"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Сцену всеобщего примирения, как ни странно, завершил Изя. Средний богатырь ни с того ни с сего тоже прослезился и бросился в порыве чувств обнимать всех подряд. И если шустрая Соловейка смогла выскользнуть из его объятий, то остальным пришлось ощутить все прелести эмоциональной натуры черта.
— Итак, подведем итоги, — раздался голос Микишки, как только Изя закончил лобызать Агриппину в щеки, при этом нашептывая что-то на ухо, — по-моему, вше жаконшилось ошень хорошо и мошно ш полной уверенноштью шкажать, што «Друшина шпешиального нажнашения» не шправилашь ш поставленной шадашей и тем шамым полноштью дишкредитировала шебя.
— Нет, итоги мы будем подводить не сейчас, — заметил Берендей, лукаво подмигнув жене, — вот утречком, часиков в девять…
— После пережитого мне нужно выспаться, — решительным голосом Агриппина пресекла игривое настроение супруга.
— Но… — попытался было воспротивиться Берендей.
— Не сегодня, дорогой, — ласково произнесла княгиня и погладила мужа по щеке, — я действительно очень устала и хочу завтра проспать до обеда. Да, и прикажи убрать стражу от дверей. Все уже позади, и охрана мне больше не нужна. Тем более что от богатырей так несет чесноком, что я в своей светелке не только о сне, но и о простом отдыхе думать не могу.
— Дык профилактика, — пробурчал Севастьян, — так сказать, от простудных заболеваний и прочее.
— И профилактируйте себе на здоровье, только не у моей светелки, — отрезала Агриппина и, немного поразмыслив, добавила: — А я, пожалуй, завтра же отправлюсь под охраной в Киево-Печерскую лавру и пробуду там до родов. Так всем спокойнее будет.
Не то чтобы Берендей был так уж и рад заявлению супруги, но спорить с ней не стал.
— Хорошо, дорогая, как скажешь, — грустно заметил он и обратился к остальным уже совсем другим, решительным голосом: — Точно в девять часов прошу всех ко мне, будем ставить жирную точку во всей этой истории, а сейчас всем спать. Да, о моем возвращении и о чудесном избавлении Агриппины никому ни слова.
Сусанна согласно кивнула, еще раз чмокнула в щеку родителей и совершенно счастливая покинула с Вилорием тронный зал. Ее супруг, князь Галицкий, светился блаженной улыбкой, но выглядел несколько ошарашенным, похоже, он до сих пор не мог поверить в столь счастливое разрешение всех семейных проблем.
— Княшь-батюшка, но ведь они не шправилишь? — взмолился Микишка. — Ты только шкажи, не шправилишь, да?
— Завтра, все завтра, — словно от надоедливой мухи отмахнулся от дьячка Берендей, обнял вновь обретенную супружницу за талию, и княжеская чета отправилась к себе в покои.
— Но мы ше их рашформируем? — забился в последней надежде Микишка и бросился вслед за ними.
И хотя вся троица уже покинула помещение, откуда-то издалека все еще доносился шепелявящий Микишкин голос. Дьячок, как заведенный, талдычил свое:
— Мы ш их рашформируем, да?!
— Надеюсь, дальше порога опочивальни они его не пустят, — попыталась грустно пошутить Соловейка. — Пожалуй, пойдем и мы. До утра осталось совсем немного времени, может, удастся часок-другой подремать?
— Надежда — прекрасное чувство, — хмыкнул Изя и первым из их компании покинул тронный зал, не обращая внимания на немного удивленный вид своих коллег.
То, что предстало взору спецдружинников снаружи, заставило их если не рассмеяться, то искренне улыбнуться. Былинные богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович — краса и гордость русского воинства — застыли в крайне неудобных позах, из последних человеческих сил изображая спящих.
— Не понял… — то ли спросил, то ли констатировал Севастьян.
— Что же тут непонятного? — удивился Изя. — Команды «вольно» не последовало, сигнала прийти на помощь тоже, вот ребята и пребывают в подвешенном состоянии.
— А заснуть им не позволила воинская дисциплина, — содержал друга Солнцевский.
— Угу, а еще правила дворцового этикета и, конечно, соблюдение субординации, — поддакнула Соловейка.
