Твари империи (СИ)

Ильметра в отчаянии напрягла глаза, пытаясь пронзить тьму, корабельные перегородки, увидеть кого-нибудь из друзей. Отчасти это ей удалось, но никак не помогло. Её взгляд проник за пределы корабля. В тусклом свете звезд и серпа, она видела вздымающиеся волны, несущиеся по небу облака и более ничего. Тогда она представила, что отступила на пару шагов назад.
Каюта стала видна, как при свете свечи, лишь туша капитана перекрывала обзор. Рядом на стуле лежало дорожное платье, но кинжал Ильметра оставила на столе, а клинок с перевязью и вовсе убрала в рундук. Слишком далеко даже если бы она смогла совершить рывок.
Тем временем капитан уже раздвинул ей ноги и пытался проникнуть внутрь. Тут у него правда вышла заминка. Похоже не слишком опытен оказался насильник или слишком пьян. Но всё равно требовалось спешить. До оружия ей не дотянуться. Будь её воля она удавила бы мерзавца голыми руками, а лучше шнурком. Шнурком! Её платье как раз имело шнуровку на декольте. Не столько функциональную, сколько декоративную. Ильметра сосредоточилась, постаралась отрешиться от чужого дыхания, веса, липкой кожи. Она представила шнурок змейкой и начала силой мысли вытягивать его из люверсов, благо их было немного.
Шнурок освободился от платья, скользнул по спинке стула, перебрался на кровать, затем на капитанскую спину. Ильметра изо всех сил сжала кулаки, зажмурила глаза. Одним резким броском точно рассерженная змея шнурок прыгнул на шею насильника и обвился вокруг неё.
Ильметра перестала видеть в темноте. Возможно два колдовства одновременно не работали или требовали слишком больших затрат магической силы. Вещи, как она уже поняла, вообще слушались плохо. Швырнуть тяжесть проще, чем долго и кропотливо манипулировать чем-то небольшим. В результате её магии не хватило, чтобы заставить шнурок сдавить вражеское горло с достаточной силой, но кое-какого эффекта она, однако, добилась.
Туша засипела. Шкипер попытался высвободить шею, поддался немного назад, но тем самым только снял тяжесть с рук Ильметры. Она больше не видела его силуэт, но, сложив пальцы каждой руки в нечто напоминающее устричную раковину, точно и одновременно нанесла удар по вискам. Туша обмякла. Почти сразу Ильми поняла, что лежит не под человеком, потерявшим сознание, а под мертвецом.
Иррациональный ужас от близости к покойнику, ощущение на себе его остывающей кожи, на время парализовали Ильметру. Затем слабость прошла. Несколько минут ушло на то, чтобы выбраться из-под утратившего гибкость тела. Девушка постаралась сделать это без шума и тем более не позвала на помощь, так как явственно осознала, что не один только шкипер задумал недоброе. Некий заговор против пассажиров не возник догадкой в её сознании, он пришел, как уверенность— точно такая же легкая прохлада, почти онемение в области груди, как в тот раз, когда она впервые почувствовала засаду. Если бы она не спала, то вовремя распознала бы угрозу. Но теперь было поздно поднимать шум. Поздно и опасно. Ильметра с ужасом представила, как прямо сейчас её товарищам режут глотки. Медлить извергам ни к чему, если конечно в команде не имелось любителей насиловать мужчин.
"Ривси, Ривси, сраный ты колдунишка. Тревога, нападение. Подъем!"
Она пыталась дотянуться до сознания товарища, не зная в точности, как это сделать. Поэтому просто повторяла про себя на разный лад одни и те же слова, и воспроизводила в сознании ухмылку Ривси — наиболее яркий образ, что отложился в памяти. Ильметра так и не получила ответа, отзыва, подтверждения, она даже не знала, могла ли вообще устроить подобную связь, а если могла, то в каком виде?
По-прежнему стараясь не поднимать шума, она перебралась с кровати на палубу. Разорванная сорочка чуть не свалилась с неё, пришлось завязать на плече узел, чтобы не остаться голой. Одеваться она пока не рискнула. Это отвлечет её, займет на время руки, а оставаться без помощи рук она более не желала.
Босиком на цыпочках Ильметра подкралась к двери. По ту сторону раздавались приглушённые голоса. Она бы не расслышала их, если бы магия в очередной раз не пришла на помощь. Шепот за дверью стал отчетливым, словно фразы произносили актеры в амфитеатре.
 
— Что-то тихо слишком, — сказал первый. — На нашего тюленя такая деликатность не похожа.
— Шкипер попросту задавил её насмерть и теперь пользует мёртвую.
— Типун тебе на язык. Этот козёл никогда не думает о других.
— Может пойдем к остальным?
— Небось, управятся без нас.
Ильми отступила к столику и, перебирая пальцами, словно ползущий по пляжу краб, нащупала рукоять кинжала.
Следовало спешить. При мысли, что её товарищей уже зарезали, и ей предстоит одной сражаться против целой команды, а потом как-то добираться до берега, прошиб пот. На мгновение она устыдилась, что подумала прежде всего о себе, а не о жизни друзей. Это только придало ей сил.
От мощного удара ногой дверь распахнулась и повисла на одной петле. Ильми сама не ожидала такого эффекта, но извиняться, понятно, не стала. Застигнутые врасплох два матроса сперва отпрянули, похоже, думая, что их застукал за подслушиванием сам капитан, однако, быстро сообразили, с кем имеют дело. Сообразили, но не до конца.
— Вот стерва! — воскликнул один из них скорее с восхищением, нежели с тревогой.
— По крайней мере, не придётся любиться с трупом, — ухмыльнулся второй.
Они бросились на неё, даже не подумав достать ножи. Похоже разорванная сорочка на красивом теле лишила их разума.
Первый оказался шустрее. Ильми не ударила, а скорее отмахнулась от него машинально, так, словно отгоняла от себя назойливую муху. И удивилась произведённому эффекту. Кончик стилета должен был пройти в десяти дюймах от груди матроса, не меньше, это оружие вообще не предназначалось для секущего удара, но так получилось, что она рассекла тело чуть ли не надвое, причем даже не почувствовала сопротивления плоти. Зато ей показалось, что лезвие перед ударом наполнилось светом и стало длиннее. Опять магия, вызванная отчаянием? Размышлять было некогда.
Второй матрос оказался сообразительнее. Он успел остановить разбег, отступил, достал из-за пояса нож и, нащупав спиной угол, занял оборонительную позицию. Благодаря чему прожил на минуту дольше товарища. Пригвоздив его к стенке (клинок вновь удлинился чуть ли не втрое, когда Ильметра только обозначила выпад), девушка вернулась в каюту, чтобы одеться, а затем поспешила на палубу.
Масляные лампы, звезды и молодой серп неплохо освещали всё вокруг. Ильметра мельком взглянула на паруса. Ветер был слабым. Бриг нёс грот и фок, из верхних парусов только фор-марсель, а также единственный кливер. Она заметила что паруса полощут, иногда опадают, но никто не спешил выбрать шкоты. Вскоре стало понятно почему.
Большая часть корабельной команды собралась у двери кубрика, где расположились её друзья. Ильметра перевела дух — разбойникам явно не удалось незаметно проникнуть внутрь и перерезать пассажиров во сне. Похоже её попытка разбудить Ривси или Дамматрика сработала или они сами вовремя пробудились. Правда она пока не поняла, кто завладел инициативой? Команда заблокировала выход или её друзья заперлись изнутри? По крикам, доносящимся до кормы, по сильным ударам в дверь, ничего нельзя было понять.
Долговязый рулевой стоял у штурвала и с интересом наблюдал за развитием событий у кубрика. Он не смотрел ни на компас, ни на паруса, ни на звёзды, тем более не заметил он Ильметру, возникшую у него за спиной. Она перехватила стилет левой рукой и резко ударила моряка в бок, снизу вверх. Отец ещё в детстве поставил ей этот удар, вместе с дюжиной других. Он часто отлучался и считал, что её шансы выжить в Альпорте вырастут от знаний такого рода. На этот раз обошлось без магии. Девушка ощутила сопротивление плоти, а когда рулевого охватили судороги, эта дрожь через рукоятку передалась ей. Ощущение было не из приятных.
Долговязый выдохнул в последний раз и умер. Предсмертный хрип и стук падающего тела из-за шума моря никто на носу не услышал. Ильметра закрепила штурвал, прокралась к палинтону и притаилась за его массивной станиной.