехало, и сейчас с нами ещё триста шестьдесят уедет. В дворцовых казармах, хоть кто-то останется? – озвучила я несложные вычисления.
– Конечно, останется. Я выбирал лучших. Гвардейцев, за плечами которых опыт, сила и преданность. В бою каждый из них стоит десятка. Так что можете не переживать за свою безопасность в пути. Каждый готов отдать жизнь за вас и наследников! Минут через двадцать начнется общая присяга на верность илсирам и ирлери на площади памяти. – "Успокоил" меня мастер, а я с опасением посмотрела на дверь. Ожидая, что вот-вот в комнату ворвётся оман, желая лично свернуть мне шею.
Ну, вряд-ли он собирался вместе со мной отправить и весь костяк своей армии. Тысяча бессмертных! И я ни секунды не сомневалась в словах мастера. Если он сказал, что это лучшие бойцы, значит, так оно и есть.
– Не переживайте госпожа. – Правильно поняла мой взгляд Фарли. – Оман влетел во дворец, отдал приказ запечатать ваши комнаты после вашего отъезда, схватил с кухни мешок с водой и, сменив коня, сорвался в ночь в обратную дорогу. Его сейчас нет во дворце. Так что узнает обо всём он не скоро, а и узнает... Мастер прав, всё по закону. А злость срывать может вон, на своих наложницах.
– Фарли, что-то случилось? – спросила я, услышав злость в голосе девушки.
– Госпожа, как только стало известно, что оман отправил вас в ссылку, наложницы устроили праздник в гареме. – Виновато опустила голову Гульниза.
– Пфф. Нашли повод для расстройства. Я б тоже праздник устроила, что наконец-то уезжаю из этой смеси гадюшника с курятником. – Рассмеялась я.
– Вот значит, как ты заговорила, Ираидала. – Вошла в открытую дверь майриме.
– Вы не хуже меня знаете, что я сейчас сказала чистую правду, майриме. – Даже присела в поклоне я, не скрывая счастливой улыбки.
– Так легко ты покидаешь дворец... А ведь он столько лет был тебе домом, да и Марс к тебе привязался. Мальчику будет сложно отвыкать. – Сделала грустное лицо майриме.
– А зачем это ему от меня отвыкать? Оман велел мне убираться с моими детьми, а Марс мой ребёнок! – ответила я резко побледневшей майриме.
 
– Что? Но я... Мы думали... Зачем тебе его забирать? Тебе со своими двумя нелегко придётся, ещё и чужой ребёнок... – начала убеждать меня почему-то явно испугавшаяся майриме.
– Майриме! Марс мой ребёнок! Вы сами были свидетелем того, как и почему он им стал. – Выделила голосом слово "мой" я.
– Упрямишься! – покачала головой майриме. – Что же. Я прикажу подать карету.
– Мы поедем верхом. – Дружно заявили дети.
– Ну, не ради меня одной тащить карету, которая будет нас задерживать. Так что я тоже верхом. – Сообщила предельно удивлённой майриме я.
– Лари мы собрали вещи и книги. Можно относить, чтобы грузили вьючных лошадей? – подлила масла скромница Гульниза.
– Да конечно. Я только переоденусь. – Разрешила я и выразительно посмотрела на майриме, мол, мешаете, уважаемая.
Передаваться я действительно пошла. Хорошо, что девочки успели сшить мне костюм для тренировок. Вот и пригодился. Плотные штаны с кожаными вставками спереди, потому что при ползании во время бесконечных прохождений полосы препятствий, ткань стиралась до дыр, обтягивали ноги и легко заправлялись в сапоги. Рубашка с воротником стойкой и платье-накидка. Без рукавов, длиной всего до колена и с высокими разрезами до бёдер, оно не мешало во время бега или тренировок, и в тоже время прикрывало всё то, что обтягивали штаны. А за прошедшее время с учётом ежедневных тренировок обтягивать там давно уже было что. У меня оказалось очень отзывчивое к нагрузкам тело.
А вырез, заканчивающийся плотной шнуровкой под грудью, служил дополнительной поддержкой этой самой груди, которую для тренировок, и сейчас, в дорогу, приходилось бинтовать.
Спустившись во двор, я направилась к конюшням. На рождение наследников майриме подарила мне жеребца какого-то совсем адского вида, наверное, в надежде, что я сверну себе шею. Лоснящаяся зверюга с перекатывающимися под шкурой мышцами носил гордое имя Адалькар. Сокращённо, как мне сообщил конюх, Адик. Очень говорящее имя.
Ираидала его боялась до ужаса. И вообще близко к нему не подходила. Жеребец тоже мне рад не был, в первые мои появления в конюшне он меня демонстративно не замечал. При попытке погладить по крупу, чуть не укусил и зарычал, пытаясь выдать это рычание за лошадиное фырканье. Но потихоньку оттаял.
Были ли причиной тому мои настойчивые посещения, или прогулки, на которые я его провожала на специальный луг у дальней дворцовой стены, ну или лакомства, которые я ему исправно таскала. Опытным путем было выяснено, что больше всего ему нравится, когда огурцы или помидоры обильно посыпались солью с двух сторон и клались на черный хлеб. Один раз я попробовала положить сверху кусочек отварного мяса.
– Нет, ну а вдруг? – ответила я на возмущенный взгляд жеребца. – Ты свои клыки видел?
Мы уже разговаривали, мне позволяли расчёсывать свою гриву и хвост, и мы даже спокойно стояли, пока я натирала щеткой его шкуру. Но в седло я ещё ни разу ни садилась. Да я в принципе никогда в жизни не ездила верхом и таких желаний не испытывала.
Когда к коню подошёл конюх с седлом, даже жеребец посмотрел на меня с недоумением.
– Да, серьёзно! А что делать? Жизнь заставила. – Развела я руками, обращаясь к коню.
Умное животное стояло спокойно, пока конюх его седлал. А вот когда тот отошёл, несколько раз тряхнул шкурой, седло сидело, как влитое. Адик развернулся ко мне боком и замер, скосив взгляд, словно наблюдая за цирковым представлением "Ираидала и седло".
Но к удивлению, своему и не только, стоило ноге оказаться в стремени, в седло я взлетела, легко перенеся вес. Странно, уж я точно таких навыков не имела, значит это память тела, а Ираидала, не смотря на свой страх конкретно перед этим животным, видимо была неплохой наездницей. Только вот в моей памяти таких воспоминаний не было. Но, тем не менее, я спокойно миновала двор и выехала за ворота.