"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ну откуда такие пессимистические настроения? — стараясь говорить как можно более беззаботно, начал Илюха. — С чего ты взяла, что не будет другой возможности? Да у нас с тобой будет куча этих самых возможностей, и в конце концов когда-нибудь (но не сейчас) мы все обсудим. А может, к тому времени вообще все как-то само собой рассосется.
— Илюш, что, голова сильно болит? — с тревогой в голосе поинтересовалась Соловейка.
— Да есть немного, — признался Солнцевский. — А это ты, собственно, к чему?
— А к тому, что туго соображать стал! Давай я буду говорить помедленнее, глядишь, до тебя дойдет, что нас вот-вот продадут, словно коров на рынке, и больше мы с тобой никогда не увидимся!
— Скажешь тоже, коров! Для меня больше подходит сравнение с быком, а тебя в таком случае лучше назвать телочкой.
Несмотря на крайне ограниченное пространство, Соловейке удалось-таки его пнуть. Илюха и среагировать не успел.
— Чего дерешься? Я же шучу, настроение тебе поднимаю! — немного обиделся Илюха, не имеющий даже возможности потереть больной бок. — Вон ты в какую депрессию впала, а я не потерплю пораженческих настроений во вверенном мне подразделении.
— Издеваешься?
— Ни капли. Вместо того чтобы дурью маяться, предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию.
— Так я и предлагаю обсудить! — подскочила Соловейка и слегка ударилась головой о мягкий потолок повозки. — Давай так, если тебе сложно начать первым, буду говорить я. Знаешь, я уже давно хотела тебе сказать…
— Ты совершенно права, — резко оборвал собеседницу Илюха, понимая, что разговор пошел совсем не в ту сторону. — Я тоже хочу тебе сказать, что Изин план сработал на все сто! Мы настолько запугали преступника своими наездами, что тот от страха за свою шкуру организовал на нас покушение. Думаю, что похищение нашего рогатого друга так же входило в его планы, но он как обычно выкрутился. В противном случае он лежал бы связанным тут же и развлекал нас скабрезными анекдотами в неповторимом одесском стиле.
— Но я хотела говорить не об этом! — зарычала Соловейка. — Не об Изе, чтоб он был здоров, а о нас с тобой.
— Так я и говорю о нас с тобой, — продолжил гнуть выбранную линию Илюха. — С чего это вдруг нам обсуждать ушлого черта? Раз он на свободе, то, несомненно, в данный момент он развил бурную деятельность и мобилизовал все взрослое население Киева на наши поиски. А если прибавить к этому Мотю, то становится совершенно очевидным, что вопрос нашего освобождения решится в ближайшее время.
Илюха говорил настолько убежденно, что, в конце концов, сам проникся своей собственной уверенностью. А ведь в начале разговора ее как таковой не наблюдалось.
— Так ты думаешь, нас спасут? — осторожно поинтересовалась Соловейка.
— Однозначно!
— Но, может быть, на всякий случай мы с тобой…
— Никаких всяких случаев быть не может, — сказал, как отрезал. Солнцевский. — Мы с тобой освободимся, закончим это дело, отгуляем заслуженный отпуск и, возможно, тогда…
Закончить фразу он не успел, возок резко остановился, и, потеряв равновесие, Илюха повалился на погрустневшую Соловейку. Та охнула, но ни ругаться, ни пинаться на этот раз не стала. Их лица оказались совсем близко друг от друга, и Солнцевский отчетливо увидел снежинку, повисшую на длинных ресницах Любавы. Конечно, если бы он сконцентрировал свое внимание не на этом кристаллике льда, а на глазах своей боевой подруги, то смог бы разглядеть в них нечто очень важное. Вся беда была в том, что он отчего-то очень боялся это сделать. Боялся признаться себе, что взбалмошная девчонка, которая когда-то пыталась ограбить его на большой дороге, стала для него чем-то большим, нежели друг.
— Фома, ты глянь, шо тут творится! — раздался неприятный хриплый голос, и сноп яркого света ударил в глаза пленников. — Им впору от страха выть, а они все туда же, милуются!
