Фея из Преисподней (СИ)

– Значит, вы выбрали ни то, ни другое.
– Совершенно верно. У таких отбросов общества, как мы, нет возможности пробиться в высший свет – там имеют значение лишь деньги и связи. В большом замке каждый приходится друг другу кумом, троюродным братом, тетей, да кем угодно, лишь бы в богатстве купались «свои». Так и власть сохранить удобнее.
Этот ответ меня чуть успокоил, несмотря на очевидную разницу в слоях общества – я боялась услышать ответ более корыстный и жестокий. Контрабанда с целью выживания и проталкивания личного пути к счастью не могла в моих глазах выглядеть злом.
– Вы, барышни, контрабандистки с Шеэтии? – переспросил Жиросек, хотя вопрос этот и был риторическим. – Выглядите вы, как дамы знатные. Видать, многого добились.
– Да, так и есть. На контрабанде масла и семечек мы нажили неплохое состояние. Чем же торгуете вы?
– Мы провозим в Зоэтию шелковые и хлопковые ткани из Роэтии. Этот товар здесь очень дорогой, а мы на черном рынке распродаем его дешевле. Или выполняем заказы чиновников, которым сотрудничество с нами выгодно. Иногда занимаемся контрабандой драгоценных камней.
– То есть вы хотите, чтобы мы помогли вам наладить незаконные поставки? Это всё, что от нас требуется?
– Наш путь не должен иметь столько преград, сколько он имеет сейчас. Мы должны встать на ноги и стоять на них крепко.
– Хорошо.
Наступила глубокая ночь, и, подбросив в костер несколько сухих веток, мы легли спать, укрывшись овечьими шкурами. Мрак не сразу одолел разум: я долго копошилась в мыслях, чувствуя на себе ответственность – несмотря на то, что здесь три Императрицы, надеяться на Гертруду и Яйру я не могла. Навряд ли когда-то они участвовали в незаконных махинациях, не думаю, что они вообще представляли себя на месте разбойниц или воровок. Их интеллект и сила позволяли им править целыми секторами, но взамен этой ответственности они получали статус и роскошную жизнь. Теперь же им придется стараться изо всех сил только для того, чтобы не попасться. Смогут ли они приспособиться к новой жизни? (что уж говорить, если даже мне было не по себе). На этот вопрос я смогу ответить лишь спустя время, а пока моей колыбелью служили мужской храп и тихие завывания Гертруды.
Встав ни свет, ни заря наша группа отправилась прямиком на окраину близлежащей деревни – там стоял трактир, в котором мы собирались встретиться со всеми контрабандистами. Мужчины это оказались невысокого роста, загорелые и очень хмурые, даже испуганные, готовые в любой момент броситься наутек и исчезнуть в огороде среди грядок с кочанами. Пятеро из них уже имели семьи и давно переступили сороковой порог, пускай по их внешнему виду подумать о подобном было трудно. Ещё один лишь только недавно отпраздновал совершеннолетие, а двое других оказались крепкими молодыми парнями привлекательной наружности. Настолько привлекательной, что Гертруда позади меня будто бы невзначай принялась поправлять декольте.
– Мы все друг друга по другим именам зовем, – ответил Жиросек после недолгого представления, – чтобы, если кого-то поймают, из него не смогли магией правду вытянуть. Поэтому я Жиросек, а это Тампоний, Чеснок, Румпельштильцхен, Фуфик, Щегол, Сардина и Федот. Как нам называть вас, барышни?
Воцарилось молчание. Я украдкой взглянула на своих спутниц и тут же поняла, что они смотрят на меня. Их взгляды так и говорили: «Раз ты сюда ступила, то дальше и веди». Хорошо.
– Это Пубертатия, – указала я на Гертруду. – Это имя значит, что после долгих тяжелых времен непременно наступит спокойствие и счастье.
– Какое красивое имя, – воскликнули мужчины, и даже сама Гертруда довольно ухмыльнулась. Среди всех присутствующих вновь лишь я знаю, что к чему на самом деле. Я поднимаю себе настроение, как умею и могу. Не стоит меня осуждать.
– Это, – указала я на Яйру, – Похуистия. Это имя означает человека хладнокровного и владеющего собой.
Яйра улыбнулась, но после нахмурилась. Наверное, её смущала часть «ху» в своем новом имени.
