Смартфон Виктора Цоя vs COVID-19 (СИ)

– Можно я закурю? А, Тейлор? – спросил взрослый, и, не дожидаясь ответа, закурил. Потом наклонился к большой дерматиновой сумке с ручками на полу и, звякнув инструментами, достал бутыль с коричневой жидкостью. – И выпью, – утвердил он, налил в гранёный бокал и немедленно выпил.
– Так что вы хотели, Декстер? Сэр? – подросток подчёркнуто независимо закинул ногу на ногу.
– Меня беспокоят твои зависимости, Тейлор, – важно постановил отчим Декстер.
– Какие именно, сэр?
– От интернета. От смартфона. Ты с ним ложишься спать и с ним просыпаешься.
– Прошу прощения, сэр.
– Ничего.
– Прошу прощения, сэр. А ваши собственные зависимости вас не беспокоят?
– Какие именно? Что ты такое порешь, олух?
– Вы зачем-то спросили у меня разрешения            ** закурить и выпить и сделали то и другое без моего разрешения…
– Я проявил вежливость, спросив. Ты – невежливость, сделав мне замечание. Понял?
– Вы меня перебили, но речь не о том. Речь о том, что и никотин, и алкоголь являются зависимостями.
– Что ты гонишь! Я себя контролирую!
– Если бы вы себя контролировали, то вы бы не курили и не выпивали в присутствии несовершеннолетнего. И не повышали бы на меня голос.
– Это всё, что ты мне хотел сказать? Ладно! Я и твоя мама здесь хозяева! И я тебе могу указывать, что тебе делать! На правах взрослого. Ты должен ограничить потребление интернета. Телефон больше не должен брать в кровать с собой ни вечером, ни утром…
– Если быть точным, сэр, то хозяйка – мама, ей принадлежит этот дом с сопутствующей недвижимостью.
– В этом и есть недостаток интернета. Впавших от него в зависимость он отрывает от реальности и подбивает на бунт. То. что ты мне говоришь, прописные истины. Которые лучше не говорить. Если ты хочешь быть успешным во взрослой жизни. Я с твоей мамой хотим, чтобы ты был успешным. Поэтому мы тебя подписали на участие в международной программе «счастливый венец». Её участники становятся счастливыми берсерками. Ну, ты знаешь. Мама с тобой уже говорила.
– Знаю-то я знаю. Но мне хотелось бы поговорить сейчас не о том. Вначале. По крайней мере, – успокоил Тейлор Декстера, который уже хотел его перебить и вернуть разговор на зависимость от интернета и на программу «счастливый венец». – А мой папа был успешным, сэр?
– Твой папа. Я не хочу комментировать его тебе. Но если ты настаиваешь, то нельзя считать успешным того, кто умирает преждевременно и даже до конца не понятно, от чего. Я понимаю, что инсульт всё молодеет. И такова была наследственность твоего отца. Но можно же было следить за собственным здоровьем.
– Следить за собственным здоровьем? Но почему же непонятно, от чего отец умер. Вот, посмотрите, – Тейлор дрожащими руками быстро нашёл нужное видео.
На экране смартфона было видно считанное и уже отредактированное в видеоредакторе – Google Photo, как и Itunes Store, предлагают сделать подобное редактирование автоматически – отснятое с камер видеонаблюдения в том доме, в котором и происходил данный разговор, и где прежде происходила данная записанная сцена.
Собеседник Тейлора, его отчим Декстер, осторожно открывает двери, крадётся в комнату, где спит в одиночестве мужчина под пледом. Достаёт из сумки пробирку. Набирает в шприц раствор. И медленно впрыскивает мужчине в ухо.
– Видите, какая дата на видео, сэр? – Тейлор показал на маркировку видео. – Именно тогда отец и умер. Вы его убили. Мы оба это сейчас знаем. Почему он так спал, что не проснулся, когда вы пускали ему яд в ухо из шприца? Моя мама ему подсыпала снотворное, чтобы ты мог его убить?
– Мама, не мама, какая разница. Нет, не мама. Мы с ней взрослые люди. Так оно и бывает, что взрослые люди любят друг друга, а кто-то встаёт у них на пути. Не твоего детского ума дело.
– А отец пошёл так далеко, что знал, что вы, Декстер – убийца?
– Что ты мелешь!
