"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Так вроде как до свадьбы тебе нельзя... — попытался вставить хоть словечко Изя, пока шаловливые ручонки стаскивали с него косуху.
— Ерунда это все, пережиток старины, — отозвалась бухарка, приступив к лихой красной рубахе.
— Ну если ерунда, тогда держись, — выдал черт и наконец выпустил из рук мешок с золотом.
Первым делом Изя попытался поцеловать свою избранницу, но его губы натолкнулись на все ту же паранджу. Он попытался снять ее, но тут же получил по рукам от Газели.
— Ну нет, я так не играю, — обиделся Изя.
— Лицо до свадьбы видеть нельзя! — строго заметила луноликая, продолжая между тем освобождать его от одежды.
— Значит, все остальное можно, а лицо нельзя?
— Да.
— Ерунда какая-то, — констатировал Изя, решительно пресекая действия своей избранницы, — я, конечно, не ханжа, но заниматься сексом в таком виде считаю для себя унизительным. К тому же я без ложной скромности могу заявить, что являюсь большим специалистом по предварительным ласкам.
Газель явно сомневалась, не решаясь на последний шаг.
— Уверяю, тебе понравится, — подлил масла в огонь ушлый черт.
— Обещаешь? — уточнила несравненная.
— Я вообще никогда не вру, — даже немного обиделся Изя.
— Ну смотри, ради тебя я готова ослушаться воли отца!
— Ничего страшного, скоро у тебя будет муж, а уж он-то точно простит тебе такую милую шалость.
Газель на всякий случай бросила взор на запертую дверь и решительно сбросила с себя паранджу. В этот же момент Изю словно молнией ошарашило... Но на этот раз инстинкт самосохранения сработал безотказно и дара речи он не потерял.
— Так, стоп! — резко остановил он рванувшую к нему дочурку бухарского посла.
— Что случилось? — удивленно вскинула брови та.
Изя быстро пробежался глазами по комнате, остановил свой взгляд на окне, потом на крепкой дубовой двери с мощным засовом и только после этого обратился к Газели:
— Знаешь, пожалуй, мы не будем тянуть со свадьбой.
— Любимый... — попыталась расцеловать его луноликая.
Но Изя решительно остановил ее на подступах:
— Нет, я хочу быть до конца честен с тобой и с твоим папашей, чтобы он был здоров. Давай вначале свадьба, а уж потом все остальное.
— А...
— А прямо сейчас ты пригласишь сюда твоего отца и я официально попрошу у него твоей руки.
Газель взвизгнула от радости, резво облачилась в свое одеяние и бросилась за родителем.
— Ты только не торопись, мне еще надо привести себя в порядок! — уже вслед убегающей бросил Изя.
Дверь закрылась, черт в изнеможении сполз по стеночке и очутился на полу. Ноги просто отказывались его держать, так что временная передышка, пусть и в таких нестерильных условиях, была просто необходима.
— А это очень гуманно, что они носят такие вот паранджи... — заметил черт, собираясь с мыслями. — Может, глаза — это действительно зеркало души, но мастер, сотворивший это зеркало, был явно не в ударе.
Однако рассиживаться было некогда, надо было срочно линять. Изя собрал всю свою волю в кулак, призвал на помощь все внутренние резервы, и только после этого поднялся. Дальше пошло легче. Он с умопомрачительной скоростью оделся, взвалил мешок на плечо и направился к двери. До свободы оставался один только шаг, но сделать его черту было не суждено — в коридоре ясно послышались трескотня Газели и зычный бас Каюбека Талибского. Оценив ситуацию, средний богатырь, ни секунды не сомневаясь, запер дверь на засов. И, как оказалось, вовремя. Только он это проделал, как могучая рука посла рванула с противоположной стороны кованую ручку.
— Извини, Каюбек, но папой я тебя называть не буду, — развел руками Изя и потащил мешок с золотом к окну.
Помещение, в котором произошла роковая встреча с Газелью, оказалось на втором этаже. Опытным взором черт оценил расстояние до земли и недовольно поежился. Однако в это время нетерпеливый бухарец замолотил сапогом в дверь, и сомнения Изи улетучились, словно сторублевка после посещения супермаркета, будто ее никогда и не было.
