"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Знать не знаю, ведать не ведаю.
— Да он только рад будет, коли ты мне расскажешь!
— Рад?! — не сдержался Феофан. — Да он мне голову оторвет!
— Не оторвет, — успокоил его Солнцевский, — беру все на себя. Мол, это я сам случайно подсмотрел, куда он кубышку прячет, а ты тут совсем даже ни при чем.
— Не поверит, — хмуро заметил домовой и маленькими пальчиками нервно начал теребить волосатое ухо, — ни за что не поверит.
— Поверит, а что ему еще останется делать? — пожал плечами Солнцевский. — К тому же другого способа вытащить его и Любаву с нар, а Мотю вернуть из ссылки я не вижу.
Было видно, что Феофан дрогнул, Илюха тут же постарался закрепить успех.
— Поди соскучился по Любавиным пирогам-то?
Домовой крякнул и с яростью продолжил терзать свое многострадальное ухо.
— Да и пиво скоро закончится, а Изя еще собирался с тобой вместе новый сорт, персонально для Берендея, придумать.
Феофан уже был готов согласиться, но возможная кровавая месть старого черта за кассу «Дружины специального назначения» не позволяла сделать последний шаг.
— К тому же это наши общие деньги, — продолжал гнуть свое Илюха. — И мои, и Любавины, и даже Мотины.
Пауза, колебания продолжаются, Илюха продолжает:
— А я тебе, ко всему прочему, куплю новую белую душегрейку на меху, с яркой вышивкой. Недавно на базаре такую видел.
Последний довод доконал домового, и он решился, резко махнув маленькой рукой.
— Эх, была не была, ежели что, прикроешь! Ладно, дам тебе наводку.
— Конечно, прикрою, мое слово крепче алмаза!
— Но только на основную казну, — уточнил Феофан, — личную заначку черта я сдавать не буду.
— Интересно, откуда у него «личная» заначка, ему что, всех наших денег не хватает? — удивился Солнцевский, следуя за домовым, но тут же поправил сам себя: — Хотя о чем это я? Он же черт, да к тому же еще и Изя.
Между тем старый, но от этого не менее шустрый домовой залез под старую кровать, долго там кряхтел, еще больше чихал, но в конце концов вытащил на свет божий кожаный мешок впечатляющего размера.
— Ну Изя и жук! — констатировал Солнцевский, прикинув мешочек на вес.
— Судьба у него такая, — заметил Феофан, — но смотри, ты обещал.
— Да, да, конечно. Я сам знал, где бабки спрятаны, а ты тут ни при чем.
— А давай еще скажем, что я защищал деньги?
— Ага, до последней капли крови, — отмахнулся Солнцевский. — Не надо палку перегибать.
На том и порешили, Феофан сладко зевнул и отправился на дневной отдых, а Илюха потащил мешок к представителям правящей династии.
— Вот! — в своей манере выдал Солнцевский, грохнув мешок на стол перед князем и княгиней.
— Что? — не поняли ни он, ни она.
— Говорю, вот вам европейский путь развития!
Агриппина и Берендей переглянулись и, судя по их взглядам, опять ничего не поняли. Пришлось Илюхе брать на себя непривычную роль и в образе адвоката доводить до власти свою позицию.
— Это называется освобождение под залог. Вы получаете эти деньги, а мои друзья, Изя и Любава, освобождаются под подписку о невыезде за пределы княжества. А Мотя выходит из подполья и возвращается к нормальной жизни и домашнему питанию. В случае осуждения нашей команды или попытки сбежать от вашего справедливого правосудия деньги поступают в доход государства, то есть вам.. А в случае оправдательного приговора возвращаются своим законным владельцам. Между прочим, ваша хваленая Европа уже давно живет по такому принципу.
— Ведь можешь же, когда захочешь! — не скрывая своей радости, заметила Агриппина Иоанновна.
— Э-э-э... — протянул Берендей, развязав мешок.
— Это касса всей нашей команды, нажитая потом и кровью, — охотно пояснил Илюха, — все, что у нас есть.
— Э-э-э... — заклинило князя.
— Думаю, бояре поддержат этот передовой европейский опыт и утвердят положительное решение князя, — внесла свой вклад Агриппина.
