Мой лучший друг - скелет (СИ)

— Но сначала ты поспишь, — сказал я ему перед уходом, — Мне будет нужен оператор в трезвом уме и памяти.
— Эй, я тоже полезу, — Гир начал протестовать.
— Исключено, — отрезал я, — Меня спустить будет куда проще — я почти ничего не вешу. Да и если разобьюсь — должен остаться кто-то, кто доведет дело до конца. Записать на камеру весь процесс тоже не помешает, как и руководство откуда-то из безопасного места, без лишнего стресса или паники.
— И вся слава первооткрывателя — тебе? А не пошел ли ты…
— Судя по проводам — кто-то открыл эту пещеру уже давно и активно ее для чего-то использует, — я перебил его, не дав досказать, куда именно он хочет меня послать, — Так что мы, повторяюсь, мы оба, скорее детективы, а не первооткрыватели. Ты будешь главным детективом, руководящим операцией, а я — твоим исполнителем.
— Хм… — Гир призадумался, — Да, ты прав. Руководителю незачем марать руки. Я просто прослежу за тобой отсюда.
Мы еще немного обсудили детали предстоящей вылазки.
— Абсолютно точно, что тот гад не должен об этом ничего знать.
— Ты про Энгуса? Разумеется. Едва ли он нам чем-то особо помешает, впрочем.
— Видал его клыки? — мрачно сказал Гир, — Если захочет — очень даже может помешать.
— Забыл, как ранил его когда-то? Так что, если понадобится, справимся. Да и он вновь где-то пропадает, так что сутки-двое можешь спокойно поспать. Если Энгус пропадает, то надолго.
Гир что-то настраивал в своей камере, которую вернул в купол. Она напоминала здоровенного паука с цепкими клешнями на всех восьми "лапках" и вращающейся "головой" по центру. Хотя это, конечно, просто ассоциация — больше всего устройство походило на обычного прыткого робота. С пульта управления можно было даже контролировать, насколько высоко на стержне поднимается камера, а "лапки" изворачивались во все необходимые стороны. Я потыкал в камеру костяшкой пальца, но не услышал привычного стука кости об металл.
— Из чего ты это сделал? Какая-то обшивка?
— Ты все равно не поймешь.
— И то верно.
Я попрощался с Гиром, предварительно изъяв все энергетики, что попались мне в поле зрения. Он не особо сопротивлялся — это же было на благо нашего дела.
— Вернешь потом, все до единой, слышишь? — крикнул он мне в спину, когда я закрывал за собой дверь
— Да-да.
— На костную пыль пущу, если хоть одну потеряешь!
Радостно было осознавать, что некоторые люди никогда не меняются. Я вышел из его купола с полным рюкзаком энергетиков, при этом в каждой руке держа по пакету с ними же.
— Пополняешь стратегические запасы? — вкрадчиво поинтересовались позади меня, вызвав во мне невольную дрожь, прошедшую вдоль позвоночника.
— Энгус, — ни к кому особо не обращаясь, сказал я. "Как обычно, не во время".
— Как я погляжу, ты решил следить за здоровьем своих подопечных?
Я обернулся. Энгус сидел на здоровенном булыжнике, ласково "улыбаясь" мне всеми клыками. Его хвост вилял из стороны в сторону, будто бы подгоняемый ветром. "Или это его хвост создает ветер?"
— Незачем молодым людям гробить свое здоровья, ты прав. Решил дать ему выспаться, — я поставил пакеты на землю, — А то мало ли, к чему это может привести. К тому же — сейчас зима.
— Я рад, что ты вновь начал показывать признаки эмпатии, — мурлыкнул прохвост и сощурил глаза, — Интересно, с чего такая перемена?
— Нахождение в куполе Имби меня многому научило, — я старался подбирать слова. Мне всегда казалось, что Энгус, никогда не лгущий и в принципе ненавидящий ложь, наверняка мгновенно раскусит мою. "Недоговаривай — побеждай его же оружием".
— Рад за тебя, — Энгус привстал, — Так о чем ты хотел со мной поговорить?
— Когда вернется Сид? — я старался задавать максимально точные вопросы, с которых было сложно увильнуть.
— Не скоро.
— А точнее?
Энгус молча смотрел на меня. "Ладно, следующий вопрос".
— Зачем мы оставили Имби и ее купол? Разве это не наша работа — утихомирить таких сильных хозяев, чтобы они не навредили ни себе, ни Лиру?
 
