"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Это ты мне брось! — доносился звонкий голос рогатого со второго этажа, целиком и полностью находившегося в ведении черта и домового. — Значит, какие-то там дикие индейцы могли, а ты не можешь?!
— А ты не ори на меня, черти что и сбоку бантик! — вторил ему бас домового. — Я, почитай, веков на пять его старше, а он туда же, орать!
— Я не ору, а веду конструктивный диалог в целях научного прогресса и взаимопонимания, — не сдавался Изя, — а раз не можешь, так и скажи. Признайся, так сказать, перед общественностью, что какой-то там захудалый шаман трижды не открытой еще Америки умеет больше заслуженного и многоопытного домового Руси-матушки!
Еще полгода назад, став свидетелем подобной перепалки, Илюха бросился бы разнимать черта с домовым, пока не дошло до рукоприкладства (или до копытоприкладства, как кому больше нравится). Но теперь, с вершины приобретенного опыта. Солнцевский даже не моргнул бровью и лишь философски заметил:
— Не знаю, в чем там у них дело, но Феню опять развели на патриотизм. Вроде солидный домовой, а ведётся каждый раз как маленький.
Соловейка на это ничего не ответила. Во-первых, она была полностью согласна с Илюхой, а во-вторых, она прекрасно знала, что споры спорами, служба службой, а скоро все присутствующие захотят есть. И несмотря на то что золотые руки бывшей купеческой дочки могли сотворить деликатес (это новое слово с временной Родины коллег ей необычайно нравилось) буквально из самых простых составляющих, хоть какое-то время на процесс его приготовления было необходимо даже для нее.
— Ты это брось демагогию разводить!
Домовой также нахватался у Солнцевского с Изей новых словечек и с огромным удовольствием использовал их в своей речи.
— Зима на дворе, никаких условий для творчества! — продолжал бушевать Феофан. — И это притом, что я даже не знаю, как оно должно выглядеть и пахнуть!
— Нелепые, смешные отмазки! — не оставался в долгу Изя. — У тебя сухостоя запасено столько, что любой гомеопат от зависти удавится!
— За гомеопата можешь и в пятак схлопотать, — огрызнулся домовой. Судя по всему, еще не все термины далекого будущего были ему знакомы.
— Да это лекарь-травник по-нашему, — успокоил обидчивого Феофана черт и тут же вернул разговор в нужное для него русло. — Так будем и дальше к словам цепляться или делом займемся?
— Дык… это нужно экспериментировать… — задумчиво протянул домовой, окончательно сдавая свои позиции. — Так говоришь, после сытного обеда, да под рюмочку анисовой, сплошное удовольствие?
Видимо, вместо ответа рогатый просто кивнул. Во всяком случае, больше споров на повышенных тонах со второго этажа не доносилось. Так, простое ворчание, негромкий витиеватый матерок домового и полный набор междометий из уст среднего богатыря. В общем, пошел нормальный творческий процесс. Подобные звуки слышались оттуда, когда создавался новый сорт самогона, наливки или вина, а также при разработке какого-то оригинального пивоваренного рецепта. Черт на пару с домовым вообще были натуры увлекающиеся. Правда, в отличие от предыдущих случаев, из Изиной лаборатории ко всему прочему потянуло дымком. Но и тут волноваться не приходилось. У Феофана, как у примерного домоправителя, меры пожарной безопасности соблюдались неукоснительно.
Опять-таки, исходя из предыдущего опыта, Илюха знал, что в этот момент отвлекать друга от творческого процесса было совершенно бесполезно. А раз так, то серьезный разговор с ним опять откладывался на некоторое время. Одно радовало, что как бы ни был увлечен Изя, от ужина он не откажется ни при каких обстоятельствах. Вот тогда рогатому и придется держать ответ перед коллегами.
Некоторое время Солнцевский без дела слонялся по обширным палатам. Почесал задремавшему Моте пузо, умыкнул буквально из-под носа Соловейки пирожок с вязигой, увернулся от карающей деревянной ложки, честно поделил добычу с моментально проснувшимся Змеем и уже только после этого совершенно случайно наткнулся взглядом на кончик пергамента, торчащего из кармана Изиного тулупа. Поначалу показалось, что это памятный указ Берендея, но, присмотревшись, Илюха сделал вывод, что перед его глазами бумага, которую Изя умыкнул во время разборок на базаре. Так как сей трофей отнести к личной переписке нельзя было никоим образом, он незамедлительно перекочевал в руки Солнцевского.