– А меня зовут…Херанука. Херанука Пороялю.
 
– Мы рады, что в наши ряды вступили такие опытные контрабандисты. Мы очень рассчитываем на вашу помощь.
После рукопожатий и пожеланий друг другу всякого хорошего, мы выпили дешевого пива, сев вокруг большого круглого стола. Если мы не провонявший трактир, рыгающие посетители и выбитые стекла, можно было бы решить, что у Артура новое место для собраний. Как бы то ни было, а нас принялись вводить в курс дела – я заметила, что среди контрабандистов всё принято делать максимально быстро, даже, если дело касается изложения информации.
Узнала я немного, а то, что узнала, оказалось отнюдь не воодушевляющим. За поимку каждого контрабандиста назначалась кругленькая поощрительная сумма, поэтому появляться мы могли только в деревнях, где бедные люди относились к нам с пониманием (не столько из солидарности, сколько из-за того, что семьи наших коллег жили в селах, а их соседям нередко перепадало что-то от контрабанды). В городах появляться было опасно – стражи очень строго относились к бедному слою и устраивали допрос по делу и без него. Цены на контрабандные товары, в самом деле, были заломлены, поэтому на черном рынке все раскупали очень и очень быстро. Думаю, именно поэтому всех незаконных торговцев и пытались поймать, как можно скорее.
Тампоний – он прятал лицо, так как жил в городе и держал связь с Роэтией, откуда поступали товары – сказал, что следующая поставка пребудет через неделю, а до тех пор мы должны все подготовить к транспортировке и продаже. Выгружали ткани не в пристани, а на заброшенном берегу, вот только стражи давно взяли это место под охрану, а другого подходящего места более не было. Но сейчас остро стоял иной вопрос – мы сбежали почти из тюрьмы. С вероятностью в девяносто процентов нас примутся искать!
– Нужно изменить внешность, – предложила Яйра, когда мы устроились в крохотной комнате на втором этаже таверны. – Так нас ни надзиратели, если что, не узнают, ни другие Императрицы, если им вдруг понадобится наведаться в Зоэтию.
– Был бы здесь маг-иллюзионист, – мечтательно произнесла Гертруда, накручивая прядь на палец.
– Нет, никакой магии. У них могут быть артефакты, что эту магию развевают. Да и нет у нас такого мага. У Сисиль магия флориста, у меня водная, а у тебя, Гертруда, – вещественного метаморфоза. Ты правда не может превратить себя в кого-то другого?
– Я же говорила, что могу только превращать одни предметы в другие с рядом исключений.
Тут за окном внезапно раздался тройной свист – сигнал тревоги. Жиросек говорил нам о том, что обычно это означает внезапно нагрянувшую стражу. Вскочив со стула, я высунулась в окно, но никого не увидела. Контрабандисты, безусловно, своих не бросали, сигналы давали, обо всем предупреждали, но бегали уж очень быстро. Я больше чем уверена, что наши коллеги уже неслись к лесу со скоростью в 60 км/ч. Винить их я, конечно, не буду: в подобных ситуациях каждый сам за себя, но вот нам сейчас жизненно необходимо держаться втроем.
Едва я только распахнула окно, как нашу дверь жестоко вышибли, и на пороге появились арабской внешности стражи, одетые в белые одеяния и держащие наготове острые сабли. Из-за светлых арафаток я не могла разглядеть их лиц, зато они наши – вполне.
– Не дайте им уйти! – заорал, очевидно, капитан, но я недооценила своих спутниц. Они с такой прытью рванули к окну, что не успела я и моргнуть, как Яйра уже карабкалась по подоконнику.
– Задержи их! – крикнула Гертруда. – Прочитай заклинание!
В смысле читать? Я всегда колдовала молча! Или, когда я произношу магические слова, мои враги должны, как в фильме, остановиться и дослушать? Хорошо.
Яйра уже выпала из окна, и настал черед карабкаться Пубертатии. Стражи кинулись в нашу сторону, но я угрожающе взмахнула руками, решив для эффекта начать орать басом. Они чуть притормозили – у меня было действительно злое лицо, ведь я хотела в туалет, – и начали кричать, что я ведьма. Именно, мои дорогие! А сейчас могущественная Сисиль прочтет своё первое заклинание!