Кобра клана Шенгай. Шаманка (СИ)

Где-то внутри, конечно, было тепло. Брату не все равно. Пришел и помог. Но это не перекрывало того, что я ничего не знала про способность ходить через Врата!
Он медленно приблизился, осмотрел меня с ног до головы. Прищурил алые глаза, рассматривая изменившуюся руку. Змея, которой она сейчас была, недовольно зашипела. Пристальное разглядывание Ичиго ей совершенно не понравилось.
Я пока ещё не совсем понимала, как воспринимать себя с такой странной конечностью, но решила, что с этим разберусь потом.
– Я не был уверен, что ты это воспримешь правильно, Аска, – наконец-то произнес он.
– Что, Ичиго? – Я смотрела на него, задрав голову, но при этом не чувствовала себя маленькой. – Что ещё ты от меня скрываешь?
– Могла бы подумать, – внезапно огрызнулся он. – Меня учили шаманским штучкам. Я умею ходить через Врата. Я много чего умею. Только вот не всегда могу это сделать.
Например, стать человеком.
Это не было сказано, но я прекрасно поняла, о чем речь.
Досада и раздражение разрывали на куски. С одной стороны, я раздражалась на себя. Действительно, могла подумать! С другой… Я не всесильная, цуми побери! Если мне говорят, что чего-то не могут, значит, я верю! Особенно родным людям!
В какой-то момент я поняла, что говорю все это вслух. При этом ни капли не стесняясь и глядя прямо в алые глаза.
– Почему ты молчал, Ичиго?
Одно из щупалец кинулось ко мне, молнией обхватило поперек талии и подняло вверх. Я взвизгнула и вцепилась в него.
– Потому что не болтаю в пустоту, Аска, пока не буду в чем-то уверен, – прошипел он, прищурившись.
Мне стало страшно.
Сейчас это был не брат.
Чудовище.
Хеби из бездны Ёми.
Кажется, вокруг даже затихли тени, потому что никто такого не ожидал. А я вмиг успокоилась, эмоции схлынули, словно дым храмовых благовоний.
Потому что я сама… ещё не чудовище, но уже не человек.
– Хорошо. Об этом потом. Что дальше?
Ичиго не был дураком и прекрасно понимал, что спор продолжать глупо.
– Колодец, – выдохнул он. – Здесь все работает не так, как у нас. Мне нужно пробудить силу, которая даст возможность вернуть облик человека. Я вспомнил, как это сделать. Теперь дело за рёку.
Что ж… за рёку, значит, за рёку.
Меня снова поставили на ноги. Мы молча двинулись к колодцу.
За нами наблюдали. То и дело сверкали красные глаза из-за деревьев, доносились теневые шепотки, проносились над головами странные птицы. Но никто не нападал. Пока не нападал.
– Как давно ты вспомнил? – тихо спросила я.
– Этой ночью, Аска.
Я остановилась, бездумно уставившись на покосившийся столбик, исчерченный кандзи. Даже тут он кривой, хотя у нас уже привели в порядок.
Этой ночью… Когда я сама перескочила через Врата. Когда увидела храм Ошаршу и вновь обратилась к богу.
Колодец был окутан искрящейся рёку, фиолетовой с багровыми прожилками. Она вертелась, будто маленький смерч, с каждой секундой становясь больше.
Вдоль позвоночника пробежал холодок.
Я понимала, что нельзя уходить без результата. Выйдем победителями или мы с Ичиго, или те, кто тут живет. Тогда клану понадобится выбирать новых наследников. Если только наша гибель не приведет к гибели всех Шенгаев. Тогда и говорить не о чем.
Приближаться было страшно. Хотелось сказать: «Ичиго, может, ну его? Пошли домой, там Ёсико шикарные тонкацу сделала. Ну, будешь хеби, зато главы других кланов станут нервничать при каждом визите».
Но всё это лишь глупые мысли, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего. Нет ничего героического или впечатляющего. Просто колодец с какой-то демонически сильной рёку, которую надо впитать в себя.
Или не надо?
Нас тянуло словно магнитом.
В какой-то момент я осознала: чья-то воля гнет и ломает, не дает остановиться и подумать.
Шаг, ещё шаг – прямо в пляшущую сумасшедшую рёку, которая тут же пропитывает ноги, туловище, поднимается к сердцу.
Голова закружилась, мысли начали путаться. Одновременно хотелось выругаться, вцепиться в Ичиго и оттащить подальше.
Уходим! Уходим!
 
