Пленница льда

– Я стал источником Чумы в этом мире. Моя магия породила зло. Тот, кто пленил меня, изо дня в день колдовал надо мной. Я не видел лица, даже голоса всегда были разные, но запах… Запах разложения и могильной земли я не спутаю ни с чем. Мой отец там…
В этот миг Калеб очнулся. Архимаг с трудом разлепил отекшие веки, зашелся кашлем и выглядел при этом отвратительно.
Синяки под глазами, губы побледнели, потрескались, ногти на руках стали шелушиться.
– Стареешь на глазах, – тихо подметил я, пытаясь согреть архимага с помощью магического огня.
– Он скрывал свой возраст, – пояснил Лайонел, – много сил тратил на то, чтобы выглядеть достойно, теперь связи рушатся. Не волнуйся, когда тело примет болезнь, они восстановятся вновь. И станут крепче. Проходите.
Лайонел провел нас через ущелье, мы замерли возле входа в замок, скрытого толстым ледяным покровом, и вздрогнули.
Вдалеке раздался отчаянный драконий вопль. Сердце заныло: Сэра боролась.
– Даже не думай! – словно угадав мои мысли, Лайонел прикоснулся ладонью ко льду. – Нельзя попадаться на глаза Сэре. Ты умрешь, она даже не вспомнит, как порвала тебя на тысячи кусков!
Брат Сэры смутился при виде того, как меня мутит от волнения. Справиться с потоком мыслей и чувств было сложно, все усугублялось связью с Сэриэл, а также тем, что проход в замок был запечатан.
– Это моя магия. Не забывай о том, что я могу ее отозвать. Причина, по которой я не размораживаю драконов, проста: если резко разморозить тело, кто угодно погибнет от резкого перепада температуры.
Внезапно лед, сковавший дверь, начал таять. А уже спустя несколько минут мы смогли открыть вход в замок драконов и в очередной раз застыть от ужаса и ощущения силы, что исходила огромной волной от единственной застывшей фигуры.
Дракон в процессе смены ипостаси!
Мужчина с крупным телом, воин небывалой силы. Глаза приоткрыты – в них теплилась жизнь… Я видел за его спиной кожистые крылья, покрывающие огромным куполом весь зал. Острые когти с застывшим ядом, ороговевшие отростки на голой спине.
– Его заморозили при атаке, – догадался я.
– Ошибаешься. – Лайонел замер возле отца, печально опустив голову. – Он самый сильный из нас. Если бы враг подчинил его, миру пришел бы конец. Неизвестный смог бы подчинить себе все земли. Дэон сделал единственный верный шаг – он успел запечатать барьер за мамой и сразу после ее перехода защитил себя от меня… Он не мог ранить сына. А я нападал снова и снова. Отец понимал, что произошло, а я был так слаб, что не мог сопротивляться. Он сделал так, что ни я, ни кто-либо еще не смог бы добраться до него и поработить.
– Ты был ребенком, – сказала Лимма, продолжая идти рядом с молчаливым Дьеном. Оборотень за всю дорогу не проронил ни единого слова. И выглядел болезненно.
– И что? – Лайонел пожал плечами. – Этот ребенок убил сотни, нет, тысячи людей и нелюдей! Я уничтожал деревни и города, нападал на мирных жителей и делал все, что мне приказывали. Единственное, на что я надеялся, – это умереть. Я искал тебя, Ролан… С каждым годом моя сила росла, я не переставал бороться и вскоре смог тебя найти. И я понятия не имел, что Сэра вернется. Не представляю, как такое могло произойти в мире без магии.
– Лайонел… Кто вы? – Риска не выдержала, ее трясло, по щекам текли слезы, и я прекрасно ее понимал. Сам с трудом сдерживал себя. – Я не понимаю! Ты говоришь, что вы не драконы, но твой отец…
– Они полукровки, – прохрипел архимаг, – единственные в своем роде. И, судя по возрасту, я знаю, как звали их маму…
– Ариадна, – мягко улыбнулся брат Сэры, и в этот момент меня словно молнией пронзило. – Рад встрече, дедушка.
Повисло молчание. Только отдаленный крик дракона, впервые меняющего свою ипостась, разбивал тишину.
Этот мир никогда не будет прежним.
