Дети луны: лунария (СИ)
Мне еще придется разбираться со всем этим. Придется узнать, что означала сегодняшняя присяга. Придется быть достойным членом стаи лунаров. Придётся не терять связь с полуночниками. Придется как-то регулировать конфликты между Сирином и Найтом. Обязанностей будет много. Слишком много. Но сегодня…
Сегодня я хочу просто лежать, смотреть на потолок и ни о чем не думать…
Пожалуйста.
Глава 6. «Черные мысли»
«Странно, именно в такие пасмурные, холодные дни депрессии у меня никогда не бывало. В ненастье я чувствую, что природа словно в согласии со мной, с тем, что на душе. И наоборот — стоит появиться солнцу, когда на улицах играет детвора, когда все радуются чудесному дню, я чувствую себя ужасно. Такая вот несправедливость: вокруг всё это великолепие — но мне в нём места нет»
Сев в автомобиль, я будто вернулась в обычную жизнь. Словно не существует стаи лунаров и их грозного вожака с кучей беспричинного недовольства.
— Приятно познакомиться, Лилит, — сказал Орион Лупул, заводя двигатель машины, пока мы с его сыном удобно устроились на заднем сиденье.
Вблизи мужчина показался еще больше похожим на Сирина, чем раньше. У него были такие же зеленые глаза, непослушные волосы и четкий овал лица.
— А мне как приятно, — ответила искренне. — Вы столько всего для меня сделали! Спасибо.
Пожалуй, я никогда не смогу, как следует отблагодарить этого задумчивого зрелого оборотня. Он пожертвовал годами своей жизни, чтобы спасти чужого ребенка. Невиданная щедрость и доброта.
— Это самое малое, что я мог сделать в той ситуации, — спокойно ответил старший Лупул и направил автомобиль вперед, по узкой грунтовой дороге, через густой сосновый лес.
Сирин привычно прижал меня к себе и ласково поцеловал в лоб. А я впервые не почувствовала его прикосновение волной трепета и волнения. Внутри было пусто, будто возможность чувствовать эмоции иссякла. Что за черт? Но рассказать о своих чувствах — плохая идея, поэтому молчала и смотрела в окно, наслаждаясь летними пейзажами.
Лето к лицу Аляске. Наконец она расцвела и позеленела до того невозможного зеленого оттенка, что глаза болели. Кажется, что я могла наслаждаться ее видами, целую вечность. И неважно, какая погода за окном: туман, или дождь, или снег, или солнце.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил полуночник и переплел мои пальцы со своими.
— Более или менее, — не соврала, но и не сказала правду.
А что я ему скажу? Что чувствую отвращение к себе? Что не припомню, как сильно его любила еще три месяца назад? Что запуталась и устала?
— Я уже сказал Артуру, что мы поехали за тобой. Он очень ждет вашей встречи.
— А далеко ехать?
— Нет, — покачал головой Сирин. — Где-то полчаса. Лунары хоть отшельники, но не настолько, чтобы прятаться в чаще.
Парень невесело улыбнулся, а Орион включил старую кассету с песнями. Это было удивительно уместно, ведь разговоры меня напрягали. Подсознательно не хотела лишних расспросов, потому что еще не пришло время для откровений.
Тревожная и мрачная мелодия заполнила салон автомобиля, а вокалистка, будто пересказала мое душевное состояние своим мелодичным и глубоким голосом. Казалось, что она пытается меня в чем-то убедить. Поэтому я смотрела на зелено-черную полосу леса и слушала ее:
Моя любовь, моя любовь,Моя прекрасная любовь,Я не скажу "прощай".Море может подняться,Небо может упасть,Но моя любовь никогда не умрет.Давай, давай!Смело иди вперед!В самую черную ночь.Мое сердце, мое сердце,Мое тонущее сердце.О, все слезы, что я пролила.О, ты можешь плакать вечно.Но моя любовь никогда не умрет.Моя любовь, моя любовь,Моя прекрасная любовь,Я не скажу "прощай".Море может подняться,Небо может упасть,Но моя любовь никогда не умрет.— Но моя любовь никогда не умрет, — сказала шепотом.
Но так ли это? Сможет ли моя любовь пережить все испытания, которые выпадут на ее судьбу? Достаточно ли она сильна? Пальцы Лупула были переплетены с моими. Я чувствовала его тепло, слышала сердцебиение и запах тела, ярче, чем когда-либо. И почему-то голову упорно не покидала мысль, что впереди еще столько горя… Что выпускной класс — будет особенным в негативном ключе. Не знаю, как это назвать: депрессией или интуицией, но душа рвалась в клочья, и хотелось визжать от горя. Хотя пока ничего не случилось. Ключевое слово: пока.
Наконец, на горизонте появилась таблица с надписью: «Джуно». Я с облегчением выдохнула, ведь скоро увижу отца, но радость длилась недолго… Ровно до того момента, когда автомобиль приблизился к дому.
Вокруг было много машин, репортеров, больших камер и незнакомых людей, которые эмоционально между собой переговаривались, топтались туда-сюда и явно кого-то с нетерпением ждали.
Я громко глотнула воздух и уставилась на свой дом, облепленный корреспондентами, как мухами.
— Черт… Откуда они узнали, — рассердился Сирин.
— Что? Кто это? Кто все эти люди? — пролепетала шокировано, пока Орион парковал авто на своем дворе.
Как это я домой попаду сейчас? Они что с ума сошли все?
— Журналисты. Твоя история разлетелась, как горячие пирожки по новостным каналам. Каждый хочет получить эксклюзивное интервью девушки, которая выжила в тайге. Не расстраивайся. Я что-нибудь придумаю, — попытался успокоить меня полуночник.
— Что? — сказала напряженно и вжалась в сиденье, как кот, которого запихивали в воду.
Вот чего точно не хочу — так это давать интервью, чтобы меня показывали по телевидению. Нет, нет и еще раз нет. Какая публичность? Я — молодой оборотень, который недавно едва не умер. Это все явно не для меня.
Лупул вручил мне свой свитер с капюшоном и сказал, что сначала пойдем к его дому. Ведь так будет безопаснее. И, видимо, так действительно было бы безопаснее, но незамеченной убежать не удалось. Когда выходила из машины, кто-то заметил наше трио и, видимо, узнал, потому что начал громко кричать всем, что я в соседском доме. Пришлось бежать, как крысы с корабля и закрывать дом на семь замков.
— Вы можете вызвать полицию, чтобы их выгнали оттуда? — спросила затравленно, и вернувшись в коридор увидела отца, который стоял возле Веги, и смотрел на меня, как на ожившую икону.
В уголках его глаз были слезы, а на лице расцвела улыбка, которая стыдливо пряталась за длинной спутанной бородой. Отец за это время постарел еще больше. На лице прибавилось морщин, тело сгорбилось, а одежда стала еще более старой.
— Лили, — сказал он тихонько и я не выдержала.
Бросилась его обнимать, совсем забыв о репортерах, Сирине и Веге с Орином, которые остановились, возле прохода в кухню. Я не чувствовала никакого стыда и дискомфорта. Отец не видел меня три месяца. Он думал, что его единственную дочь загрызли волки, затянув тело далеко в лес. Он пережил худший эпизод своей жизни, и я никак не могла этого изменить, хотя всем сердцем хотела. Единственное, что оставалось — это быть рядом и пытаться беречь его старость. Кое-как. Неумело, неуклюже, но как-то.