– Вот, смотрите, – и Тейлор нажал на ещё одну видеозапись в своём телефоне. На ней видно, как тот же мужчина, что на прошлом видео получил заряд из шприца в ухо – отец Тейлор – на этом видео сидит перед пультом видеонаблюдения за домом, и видит в экране, как… Тут Тейлор переключил на ещё одно видео. На нём мама Тейлора продаёт
 
незнакомым гостям у них в доме белый порошок, который те нюхают. Другим гостям продаёт курительные сигареты, те их курят. В обоих случаях результат один. Гости забалдевают, теряют сознание… На сцене появляется Декстер со шприцем. Вливает в уши им жидкость. На следующей сцене уже видно, как мама и Декстер сжигают тела в огромной печи у них в подвале. Когда-то мама убедила отца, что печь необходима – и на видео следует соответствующая сцена убеждения – для утилизации отходов.
– Теперь я знаю – да мы все знаем – что мои самые близкие родственники убийцы. Мама. Отчим. Только отец был хорошим человеком. За это они его и убили.
Декстер внимательно слушает Тейлора. Приближает к нему ухо. Переспрашивает:
– Что-что?
И когда Тейлор открывает рот для ответа, быстро бьёт его. Телефон остаётся лежать на столе. Декстер быстро схватывает Тейлора и раскладывает на столе. Словно бы животное для разделки, закрепляя конечности, туловище и голову. Для убийства, как уже знают Цой и Юрий из просмотра будущего.
Пока Тейлор лежит в отключке, в его мозгу ещё раз с тоской и ностальгией прокручиваются недавние события.
Он смотрел на YouTube музыкальные видео. Канал в качестве рекомендации предложил ему посмотреть клип Виктора Цоя с адаптацией на родной язык Тейлора. Слова песни: «Ты должен быть сильным», – для Тейлора показались намёком, который он понял, как: «Зайду-ка я в маркет своего телефона… Поищу, есть ли там этот артист». В маркете он увидел несколько приложений с этим артистом, и только одно ему понравилось: «Справедливость. Виктор Цой».
Когда Тейлор очнулся, над ним нависал Декстер с острым стилетом, метя в сердце.
Убийцы – люди одинокие и нуждаются в понимании. Поэтому они любят поговорить. В том числе со своими жертвами.
– А может, тебя ещё оставить в живых? Программа «счастливый венец», как мне сказали, хорошо прочищает мозги. Ты стал бы совершенно послушным. Мне. Властям. Даже не знаю. Да не, лучше я тебя убью.
– Почему?
– Я люблю убивать. А ты как думаешь? Жить-то хочешь?
– Я вас обоих ненавижу. С мамой.
– Это потому что ты леворукий. В тебе говорит не разум, но иррациональность. Поэтому ты злой. Надо было как в старые добрые времена тебя переучивать писать правой рукой, есть правой рукой. И наплевать что говорят учёные, что переучивать, мол, нельзя. У науки ведь семь пятниц на неделе, сегодня говорят одно, завтра другое, послезавтра третье.
– Мне всё равно. Я верю в чудо.
– Вот-вот. Я же говорил, ты – иррационален. Вот поэтому тебе и было необходимо воскресное посещение церкви. Как делаем мы с мамой. Жаль, что мы тебя так и не убедили и так и не настояли.
– Зачем вы с мамой убивали незнакомых людей?
– Деньги, Тейлор. Деньги. И вообще убивать, это прикольно. Это замечательно.
– А вера?
– Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. Жаль, что ты этого не понял. Кто верует, тот спасётся. Каким бы грешником он ни был. Понимаешь? Не согрешишь, не покаешься.
– И моя мама торговала наркотиками?
– Почему торговала? Торгует. Хороший бизнес. Нелегальный, но ведь легальность и нелегальность так относительны.
– Зачем?
– Мы хотим заниматься недвижимостью. Ещё немного денег подкопим.
– Вы плохие люди.
– Это ты зря. А я тебе скажу так, даю совет как раз по твоим мыслям. Как жаль, твои родители не childfree. Не жди, пока состаришься, скорей умри…
Цой с Юрием перемигнулись, и Цой сказал:
– Понимаешь, они нас не видят. Это только мы с тобой сейчас видим друг друга. Ну, пошли!
Тут Тейлор почувствовал, что кто-то шепчет ему прямо в ухо. Он не видел, кто. Только чувствовал интонацию. Она ему нравилась. Да и что в его положении оставалось. Только слушать голоса, которые шепчут в уши. Хуже всё равно не будет. И Тейлор стал говорить вслух, что диктовали ему на уши незнакомые суфлёры: