"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ну глазами и ушами, это я еще понимаю, — заметила Агриппина, — а причем здесь язык?
— А при том, когда Микишка прослышал про историю с отравленными котятами, он тут же бросился ко мне. Собственно, куда еще ему было идти, если я являюсь единственным человеком на свете, кто с охотой слушает его откровения? Помнится, тогда мне не так уж трудно было уверить его в том, что никакого покушения не было. Мол, у нас, в Галиче, есть точно такая же посуда, и она, мол, только и способна, что веселить будущую мать. Поначалу он немного сомневался, но я был очень красноречив. Немного погодя он так же смог убедить в этом и вас.
Агриппина ничего на это не ответила, только сдавленный стон, полный досады, вырвался из ее плотно сжатых губ.
— Кстати, именно от Микишки я узнал, что дело об отравлении передали «Дружине специального назначения». Так как отчетливо понимал, что попаду в число подозреваемых, помнится, я тогда решил сыграть на опережение. Завалился в «Чумные палаты», посыпал голову пеплом и предложил стать штатным информатором. Потом поклялся здоровьем жены, что не имею к отравлению никакого отношения, и тем самым практически снял с себя подозрения. Правда, безоговорочно на моей стороне оказались только туповатый Солнцевский да впечатлительная Соловейка, а вот Изя, черт дотошный, похоже, мне до конца так и не поверил.
— Ты поклялся здоровьем Сусанны? — вскинула бровь княгиня.
— Чего только не сделаешь, дабы избежать эшафота, — пожал плечами Вилорий. — А в том, что Берендей отправит меня именно туда, если узнает про мои шалости, у меня сомнений не было.
— Да ты просто чудовище, — негромко, но очень выразительно констатировала Агриппина.
— К вашим услугам, — оскалился Галицкий и саркастически поклонился. — Так мне продолжать, или мою разлюбезную тещу уже тошнит от моего рассказа?
— Тошнит, — охотно согласилась княгиня, — но ты продолжай.
Получив подобный ответ, Вилорий запнулся и пристально посмотрел на Агриппину. Та в очередной раз выдержала этот взгляд, совершенно не скрывая того отвращения, что вызывал у нее зятек.
— Что ж, продолжим, — согласился молодой князь, отводя глаза от тещи. — На чем мы остановились? Ах да, на том, что я почти отбоярился от подозрений этой ненавистной мне «Дружины специального назначения». Но все же из-за этого «почти» я тогда решил подстраховаться. Встретился с одним лихим человечком и заплатил хорошенько за то, чтобы Солнцевского и его команду похитили и хазарам в рабство продали.
— Я так понимаю, чтобы спецдружинники не помешали устроить пожар?
— Именно. Но, к моему великому сожалению, с пожаром все с самого начала пошло не так, как я рассчитывал. Кладовую под вашей светелкой я уже давно заприметил и заранее постарался, чтобы там оказалось поболее стружки и прочего легковоспламеняющегося хлама. Помнится, только я туда забрался, как совершенно неожиданно нарисовался все тот же Микишка. На этот раз я не очень-то обрадовался его появлению. А потом подумал, что нет худа без добра, и в случае неудачи вполне смогу свалить на него вину за поджог. Подкрался в темноте к дьячку сзади, дождался, когда он начнет шарить по полкам в поисках бутыли с иноземным вином, да и толкнул прямо на ворох стружки. Лампа-то керосиновая вместе с ним опрокинулась, вот тогда и полыхнуло.
— Так все же по-твоему выходило, — ехидно заметила Агриппина, — что ж тогда тебе помешало закончить задуманное?
— Все тот же Микишка, — сквозь зубы выдавил из себя Вилорий, — уж больно шустрым оказался. Думал, пока он будет соображать что да как, я выскочу из кладовой да дверку снаружи и подопру.
Тут молодой князь поморщился, словно от зубной боли, но тем не менее продолжил:
— Выскочить-то я выскочил, да вот Микишка проворным оказался. Только я за ухват взялся, чтобы им дверь подпереть, а этот чахлый дьячок ее чуть с петель не снес, да и наружу. И откуда в таком тщедушном теле столько силы взялось?
— За жизнь свою, наверное, испугался, — выдала свою версию Агриппина.
