Аокигахара

Произнеся это, лисица позвала Иоши, и они вместе подошли вплотную к краю леса.
Собственно, лесом это можно было назвать только с большой натяжкой. Какая-то жуткая смесь джунглей Амазонки, Уссурийской тайги и колючих кустарников, которыми местные так любят огораживать собственные участки. Высокие ели и пальмы росли на достаточно большом расстоянии друг от друга, но между ними все заросло настолько, что вглубь этот лес не просматривался даже на метр. Впрочем, ни у Эйки, ни у Иоши на лицах не было и тени сомнений, а значит, и мне заморачиваться не стоило.
– Так! Слушаем все внимательно! – кицунэ обернулась, оглядела передние ряды самураев, которым Кояма приказал строиться в колонну по шесть, и, кивнув на заросли у себя за спиной, пояснила: – Сейчас мы с Иоши пойдём туда, и лес расступится на сотню шагов вперед и на столько же ударов сердца. Ваша задача: быстро идти за нами по освободившемуся пути. Вся дорога займет что-то около часа, поэтому будьте внимательны. По сторонам лучше не смотреть, но если кто-то что-то увидит – не смейте хвататься за оружие. Здесь врагов нет.
Со стороны это выглядело как минимум необычно. Хрупкая девушка в длинном плаще и с вещмешком за спиной командным голосом обрисовывает задачи двум сотням матёрых вояк. Сомневаюсь, что в той Японии хоть раз случалось что-то похожее. Впрочем, натуральных лисьих ушей над причёской и хвоста под плащом там тоже, скорее всего, никогда ни у кого не случалось. Хотя за это поручиться нельзя. Ну а откуда, скажите, японцы с Земли притащили в свой фольклор всех этих тануки и кицунэ?
– Кояма-доно, – Эйка снова обратилась к командиру отряда. – Сообщи, когда будете готовы. Ваше Величество, вместе с женой вставайте сразу за нами. Таро, ты… в порядке?
Голос кицунэ выдернул меня из размышлений о похожести миров. Я кивнул, подошел к зарослям и встал слева от Асуки. В этот момент Кояма доложил о готовности.
– Отлично! – Эйка обернулась, отошла от енота вправо метров на пять и, прокричав: «Пошли!» – шагнула в непроходимую чащу.
Дальше началось обещанное волшебство. Кусты, не вылезая из земли, разошлись в стороны и спрятались за деревья, следом за ними уползли лианы и корявые корни.
– Пошли! – за спиной продублировал команду Кояма, и строй, лязгая железом доспехов, двинулся в освободившийся проход.
Как Эйка и говорила, весь путь через этот странный лес длился около часа, и это был не самый веселый час в жизни самураев сопровождения. Дело в том, что расступившиеся заросли находились в постоянном движении. Всю дорогу там что-то трещало, скрипело и ухало. Создавалось впечатление, что наш отряд идёт по бездонной глотке какого-то монстра. При этом земля была рыхлая, гэта проваливались в неё до подошвы, а в довесок ко всему вокруг нас роились целые тучи каких-то мелких жуков.
Впрочем, все хорошо, что хорошо заканчивается. В какой-то момент впереди показался просвет, лес закончился и отряд выбрался на широкую поляну с изумрудно-зелёной травой. Это осенью-то, ну да…
На другой стороне поляны в двух сотнях метров от нас сплошной стеной стояли высоченные голубые ели. Там, на Земле, я видел похожие деревья в парке Сокольники. Не такие, конечно, огромные, но теперь хоть стало понятно, почему этот лес называют Синим. В японском языке нет слова «голубой [13]», у них тут все синее. И летнее небо, и океан, и эти вот огромные елки…
– Это граница Аокигахары, – указав рукой вперёд, пояснила лисица. – Идём к ней!
Со стороны было заметно, что кицунэ нервничает. Иоши тоже выглядел немного растерянным, но оно и понятно. Они же больше тридцати лет не были дома. Как тут, скажите, не волноваться? Со мной другая история. Я не был дома четыре тысячи лет, поэтому ничего, кроме легкой грусти, испытывать не мог. Да и грусть эта непонятно о чем. Просто не помнил ничего – и не знал, на какую тему грустить.
При приближении к границе Синего Леса стало очевидно, что просто так нас тут никто не пропустит. Ели стояли сплошной голубой стеной, которую окутывала полупрозрачная дымка, очень похожая на защитную магию.