— Ладно, в первый раз, что ли? — подбодрил себя средний богатырь и со вздохом выбросил заветный мешок в окно.
Теперь уже отступать было некуда, мосты сожжены, сзади Каюбек с мутнозеркальной дочкой, а впереди свобода и вновь обретенная касса. Изя крякнул и полез в окно вперед копытами...
* * *— Эх, ну и жизнь у меня... — рассуждал Изя, торопливо хромая по пути в «Чумные палаты», — ведь хотел же остепениться, жениться и начать новую жизнь. И что в итоге? А ничего, все проблемы начинаются сначала. Жалко, рога закончились, а то бы обязательно махнул на полгодика в будущее, пока тут страсти поутихнут.
Черт переложил мешок с кассой на другое плечо и продолжил горевать о своей нелегкой судьбе-судьбинушке.
— Хотя, с другой стороны, красноармеец Петруха, когда его Гюльчатай наконец-то скинула паранджу, кончил совсем плохо.
Ничто не могло утешить старого черта так, как осознание, что кому-то в этот момент может быть еще хуже. Подбодренный такой вот нехитрой мыслью, Изя заметно повеселел и продолжил свой путь домой, прикидывая в уме, как бы погуманнее сказать друзьям, что их проблемы с представителями «Иноземной слободы» еще не закончились...
Сергей Платов
ЗИМНЕЕ ОБОСТРЕНИЕ
Зимнее обострение
Густо смазанные барсучьим жиром лыжи несли Илью Муромца к последнему огневому рубежу. От былого преимущества, что удалось ему создать благодаря меткой стрельбе, не осталось и следа. Буквально в затылок тяжело сопел друг и извечный соперник Алеша Попович, а уже за ним пристроились не менее пяти богатырей во главе еще с одним представителем былинной троицы — Добрыней Никитичем. Если его можно было не опасаться (со скоростью у него все в порядке, а вот стрелы упорно летели мимо мишеней), то Попович был угрозой совершенно реальной, и именно из-за него Муромец мог лишиться заслуженного кубка в Первом Киевском чемпионате по биатлону.
— Ничего, — буркнул себе под нос былинный богатырь, — авось опять отстреляюсь без промаха или, в крайнем случае, с использованием одной дополнительной стрелы, и тогда меня сам черт не догонит. А для этого нужно беречь силы и не сбивать дыхание, чтобы на стрельбище руки не дрожали.
Извилистая трасса вынырнула из леса на открытое место. Восторженные крики сотен болельщиков встретили лидеров гонки и невольно заставили богатырей нарастить темп. Впереди их ждали по пять мишеней на каждого и всего лишь один приз на финише — для лучшего из лучших.
Несмотря на то что все участники соревнований первый раз увидели лыжи — эдакие струганые доски с изогнутыми концами — всего месяц назад, новшество пришлось богатырям по вкусу. Отдаленно напоминающие привычные снегоступы, прочно прилаженные к валенкам, они позволяли развить невиданную доныне скорость. Поговаривали даже, что Алеша Попович на спор, разогнавшись с горы, умудрился обогнать всадника на лошади. Правда, при этом говорили, что это был и не всадник вовсе, а всего лишь дьячок Микишка, да и лошадь была не то чтобы лошадь, а так, старая кляча, но такие малозначительные факты общей картины не портили.
Во время ставшей уже привычной зимней скуки новая забава была воспринята ратным людом на ура, и после многочисленных тренировок ребром встал вопрос о проведении официального мероприятия. Так как князь Берендей слыл фигурой увлекающейся (временами даже очень) и прогрессивной, то новую забаву поддержал всей душой, прибегнув к административному ресурсу. И уже на следующий день глашатаи объявили на весь Киев о предстоящем состязании. Горожане крайне заинтересованно восприняли эту весть и буквально в полном составе записались в болельщики нового, доселе неизведанного, но от этого не менее увлекательного спорта.
И вот настал решающий момент гонки: на последний огневой рубеж почти одновременно выкатились шесть богатырей. Среди них конечно же оказалась былинная троица во главе с Ильей Муромцем.