Фея и Тот Самый Один (СИ)
– Задолбала со своим «купи». Знаешь ещё какие-нибудь слова?
– Знаю, пошёл на хер, например, – взвизгнула я.
– Идиотка! – всё, что ответил Родя и рванул через дорогу в магазин.
Ничего страшного, думала я, деньги у Родиона есть, наверняка сегодня спустит стоимость нескольких автокресел на свою ненаглядную. Безопасность ребёнка то, о чём необходимо думать, раз его папаша не собирается это делать.
Вышел Родя из детского мира с бустером подмышкой, раздражённо подошёл к задней двери, начал пристёгивать устройство.
– Ему кресло нужно, – заартачилась я.
– Мишке шесть лет, по правилам можно бустер, – отрезал Родя.
– Но он же низенький, – пояснила я.
– Не морочь мне голову, – тихо проговорил муженёк, увидев, как Миша оторвался от компании друзей и направился к автомобилю. – Нам ехать меньше ста километров, почти все его ровесники ездят в бустерах, ни с кем ничего не происходит. К тому же это… – он назвал марку своего автомобиля, считающейся одной из самых безопасных в мире. – Садись, если едешь.
– Ладно, – согласилась я.
Решение, за которое я себя сожрала не одну сотню раз, то, что невозможно изменить, как бы ни хотелось, ни мечталось до выдранных в отчаянии волос.
В машине Миша, уставший от утренней дороги, матча, впечатлений и эмоций мгновенно уснул, мы же с Родей продолжили ругаться, вернее, продолжил он, я бы предпочла доехать домой молча.
Ничего нового мне не сообщили. Да, я прилипала, пью соки не только из него, несчастного, но и со всей семьи. Хорошо пристроилась, дрянь детдомовская. Его предупреждали, говорили, что такие как я не приспособлены к жизни в приличном обществе, что никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не станут людьми, попросту не могут.
Господи, о чём вообще говорить с дочерью наследственной алкоголички и залётного молодчика, наверняка из мест лишения свободы, как раз рядом с моим родным городком парочка «химий» расположились, куда, как известно, не лучшие представители человечества попадают. Сама я не лучше, как ещё Миша с ФАС* не родился.
Каждый раз на этих словах мне хотелось прибить бывшего, с особой жестокостью раскатать под колёсами товарняка, не меньше.
Алкоголизм? Я употребляла алкоголь не больше, чем все, иногда бокал вина, иногда два, точно меньше, чем его маман или благородных кровей Виталина, которая на фуршете могла заглотить пять-шесть фужеров шампанского, потом догнаться виски из закромов дедули-адмирала.
Сейчас, оглядываясь назад, не могу понять, почему терпела всё происходящее, но тогда, находясь в бесконечном давлении, постоянно слыша уничижительные эпитеты, я никак не реагировала на них. Привычка быть нелюбимой впиталась в меня с молоком матери, закрепилась в семье тётки, окончательно утрамбовалась в подсознание в детском доме.
Всё, сказанное Родей, отскакивало от меня, как от стенки горох, я пререкалась, чтобы пререкаться, говорила ради слов, спорила, только чтобы последнее слово осталось за мной, что неимоверно бесило Родиона и всю его семейку.
По их глубокому убеждению, я должна была, распластавшись на пузе, покорно внимать и соглашаться, а я, гадина такая, не собиралась раболепно слушать бред, что выливали на меня, особенно в последний год совместной жизни с Родей.
Машина почти повернула на дорогу, ведущую в наш посёлок, когда у Роди зазвонил телефон, выведя на громкую связь. Дисплей услужливо высветил имя звонившего: «Котёночек». Котёночку Виталине не терпелось упасть в объятья котика Родиончика.
Родя быстро перевёл звонок на телефон, начал копаться в карманах в поиске аппарата, одновременно поворачивая руль. Следующее, что помню – оглушительный звук удара, похожий на взрыв, шипение подушек безопасности, и в то же мгновение меня накрыла гулко-звенящая тишина.
Следующее воспоминание – лицо спасателя, который вытащил меня из покорёженного автомобиля, и мгновенное, как вспышка молнии, понимание, что я не знаю, где Миша. Где мой сын, мой мальчик, что с ним?!