Тут опасно!
– Ичи… – хрипло выдохнула я, горло перехватило.
Рёку окутывала его с ног до головы, просвечивалась сквозь плотно прилегающие чешуйки, заползала в раскрытую пасть.
Ичиго весь подобрался и замер. А потом зарычал и кинулся в колодец, прямо в чудовищный водоворот рёку.
– Стой! – закричала я и рванула следом.
И тут произошло что-то невообразимое.
Неведомо откуда хлестнула волна тьмы, обжигая до боли, швырнула назад.
Я успела разглядеть мелькнувшие птичьи перья и металлические зажимы на рыжих волосах.
Земля дрогнула. Снова волна тьмы, которая сбила с ног и понесла вперед. Я попыталась ухватиться за что-то, но пальцы прошли сквозь пустоту.
Я обернулась и охнула.
Тьма накрыла фиолетовый смерч рёку. Раздался дикий животный рёв.
И тут все разнесло на куски, а на мой затылок обрушилось что-то тяжелое.
  
Глава 4
 
Боль ушла на задний план, когда я поняла, что лежу на чем-то живом. На том, что дышит и движется. Влажном, хлюпающем и горячем.
Я резко распахнула глаза и уставилась перед собой. И тут же скатилась в сторону со змеиного тела и щупалец, которые хлестали, будто в агонии. Оперлась на землю руками, не обращая внимания, что они в крови, и теперь ко мне липнут листья и трава.
Надо было кричать, но голос пропал.
Надо было бежать, но ноги не слушались.
Единственное, что я могла – смотреть. Смотреть, как извивается огромный хеби. Разевает чудовищную пасть в безмолвной мольбе о помощи и снова закрывает. В алых глазах мелькнула искра, и взгляд потух.
Хеби перестал двигаться.
– Ичиго! – вскрикнула я и всё же поползла к нему.
Передо мной чернотой разлилось несколько кандзи «Ограда», сцепились воедино, не давая двинуться дальше.
– Аска, нет! Нельзя!
Это… это учитель Коджи.
Я с трудом повернула голову, увидела, что он стоит в нескольких шагах. Плохо стоит, только каким-то чудом. И смотрит так, что в горле пересыхает.
Стой. Нельзя.
По моей щеке что-то потекло, я вытерла изодранным в клочья рукавом, размазывая кровь и грязь.
Стой. Стой. Стой. Нельзя.
Раздалось тихое шуршание.
Я снова повернула голову и все же заорала. Потому что змеиная кожа медленно расходилась в стороны, и оттуда что-то стремилось выбраться наружу. Горло сдавило от ужаса. Кандзи учителя Коджи не давали шевельнуться.
Шевеление. Чешуйчатый лоскут в сторону. Ещё один. Я только чудом шарахнулась, и окровавленный ошмёток не попал мне в лицо.
Оно… выходило на свет.
Живое. Настоящее. На моих глазах срастались кости, появлялись мышцы, натягивалась кожа. На коже – шрамы. Царапины. Кровь.
Но я знаю этот шрам, кривой, словно завитки узоров на страницах книг с преданиями о богах и монстрах. Он появился после падения со ступенек. А вот этот, длинный и прямой, от удара учебным мечом. А этот…
Я сглотнула и подняла взгляд.
Все кажется каким-то кошмаром. Жутким, нечеловеческим, неправильным. Такого не было и не бывает. Но на меня сквозь пропитанные змеиной кровью черные пряди смотрят глаза. Внимательно, цепко, очень пристально. Словно от того, что они разглядят именно сейчас, зависит судьба всей Тайоганори.
Бледные губы дрогнули в улыбке, в темных глазах появилось нечто, отчего замерло сердце.
– Ну… – хрипло выдохнул он. – Здравствуй, сестрёнка.
* * *
Ичиго.
Ичиго вернулся.
Это не укладывалось в голове. Даже после того, что произошло с нами. После боя с тенями, источника у колодца, сброса кожи хеби.
Старший брат, наследник клана Шенгай вернулся.
Я не могла в это поверить, хотя и знала, что он в купальне. И слуги носятся как угорелые, чтобы в любой момент угодить молодому господину.
Ичиго не давал лишних указаний. Никого не выматывал. Кажется, он сам не понимал толком, что произошло. Даже когда поднялся с земли и, шатаясь, двинулся ко мне. И я тоже не понимала, когда делала шаг навстречу, а потом чувствовала, как меня заключают в объятия.