— То есть все то, чего, по мнению руководства, так не хватает нашей команде, — ехидно резюмировал Изя и подмигнул Севастьяну.
 
На этом «Дружина специального назначения» с чувством выполненного долга в полном составе покинула княжеский дворец.
Несмотря на то, что критерии оценки настоящей русской женщины были сформулированы великим русским поэтом Некрасовым только в конце девятнадцатого века, Агриппина соответствовала им в полной мере. Нет, избави бог, на пути несущихся коней она никогда не стояла, да и с огненной стихией отродясь в спор не вступала. Зато еще в юности ее выдали замуж за Берендея, и она умудрилась с ним прожить почитай всю свою сознательную жизнь. И тут, подле своего законного супруга (а по совместительству верховного киевского правителя), ей удалось в полной мере раскрыть все грани своего характера.
Женщину слабую и нерешительную взрывной характер мужа рано или поздно довел бы либо до могилы, либо до сумасшедшего дома, либо до монастыря. Агриппина же не только не отправилась по одному из этих трех адресов, но и смогла постепенно начать контролировать и корректировать поступки своего любимого, но чересчур активного супруга.
Вот и сейчас, несмотря на бурное возмущение и весьма активный напор своего царственного мужа, она смогла-таки настоять на своем и отправила его спать, захлопнув дверь буквально перед его носом. Берендей еще некоторое время поскребся в запертые двери, потом негромко выругался, вздохнул и убрался восвояси, попутно сняв караул от опочивальни княгини, как она и просила.
Вопреки заверениям в необычайной усталости спать Агриппина не легла. Она неторопливо прошлась по спаленке, приподняла край массивного гобелена в изголовье кровати и тщательно проверила засов на тайной дверке, скрытой за ним. Далее такому же осмотру подверглись и запоры на входной двери. Удовлетворенная осмотром, княгиня чуть-чуть приоткрыла створки окна, оставив небольшую щель, в которую тут же устремился холодный воздух. Печи во дворце топились исправно, и он всего лишь добавил немного свежести в теплых покоях.
Агриппина уселась в резное кресло у большого зеркала, распустила косу и принялась расчесывать густые волосы массивным костяным гребнем. Движения ее были плавными и подчеркнуто медленными, а застывший в одной точке взгляд говорил, что мысли чудесно спасенной княгини были очень далеко. Из этого состояния ее вывел негромкий, но настойчивый стук в дверь. Женщина вздрогнула, словно не понимая, что происходит вокруг, и растерянно оглянулась. Стук повторился и окончательно вернул ее в реальный мир. Спустя мгновение она тряхнула копной расчесанных волос и решительно поднялась с места.
— Кто там? — скорее по привычке поинтересовалась Агриппина, уже протянув руку к засову.
— Это я, Вилорий, — раздалось из-за двери. Поднятая рука княгини застыла на полпути.
— Меня Сусанна послала, срочное известие, откройте, пожалуйста! — выпалил молодой князь из-за двери.
Имя дочери подействовало на Агриппину успокаивающе, и она отодвинула задвижку. В комнату мгновенно просочился Вилорий. Просочился, тут же притворил за собой дверь и корректно, но твердо отстранил от нее княгиню.
— Что случилось? — вскинула бровь супруга киевского князя.
— Погодите, не сразу, — отозвался молодой князь, довольно бесцеремонно отодвигая Агриппину еще дальше от выхода.
Далее он проделал то, что еще совсем недавно сделала сама княгиня, а именно прошелся по горнице и проверил надежность запоров. От взгляда Агриппины не укрылось то, что месторасположение тайной двери оказалось хорошо известно ее зятю. Тем не менее, она спокойно вернулась на свое любимое место у зеркала и голосом, полным ироничного спокойствия, повторила свой вопрос:
— Так что случилось, зятек?
— Ничего особенного, теща, — пожал плечами Вилорий, явно довольный произведенным осмотром, — ничего особенного.
Молодой князь плавно развернулся к собеседнице и принялся внимательно ее рассматривать. В его взгляде читался такой неподдельный интерес, что со стороны могло бы показаться, будто он впервые видит мать своей супруги. К чести Агриппины, она спокойно выдержала этот изучающий пристальный взгляд.