— Это очевидно, жнец. Чем сильнее хозяин, тем мощнее будет его камень души. И тем больше энергии получит Лир.
По его поведению можно было понять, что время на вопросы у меня заканчивается. Я старательно обдумал следующий, отбросив те, ответы на которые мне в любом случае бы не дали, и решил рискнуть.
— Что находится под островом?
Энгус склонил голову и прикрыл глаза.
— Любопытство мышь сгубило, знаешь ли ты об этом? Я расскажу, когда пойму, что ты готов.
Он не лгал. Разумеется, он рассказал бы мне об этом. "Столетие? Два? Я не хочу ждать так долго".
— В любом случае, — Энгус поднял голову, — разве у тебя не было дел поважнее?
По телу вновь пробежала дрожь. "Уж не умеет ли он читать мысли, как Бел?" Нет, это невозможно. По крайней мере, я надеялся, что это не так. Но на всякий случай с наслаждением представил, как врезал ему по его ехидной морде — и стало полегче.
— Не понимаю, о каких конкретно делах ты говоришь, — я пожал плечами, — у меня их слишком много, чтобы помнить обо всех.
— Как знаешь. Тогда, вдобавок к ним, посети еще тот купол, что возле купола Имби. Небольшой такой. Его хозяин уже достаточно долго хочет нас покинуть, так что стоит ему помочь.
— И что после того, как я… ему помогу?
— Буду надеяться, что потом мы вскоре встретимся, и ты не успеешь наделать глупостей, — он хмыкнул, — Хотя о чем это я.
Он ушел, а я поднял свои пакеты и направился в сторону купола Сида. "Эти три дня мне точно будет чем заняться".
Перед вылазкой в пещеру мне будет необходимо разобраться с человеком, о котором упоминал Энгус. Не то чтобы это было особо важно, но работа есть работа.
Пробираясь сквозь запорошенную снегом тропу, я кое-как дошел до дома и свалил рюкзак и пакеты в углу. Купол Сида обладал своим особым свойством — он превращал всех в людей. По идее, он не должен был делать из меня человека, так как это не моя первоначальная личина — но он очеловечивал и меня, обычного фамильяра. Я потер руки, пытаясь согреться, и полез за спичками. Благодаря моим и старика усилиям по заготовке дров, их хватало на протяжении всей зимы. Вскоре в камине разгорелся уютный огонь. Моя толстовка насквозь пропахла смоляным запахом дыма, и я с наслаждением вдохнул его, откинувшись в кресле-качалке. Набив трубку и как следует ее раскурив, я почувствовал себя как дома.
То ли общий настрой на меня так повлиял, то ли зима взяла верх, но в ту ночь я зарылся под одеяло и впервые за долгие недели крепко уснул, с теплой надеждой, цветущей в моем несуществующем сердце.
  
Маяк
 
Белые стены, белый потолок, белый пол. Девочка, проснувшись, прищурила глаза — слишком светлое помещение на некоторое время ослепило ее. Перевернувшись со спины на бок, она попыталась размять затекшую руку, но та оказалась крепко привязанной к кровати. Капельница, что стояла рядом, мирно и с тихим бульканьем выполняла свою работу.
По спине девочки пробежал холодок. Проверяя что-то, она попыталась пошевелить ногами, и они послушно поднялись и опустились под простыней. "Где я?" — вполне логичный вопрос, возникший у нее в голове, остался без ответа. В комнате не было ни дверей, ни окон. Она представляла собой идеально белый куб, содержащий в себе девочку, кровать, чью-то мантию с капюшоном, украшенную чёрными звездочками, и небольшой радиоприемник.
Девочка попыталась вспомнить о своем странном сне. Он будто все еще был где-то в подкорке ее сознания, но ускользал при всякой попытке понять, что там происходило. Тогда она аккуратно развязала бинт, которым была привязана ее рука, вытащила катетер и медленно поднялась. Ее голова немного болела — то ли от освещения, то ли от тишины, захватившей пространство. Все грани куба излучали мягкий свет, будто просвечиваясь изнутри. И стены, и пол показались девочке одинаковыми на ощупь. Гладкие абсолютно ровные плиты, слегка прохладные, без единой трещинки или пятна. Первым делом девочка проверила радиоприемник. Она помнила о себе все, кроме того, что же ей снилось накануне, поэтому без труда включила его. Под тихое шипение белого шума девочка пыталась поймать хоть какую-то радиостанцию, но все, что она услышала — это отрывки чьих-то фраз. Они звучали и знакомо, и незнакомо одновременно. Девочка отчетливо могла расслышать только…