— Испугался, да только не за свою жизнь, а за вашу, — а этот раз ехидство уже появилось в голосе Вилория. — Как выскочит, да как завопит: «Спасайте княгиню, пожар!» Но когда услыхал, что богатыри своими сапожищами по коридору затопали, тут же наутек бросился. Понимал, конечно, что Берендей нынче особенно скор на расправу. Сначала на плаху отправит, а уж потом только разбираться будет, кто именно и в чем именно виноват.
 
Беззаветная преданность Микишки до глубины души растрогала Агриппину. Как ни крепилась Агриппина, все же нервы беременной женщины уже были на пределе после циничных откровений зятя. Она чуть не расплакалась, но спохватилась и взяла себя в руки. Предстать перед душегубом зареванной было негоже для такой гордой женщины, каковой была Агриппина.
— Так, понимаю, у тебя и второе покушение сорвалось, — констатировала княгиня, окончательно восстанавливая свое самообладание.
— Сорвалось, — хмуро согласился Галицкий, — но это еще было полбеды. Главное, что спецдружинники вырвались из плена, потом благополучно умудрились избежать казни и начали рыть носом землю. Я прямо чувствовал, как вокруг меня сжимается кольцо Изиных подозрений.
Тут Агриппина не сдержалась, и на ее губах мелькнула саркастическая ухмылка. Впрочем, на такие мелочи Вилорий не отвлекался, ему в кои-то веки довелось хоть кому-то поведать о своей колоссальной работе по расчистке пути к заветному трону.
— Хотел было на время затаиться, тем более что после пожара количество стражи во дворце стало запредельным. Куда там! Вездесущий Микишка во время очередной встречи за «рюмкой чая» проговорился про тайный ход в ваши покои. Пришлось тогда с рюмок переходить на ковшики и расспрашивать его с пристрастием. В результате такого общения он получил утреннюю головную боль, а я — точную информацию о том, как пробраться в вашу горницу незамеченным. Согласитесь, грех было не воспользоваться подобным подарком судьбы.
Судя по весьма выразительному взгляду Агриппины, соглашаться с зятем она не собиралась, но и вслух об этом говорить не спешила.
— Вот тогда-то я и вспомнил об этих самых капельках, — продолжил свою песнь Вилорий и в очередной раз продемонстрировал матери своей супруги флакон с плодами деятельности голландских фармацевтов. — На следующий день улучил я момент, когда вы отправились на прогулку в сопровождении своей многочисленной охраны, под каким-то липовым предлогом проскользнул в спальню и отодвинул засов-то на тайной дверке. Далее дождался ночки темной, на всякий случай, с помощью тех же капелек, отправил в объятия Морфея свою ненаглядную Сусанну, чтобы она не помешала моему плану, и направился к вам в гости.
— Ага, но не учел, что это Святки и сгораемая в любовном томлении Феврония-малохалявщица примется метать свои валенки направо и налево, — ехидно вставила шпильку Агриппина.
— А как такое вообще можно было учесть?! — взвился Галицкий. — Как можно было спрогнозировать поведение этой беспробудно тупой, сумасшедшей бабы и ее контуженого сыночка?!
«Вообще-то, благодаря действиям этой самой „тупой сумасшедшей бабы“ и ее „контуженого сыночка“, я осталась жива и относительно невредима», — подумала Агриппина и собралась было поведать об этом Вилорию, но передумала пока, так как ей очень хотелось дослушать зятьевские откровения.
— Выбрался я из-за гобелена, что скрывает тайную дверь, и только успел сделать шаг, как запнулся ногами в какой-то тряпке и упал.
— Это балдахин был, в котором я запуталась, когда он свалился мне на голову. Испугалась я тогда страшно от неожиданности, но сумела скинуть его на пол и бросилась прочь, не разбирая дороги, — пояснила Агриппина.
— Вот-вот, я и говорю, что упал он мне прямо под ноги, и я, помнится, даже сообразить не успел что к чему, как вы пронеслись прямо по моей спине, ничего не замечая па своем пути. Вы с Микишкой ровно два сапога пара, в критические минуты можете развивать воистину бешеную скорость.
— Теперь мне все ясно, обо что я споткнулась, — протянула княгиня, припоминая, как было дело в ту незабываемую ночку.