Моргемона (СИ)

Леммарт вскинулся, возмущённый, но Гидра резонно вопросила:
— Или ты признаешь, что нарочно и совершенно сознательно подсунул диатриссе то, что считал дрянью?
Она с вызовом посмотрела также и на Лаванду, но та нарочно не поднимала глаз, ничем не выдавая своё участие.
Балансируя меж двумя непростыми решениями, сэр Леммарт сжал вилку в руке и с ненавистью поглядел на блюдо лягушачьих лапок. И ответил язвительно:
— Что вы, Ваше Диатринство. Это же, чёрт его возьми, объедение. Дайте мне всё.
Камергер посмотрел на него с жалостью; но шудры исполнили веление рыцаря и подвинули ему блюдо. Капитан со своей рыцарской выдержкой принялся есть лягушачьи лапки. Все молчали. И даже Аврора. Хотя она совсем не выглядела сочувствующей и с нотой возмущения глядела на капитана.
Гидра с любопытством следила за Леммартом. Когда тот съел пяток лапок, спросила:
— Ну как? Деликатес же? Пальчики уже хочется облизать?
— Ага, — огрызнулся сэр Леммарт. — И свои, и ваши.
Аврора вспыхнула возмущением, но Гидра дрогнула и невольно раскраснелась.
«Ещё не хватало, чтобы весь двор на это смотрел».
— Ладно, расходитесь! — велела она остальным. — Трапеза сэра Леммарта затянется, но вам это видеть необязательно.
Участники завтрака покорно разошлись, а сама Гидра встала и невзначай приблизилась к хмурому рыцарю. Её умиляла его готовность выполнять подобные приказы; и теперь ей было стыдно. Она никак не могла привыкнуть, что в её руках есть власть. Пускай и не столь авторитетная, сколь у диатрина, но всё же не пустой звук.
— Сэр Леммарт, ладно, будет вам, — произнесла она, остановившись рядом с рыцарем. — С непривычной еды часто бывает дурно, а город нуждается в целом и невредимом капитане иксиотов.
— Нет уж, вы сами сказали, — кудри Леммарта были ершистее обычного, и он продолжал жевать ей назло. — Если я помру от этого, это будет смерть при исполнении.
— Я вправе заменить ваше наказание! — настаивала Гидра и даже положила руку ему на плечо. Сильный и упорный рыцарь был весь в её власти, а его ёрничанье казалось ей до странного притягательным.
Сэр Леммарт перестал жевать и посмотрел на неё хмуро.
— Ну заменяйте, — сказал он настороженно, косясь на неё снизу вверх.
Гидра подобралась. Бросила взгляд налево, направо. Трапезный зал весь опустел, как она и хотела, и в свете солнца меж серых стен никто не сумел бы притаиться.
— Поцелуйте меня, — неожиданно даже для самой себя сказала Гидра. Крутые брови рыцаря вскинулись, он посмотрел на неё с искренним удивлением… и тут же согласно пожал плечами, будто его это ничуть не смутило.
Он отодвинул свой стул и поднялся. Гидра тут же взволновалась вновь. Знакомое чувство близости, что доселе так страшило её, теперь было в её власти: она сама приказала ему и могла прогнать его, если бы пожелала.
А при виде его широких плеч ей так и хотелось попробовать.
Они поймали глаза друг друга. Сердце забилось чаще. Гидра скрывала своё смущение и свою страсть; а капитан иксиотов был безмятежно спокоен. Витражный свет обводил его красивое смуглое лицо и мерцал в лукавых жёлтых глазах.
«Ты ведь любишь шутки и розыгрыши», — думала Гидра, не в силах перестать смотреть на его густые, чуть сдвинутые брови. — «Вот и давай».
Леммарт не колебался ни секунды. Он поднял правую руку и горячими пальцами коснулся щеки Гидры. Та вздрогнула, но не отстранилась; напротив, в ней разгорелось ещё больше огня. Она потянулась к нему, и он без промедления поймал её губы своими.
Сладостный восторг разлился в груди. Гидра с трепетом вдохнула запах мужчины и пылко прикусила его губу. Тот поддержал её порыв и надавил на неё, перехватывая инициативу, крепче удержал её челюсть рукой и провёл языком по её губам в ответ. Несколько страстных, сумбурных мгновений растянулись на добрую минуту. И Гидре не хотелось отпускать его. Руки сами тянулись к могучим плечам рыцаря, ногти скребли по вышивке на сюртуке.