— Так, может, оно и правильно, напоследок-то? — подключился голос второй, не менее противный. — Может, снимем веревки на полчасика, чтобы он смог отгулять ее по полной?
 
Все-таки за время существования «Дружины специального назначения» ее члены стали весьма слаженной командой. Во всяком случае, Солнцевскому и Соловейке не пришлось согласовывать свои действия — и оба похабника одновременно отлетели метров на пять от повозки, получив два синхронных удара в грудь связанными ногами.
— Ты должен пообещать мне, что не тронешь этих упырей, когда нас будут освобождать, — обратилась к Солнцевскому Соловейка. — Я хочу лично поучить их культурной речи.
— Для тебя, Любавушка, все что угодно, — тут же отозвался Илюха, — но только не это. Поверь, этот урок у меня получится лучше.
Тут пленники переглянулись и тут же пришли к консенсусу.
— Поровну?
— Точно! Один мне, другой тебе, так будет справедливо.
Старший богатырь хотел сказать еще что-то, но его резко рванули наружу пара крепких рук. За ним последовала Соловейка, причем, судя по отчаянному воплю обидчиков, ей удалось пустить в ход зубы. Исходя из богатого личного прошлого, Солнцевский полагал, что их для профилактики должны были немного попинать ногами. Однако опыта работорговли у бывшего чемпиона по греко-римской борьбе не было, и подобные предположения оказались ошибочными. Портить живой товар не позволил сухонький кочевник, бросивший что-то своим людям на непонятном языке. Те, в свою очередь, тут же отпихнули Фому с приятелем, желающих поквитаться с обидчиками. Последним пришлось еще раз оценить всю прелесть полета до ближайшего сугроба.
— Не сметь, испортишь! — уже по-русски крикнул потенциальный покупатель.
Воспользовавшись небольшой паузой, Солнцевский решил осмотреться. Так, ничего особенного. Излучина реки, небольшая избушка на сваях, вросших в лед, с десяток хазар на маленьких лохматых кониках и парочка ушибленных похабников, не следящих за своей речью.
— Ты что ль покупать нас собрался? — хамоватым голосом обратился Илюха к главному из хазар.
— Я, — с полным осознанием своей значимости на этом свете коротко ответил кочевник.
— И почем берешь?
Такое поведение живого товара несколько озадачило работорговца. Впрочем, он считал, что полностью контролирует ситуацию, и поэтому не стал уклоняться от странного разговора.
— Девчонку десять монет, тебя — одна, — признался кочевник, похлопав себя по увесистому кошельку, висящему на поясе.
— Не понял, а чего за меня так мало даешь? — даже немного обиделся Солнцевский.
— Совсем плохой раб, — пояснил политику цен покупатель, — работать плохо, хозяин хамить, пытаться убежать. Я такой раб хорошо знаю.
Оценив сказанное, прикинув так и сяк, Илюха был вынужден признать полную правоту кочевника. Из него действительно получился бы никудышный невольник.
— А почему тогда за нее так много? — не унимался Илюха.
— Она очень хороший наложница будет! — пояснило дитя степей. — Зубы ровный, кожа белый, ноги тоже ровный, в постели такой женщин словно тигр!
Тут Солнцевскому стало смешно. Купившись на негероическую внешность младшего богатыря, этот тип даже представить не мог, на что способна Любава, ежели ее хорошенько разозлить. Жалко, что у нее руки связаны, а то бы никакой помощи ждать не пришлось, одним свистом бы эту шушеру разметала.
— Ладно, давай кончать этот балаган. Предлагаю тебе, вместо того чтобы ты лишился денег, товара и собственно головы, одиннадцать монет в качестве отступного и полное отсутствие проблем в придачу. В противном случае ничего не могу обещать, так как вскорости тебе придется иметь дело с бешеным Змеем Горынычем и чертом с крайне неустойчивой психикой.
А вот ответить дитя степей так и не успело. Кочевник долго обдумывал услышанное, долго растолковывал подельникам, что посулил им безумный русский, долго хохотал, а после этого… был буквально расплющен чертом, упавшим на него с небес.
— Посмотри, Любава, какая странная смерть для хазарина — быть убитым летящим чертом на бескрайних заснеженных полях Древней Руси.