 
– Близко к границе никто не подходит! – не доходя тридцати метров до еловой стены, Эйка остановилась и, повернув голову, нашла взглядом Иоши. В глазах кицунэ плескались боль и отчаяние. Енот тоже выглядел не лучше подруги. Поджав уши и оскалившись, с высунутым языком, он сейчас напоминал собаку, которую пинками выгнали со двора. Такими этих двоих я видел лишь пару раз за все прошедшее время. Только что ведь были нормальными…
– Что происходит?! – рявкнул я, переведя взгляд с тануки на кицунэ. – Что с вашими лицами? Кто-то там впереди умер?
– Нет… – Эйка посмотрела на меня и, опустив взгляд, прошептала: – Синий Лес для нас с Иоши закрыт.
– С чего вы это взяли? – хмыкнул я и кивнул на стену деревьев. – Вам же ясным языком сказали, что к Императору должен выйти Хранитель Границы. Так что отставить панику! Подождём час, и, если он не появится, зайдём туда сами.
– Как ты туда зайдёшь? – подняв на меня взгляд, бесцветным голосом поинтересовалась лисица.
– Да так и зайду, – я обвёл взглядом стену деревьев и зло усмехнулся. – Срублю пару ёлок, и проход откроется.
– Как ты можешь такое говорить?! – енот испуганно округлил глаза. – Это же священная граница твоего дома!
– Вот именно, – кивнул я. – Если кто-то не пускает меня домой, я вышибу дверь и зайду! Великое Древо меня позвало, и я к нему приду, чего бы это ни стоило!
Иоши хотел что-то сказать, но не успел. Внезапно налетевший ветер пахнул в лицо густым запахом хвои, земля под ногами дрогнула, и из стены деревьев, как Азазелло из зеркала, вышел деревянный гигант.
Внешне Кукуноти напоминал Грута из «Стражей галактики». Ростом – метра под три с половиной, с торчащими из тела побегами и длинными, до колен, шестипалыми лапами. Хранитель Границы, скрипя, прошёл в нашу сторону, остановился в десяти метрах напротив и, вперив в меня свой немигающий взгляд, пробасил:
– Не нужно ничего тут рубить! Ты слишком долго жил среди людей и отучился терпеть, хотя… сейчас, наверное, это тебе пригодится… Вам всем пригодится, – гигант повернул голову, посмотрел на ёкай и едва заметно кивнул. – Эйка и Иоши… С возвращением! Вижу, вы пришли не одни. Люди все-таки вспомнили о нас через четыре тысячи лет…
– Мне жаль, что так получилось, – воспользовавшись паузой, Нори шагнул вперёд и, задрав подбородок, встретился взглядом с богом. – Но мы пришли и готовы разделить свою судьбу с Аокигахарой! Как и клялись четыре тысячи лет назад!
– Лес услышал твои слова, Император, – в голосе Кукуноти мелькнули торжественные нотки. – Получи разрешение Совета Старейшин, и я перенесу твою армию в любую точку нашего дома. Я сказал! – Хранитель кивнул, показывая, что разговор закончен, и снова посмотрел на меня. – Теперь с тобой, Мунайто… Тебе я ничего говорить не могу. Кроме одного… Помни, самурай, что Синее Древо не умрет, если живы три его Великих Побега.
Произнеся это, гигант направился обратно к стене и, зайдя в нее, исчез вместе с десятком деревьев.
– Вперед! Быстро! – тут же выкрикнула лисица и первой направилась в появившийся проход.
Зайдя на территорию Синего Леса, наш отряд оказался на просторной лужайке, по краю которой тёк широкий прозрачный ручей. Стена деревьев исчезла вместе с проходом, вокруг шумел нормальный смешанный лес. В первый момент мне показалось, что я снова в Уссурийской тайге [14]. Кедры, лиственницы, орешник, прозрачный ручей с каменным дном… Интересно… И не потому ли на Земле я сам попросился во вторую командировку в тайгу и, находясь там, постоянно испытывал дежавю? Я ведь, несмотря ни на что, всегда оставался тем парнем, который родился в этом лесу. И словно не было четырёх тысяч лет забвения. Впрочем, все это лирика. Я снова дома! Со мной друзья и филактерия Нактиса! Мы дошли! И это последний этап!