 
Быстренько пробежав его глазами, старший богатырь выразительно крякнул и старательно почесал стриженый затылок. И хотя в Киеве никто уже так не стригся, расставаться с неизменным атрибутом бурной солнцевской молодости он не собирался.
— Нехорошо чужие письма читать, — лукаво заметила Соловейка, на мгновение отвлекаясь от стряпни.
— Конечно, нехорошо, — тут же согласился Илюха, — и окажись это чье-нибудь письмо, мне, несомненно, было бы стыдно. Но тут, как бы это сказать попроще… Любопытный документ, в общем.
Илюха еще раз активно помассировал стриженый затылок и торжественно зачитал содержимое пергамента, добавив в голос восточного акцента:
«Я, Каюбек Талибский, волею мудрейшего и справедливейшего эмира Бухарского посланный в этот забытый Аллахом жутко холодный край полномочным представителем, сообщаю:
этот ишак противный, баран хромой и невкусный, саксаул собакой меченный, ифрит нетрадиционно-озабоченный, верблюд шайтаном испорченный (в нехорошем смысле, конечно!), и просто шакал паршивый, Изя, опозорил мой род до восьмого колена включительно. Дочурка моя, несравненная и луноликая Газель плачет, замуж хочет, мстить хочет, меня извела совсем, так что даже кушать не могу.
Чтобы навсегда смыть несмываемый пятно (стиль автора был Солнцевским сохранен) на чести и достоинстве моей дочери, даю десять (зачеркнуто), пятьдесят (зачеркнуто), сорок золотых монет тому, кто притащит охальника ко мне живым (обязательно связанным!) и невредимым, дабы совершенно добровольно женить его на моей дочери по законам шариата в присутствии установленного числа правоверных свидетелей.
И двадцать (зачеркнуто), тридцать золотых тому, кто с помощью острого (можно и тупого) кинжала более никому не позволит ему ни на ком жениться.
P.S. Оплата каждого из указанных случаев производится в моем доме по предъявлению неоспоримых доказательств и непременном опознании. Совмещение случаев невозможно, так как… а зачем он такой в хозяйстве нужен?»
— Во всяком случае, становится понятно, чего это Изя так озверел, когда заметил евнухов своей несостоявшейся супруги, зачитывающих на базаре этот опус, — с трудом сдерживая улыбку, философски заметил Илюха.
Рассмеяться в голос ему не позволяла корпоративная мужская этика. Необремененная подобными условностями, Соловейка с чистой совестью отсмеялась и уже только после этого развила мысль своего коллеги:
— И то, что он выпросил у князя бумагу, гарантирующую полную неприкосновенность, тоже находит свое логичное объяснение.
— Ну да, — согласился старший богатырь. — Думаю, что охотников таким образом подзаработать в городе хватает, а деньги за них дают немалые.
— Не поняла, за кого это за «них»? — по простоте душевной заинтересовалась Любава. — Он же один?
Солнцевский открыл было рот, чтобы коротко и ясно пояснить, что именно он имел в виду, но осекся на полуслове. Несмотря на внушительный послужной список, в некоторых вещах младший богатырь была абсолютно наивной и неискушенной и время от времени ставила коллег в неловкое положение. Пришлось быстро выбирать более сглаженный вариант.
— Ну собственно, он и… он. А всего их двое.
— Опять не поняла, — пожала плечами Соловейка, и тут наконец-то до нее дошло, что именно имел в виду Илюха.
Краснели они одновременно, можно сказать, «на брудершафт». Мотя даже залюбовался этим весьма выразительным зрелищем.
— Таки я понял, что часть вопросов отпали сами собой, — раздался до глубины души знакомый голос коллеги. — Это, конечно, несколько облегчает мою задачу, но по карманам шарить все-таки неприлично.
— Ага, а сам-то откуда этот пергамент достал? — огрызнулся Илюха, усилием воли пытающийся вернуть своему лицу натуральный цвет.