– Девушка, девушка! – кричал кто-то вслед, когда я неслась к проблесковым маячкам карет скорой помощи в поисках Миши.
Периферическим зрением видела стоявшего в стороне Родиона, который разговаривал по телефону, отстранённо наблюдая за происходящим, будто не с его сыном произошло несчастье, не над ним, пока я неслась так быстро, как только могла, колдовали фельдшера.
– Мама? – глянув на меня, спросила хмурая врач.
– Да! – выпалила я. – Что с Мишей? Что с моим сыном?
– Татьяна, посмотри, что там, – обернулась та к напарнице, показывая на меня рукой.
Мельком я глянула на свой белоснежный плащ, увидела, что ткань в красных пятнах, только тогда почувствовала, что от носа по губам и подбородку идёт кровь.
Позже я узнала, что основной удар пришёлся на заднюю правую дверь, основным пострадавшим стал Миша, и мне следует благодарить бога, что шейный отдел позвоночника, как это часто бывает в подобных случаях, не пострадал.
Предаваясь воспоминаниям, я распалялась сильнее и сильнее, контролировать собственные всхлипы, которые того и гляди перерастут в вой, становилось сложно.
Распахнула дверь, выбралась на лестничную площадку, уселась в одно из кресел, начала считать до ста и обратно, чтобы успокоиться, счёт до десяти меня бы не привёл в чувство. Плачь, не плачь – жить надо, Мишу растить нужно, и необходимо, чтобы он рос в здоровой обстановке, не видя моих слёз.
– Фея? – услышала я знакомый голос над своей головой примерно через полчаса после того, как успокоилась, пришла в себя, начала строить планы на будущее.
Хорошо бы на море свозить Мишу, очень он любит море, нанять репетитора по английскому, пройти очередной курс реабилитации и всё-таки добиться консультации того врача…
– У вас что-то произошло? Я могу чем-то помочь? – спросил Лёва, он же любитель русской кухни и деятель искусств.
– Нет, – заморгала я, – Это я так… ноготь сломала.
– Ноготь? – Лёва задумчиво посмотрел на меня. – Может, стоит чуть-чуть выпить за почивший ноготь?
– А подруга вам разрешает пить с посторонними девушками? – прищурившись, спросила я.
* ФАС – (Фетальный алкогольный синдром плода, алкогольная эмбриофетопатия) – симптомокомплекс, развивающийся у детей, рождённых от матерей, страдающих хроническим алкоголизмом.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 8. Один
– А подруга вам разрешает пить с посторонними девушками? – услышал Леонид.
Окинул взглядом соседку. Ничего сказочного в этот раз в образе Феи не было, совершенно ничего волшебного. Домашний костюмчик, конечно, очаровательный, трикотаж в ромашку смотрелся мило, на этом любая прелесть заканчивалась.
Заплаканное лицо с разводами косметики, опухшие глаза, красный кончик носа, какое-то загнанное выражение глаз. И всё равно красивая, просто чудо чудное, что истерика – а что Фея плакала не один час, было очевидно – не испортила красоты.
Впрочем, её не испортили губы и филлеры в скулах, над которыми поработал косметолог. Врач определённо знал меру, личико хоть и выглядело как с обложки журнала, что в глазах Леонида было отнюдь не комплиментом, не теряло природного очарования.
А вот слова определённо удивили. Разрешает ли ему подруга пить с посторонними девушками? Интересно, интересно… откуда это создание знает о том, где только что он был, с кем проводил время.
Хотелось ответить, что Маша, как она представилась, Мара, не его подруга, а если бы и была, он сам в состоянии разобраться с кем и что ему пить.
Леонид забыл о разговоре с Лёкой и её попытках сосватать за него сестру Насти, семейство, похоже, не забыло. Иначе чем объяснить настойчивость, с которой Валерка предлагал совместный ужин. Он с невестой, Леонид с Машей.
– Хватит киснуть, – увещевал Валерка, дружески хлопая по плечу старшего брата. – Развеяться полезно, мне ли тебе объяснять. Сидишь дома один, как сыч.