– Ничего не понимаю. – Архимаг ходил из стороны в сторону, заламывал руки и смотрел на Лайонела как на чудовище. В глазах его при этом мелькали нежность и счастье, что противоречило всем законам логики. – почему она не вернулась? Почему не дала понять, что жива? Да еще и двоих родила при этом!
 
– Ты сам не хотел нас видеть. – Лайонел поманил всех рукой, приглашая идти за ним. Пройдя зал с застывшим отцом Сэры, мы попали в небольшое помещение, похожее на детскую комнату. Везде валялись мягкие игрушки, поделки из бумаги, множество детских книг и перьев. – Смотри. Твой почерк.
С трудом открыв ящик письменного стола, Лайонел все же разломал его на части, но письма в конвертах остались целы. Хрупкие листы пергамента раскрыли с помощью магии, и глаза архимага округлились до неузнаваемости. Вчитывался в каждое слово, а затем…
– Я не могу! Мне плохо. – Калеб сел на пол, часто дышал, противился панике, передавая мне письма.
– Это твой почерк, – заметил я, рассматривая характерный угловатый наклон, – и стиль письма хорошо скопирован.
– Что там? – Джастин мерз, он стучал зубами, несмотря на пушистый шерстяной покров. Все отметили, что резко похолодало. – Ну, что там? Ролан! Это нечестно!
– Ариадна просила помощи, – прошептал я, нервно сглотнув. В сердце резким уколом отозвалась боль. Сэра страдала, ей было больно, я хотел выйти наружу, но Лайонел будто читал мои мысли. Он молча прикоснулся к моей руке, еле заметно качнул головой. – Она молила отца прийти к ней на помощь, но ты отказал.
– Отец рассказывал мне, что после того как мама добралась до логова драконов и отдала в качестве платы за спасение мира свою силу, она каким-то чудом смогла выжить.
– Ничего не понимаю! – Риска вмешалась, кривила лицо, обнимала Лимму, пытаясь согреться, но бесполезно. Холод магический – он вызван Сэриэл. Я видел, как кристаллы льда медленно расползались по стенам, как вырисовывался знакомый узорчатый контур, как он становился крепче с каждой минутой. – Почему Ариадна направилась к драконам? О каком спасении мира идет речь и что вообще происходит?
Я перевел взгляд на Калеба, прекрасно понимая, что эту часть истории придется рассказывать уже ему.
В этот миг земля под ногами дрогнула, с потолка упали ледяные осколки, но никто из нас не был ранен.
– Я скоро сам ходячим мертвецом стану, если мы срочно не разведем костер! – Аниморф прыгал из стороны в сторону, слезно смотрел мне в глаза, но сжалилась над всеми Риска. Волчица щелкнула пальцами, и пламя возникло прямо в воздухе. Огненный купол не фиксировался на ледяном полу, зато прекрасно перемещался вокруг нас, создавая теплую воздушную подушку.
– Я так не умею, – нервно заметил я, глядя на то, как языки пламени подчиняются волчице, как переливаются в отраженном от льда свете, мягко затухая в воздухе.
– Скоро научишься, – мрачно заметила Риска, – ты тоже меняешься, Ролан. К тому же ни за что не поверю, что ты не в состоянии создать огонь.
– Ты не понимаешь, – я покачал головой, любуясь результатом колдовства, – я могу скопировать любую твою магию, но при этом я буду держать все под контролем. Ты же просто выпустила огонь, который живет сам по себе, исполняя твою волю. Ты не контролируешь его движение, не направляешь в нужную сторону. Это другой уровень подчинения.
Боль в сердце стала невыносимой. Я чувствовал отчаяние и злость, ярость, бессилие и в итоге не выдержал.
По щекам текли слезы, нижняя губа предательски дрожала. Все мысли были обращены к той, что страдала в полном одиночестве и совершенно не понимала, что с ней происходит.
– Лайонел, – прорычал я, не в силах оставаться в стороне.
– Нельзя. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ролан, она впервые меняет ипостась. Это больно. Ее тело рвет на части, и ты не сможешь ослабить эту боль. Отец знал, что так будет, но был уверен в том, что она никогда не вернется. Сейчас Сэра не различает, кто враг, а кто друг. Она станет огромным драконом, растопчет тебя, а потом, если победит врага и вернет свой разум, умрет снова – от осознания того, что именно она натворила. Ты сильный человек… Точнее, не человек. Ты переживешь это. Потерпи. Осталось немного. Сейчас меня больше волнует то, почему архимаг оставил свою дочь умирать.