— А... — сменил букву Берендей.
— А иноземцам возразить будет нечего, — отрезала супруга. — Ладно, это все процессуальные мелочи, их можно будет утрясти позже, и этим займешься ты, Берендей. А ты, Илюха, быстро отправляйся в темницу и поскорее вызволяй узников, скажешь, князь приказал.
Присутствующие мужчины с уважением посмотрели на княгиню, тут же с ней согласились и, пропустив на посошок по паре кубков, отправились выполнять намеченное ее железной рукой.
* * *Оставим на некоторое время Солнцевского в покое и посмотрим, как провели это время остальные члены «Дружины специального назначения». Начнем, пожалуй, с самого молодого его члена.
Трехголовый проглот Мотя, как и опасался Илюха, не смог совладать с собой и в первый же день обожрался. Ну не мог спокойно смотреть Гореныш на подвешенные к потолку вяленые бараньи туши, которые по замыслу Соловейки и Солнцевского должны были скрасить его одиночество минимум на неделю. Поэтому, несмотря на все наставления хозяина, харчи были уничтожены за один присест. После был длительный спокойный сон, а потом костлявая рука голода протянулась к тонким шейкам Змея.
Ну денек он еще продержался, обнаружив в погребе пару недогрызенных мослов, а потом стало реально голодно. Вот и пришлось трехголовому недорослю самостоятельно заняться добычей пропитания. Возможность перекусить галками и воронами была Мотей решительно отметена. Погонять их в воздухе, испугать до полусмерти зазевавшуюся каркушу, подкравшись к ней на ноль-высоте, это святое. А вот глотать этих говоруний, это явный перебор, противоречащий жизненным принципам Гореныша.
И тогда Мотя решил заняться рыбной ловлей. Небольшая, но полноводная речка, протекающая неподалеку, для этого подходила как нельзя лучше. Это несложное с первого взгляда действие давалось ему с большим трудом.
Змей располагался на отмели и в шесть глаз следил за проплывающими мимо рыбами. Подразумевалось, что, как только на расстоянии броска появляется рыбина, она хватается зубами и выбрасывается на берег. Ха, не тут-то было! Голов-то три, и они никак не могли прийти к взаимопониманию. То все разом бросаются за одной рыбешкой и соответственно смачно стукаются лбами под водой. А то, наоборот, при виде добычи каждая из голов считает, что ее поймает соседняя, и спокойно наблюдает, как рыба уходит из зоны поражения. Дальше, конечно, следует разбор полетов и бурная, но незлобная ругань с самим собой.
А тут еще белки, раскачиваясь на ветках, начинали обсуждать его действия, при этом хохоча на весь лес. Приходилось отвлекаться от рыбалки, гонять хохотушек по всему лесу, а потом еще битый час объяснять им правила поведения культурного животного. А за это время весь скромный улов оказывался давно утащен шустрой лисицей. В общем, сплошные расстройства и неприятности выпали на бедные головы Моти.
И только во сне он мог улыбаться и быть абсолютно счастливым. Ведь там ему снилась Любава, выставляющая три тазика аппетитно пахнущей каши с мясом, и любимый хозяин, предлагающий три копченых говяжьих ноги. Конечно, ему снились и игры с Илюхой, и привычное ворчание Изи, но неизменно все сводилось к тазикам и дивно закопченному мясу. Однако наступало утро, сны исчезали, а вместе с ними и чувство сытости. Оставалось только разочарование и обида на тяжелую судьбу.
«Домой хочу!» — трижды говорил сам себе Мотя, и опять-таки с троекратным вздохом, несчастный и всеми брошенный, отправлялся на очередную рыбную ловлю.
* * *За свою долгую и весьма бурную жизнь Изю сажали пятьдесят три раза. Это старый черт знал абсолютно точно, так как вел подробный учет. И это не считая банальных приводов и прочих недоразумений, которые, как правило, длились совсем недолго. Основной статьей, по которой проходил Изя из века в век, было конечно же мошенничество. К этой статье он относился с особым трепетом, так как за ней стояли виртуозно обтяпанные делишки в особо крупных размерах. Но каждый раз обвинение неизменно рассыпалось, свидетели меняли показания и рогатый оказывался на свободе.