Но ещё миг — и дурман рассеялся. Они отпрянули друг от друга. Гидра тут же отвернулась, поглощённая смущением, а сэр Леммарт сжал губы и иронично поднял брови.
 
Нужно было сказать ему что-то, мол, это просто тренировка, это её желание испробовать неизведанное, но такие подробности не шли на язык. Гидра посмотрела на него в смятении, подбирая слова; но так и не нашлась, что сказать. И просто быстрым шагом покинула трапезный зал.
«До чего же это было приятно», — думала она, пытаясь отвлечься хоть на что-нибудь. — «Слушать его дыхание, прижиматься своими губами к его. Поверить не могу, что теперь этот миг вновь и вновь возникает в моём разуме».
Ей на глаза вновь попался гримуар. Это был единственный шанс занять себя чем-то, кроме разгульных мыслей. И Гидра решила заняться магией. Спустилась к кошкам, которых набралась уже дюжина рядом с кухней, и, поймав взгляд множества их глаз, решительно подумала: «Мне нужно место в Мелиное, где растут лилигрисы».
Никто из хвостатых и ухом не повёл, но Гидра, кивнув сама себе, удалилась.
На следующий день ко двору явился лорд-канцлер по имени Магр Денуоро. Почтенный и столь же пузатый, сколь и марлорд Вазант Медреяр, он ведал Мелиноем в отсутствие Энгеля, когда тот был на учёбе в Астегаре. И, по всей видимости, полагал себя за главного и теперь.
— Ваше Диатринство, — обратился он, склонив перед Гидрой голову в кудрявом парике. — Извольте заметить, что по вашему зову к бардам, шутам и мимам в Мелиной прибыло множество подозрительных проходимцев. Я взял на себя ответственность изучить их, прежде чем допускать хоть кого-либо к вашему двору, и ни один ещё не показался мне достаточно доверенным.
Гидра приняла его в кабинете Энгеля. Рука её лежала на камушке, которым она оттискивала свою «печать». День был тёмный, затянутый тучами, и отдалённые раскаты грома молниями отражались в глазах диатриссы.
— Я разве просила об этом? — раздражённо спросила она у лорда-канцлера. — Вы были регентом в отсутствие диатрина, но теперь у города есть я. И моё слово — закон.
— Извольте заметить, сейчас идёт нешуточная война, — натянуто ответил грузный лорд, который начинал злиться, что ему не предложили присесть. — И я от имени диатрина Энгеля ведаю, как следует управлять городом в сложные времена.
— А я от имени диатрина Энгеля хочу себе смешного шута, а вы мне мешаете!
Лорд Магр Денуоро вдруг выпрямился и сплюнул на пол.
— Вы ничуть не лучше вашего папеньки, — вдруг прорычал лорд-канцлер. — Пока солдаты Рэйки гибнут в неравном бою, он всё делает вид, что драконы не слушаются его трещоток, и не подводит их к фронту уже которую неделю. А вы вместо того, чтобы молиться о здоровье диатрина, ищете себе вшивых шутов с риском пустить в замок предателей короны! Семейство вредителей!
Гидра оторопела, а лорд, ковыляя под тяжестью своего веса, вышел и громыхнул дверью.
«Ну и дела», — подумала она. — «Знал бы кто, что я папеньку ненавижу не меньше, чем он меня, и даже больше, чем его ненавидят в Рэйке за жестокость и скользкость».
Но среди странного и неприятного было и хорошее. Например, по гидриному заказу наконец пошили множество сари и воздушных, мягких к телу платьев. Удобство сочеталось с цветастой красотой и замысловатой вышивкой. Теперь девушка могла носить решительно все цвета радуги хоть в одном платье, а каждая вторая палла или пелерина из лавильского кружева имела сюжет, связанный с рыжими и трёхцветными котами. Гардероб оказался заполнен от начала до конца, и некую часть старых платьев и сари, что ей не нравились, Гидра велела просто так отдать бедным женщинам Мелиноя.
— Это благородный порыв, Ваше Диатринство, — аккуратно сказала ей Лаванда, помогая завернуться в новое белое сари с вышивкой из золотых звёздочек. — Но диатрийский протокол запрещает простолюдинам облачаться в одежды, взятые от диатров или подобные им.
— В Мелиное действует диатринский протокол, — отмахнулась Гидра. — И он разрешает.
Лаванда коротко закатила глаза, но возражать не стала. А Гидра дополнительно проследила, чтобы ушлая фрейлина не вздумала взять платья себе.