"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Любава, привыкшая к порядку во всем, не смогла равнодушно смотреть на такое вопиющее нарушение устава караульной службы. Бывшая Злодейка тихо выругалась (старые привычки оказались слишком сильны) и свистнула Гореныша.
Положа лапу на сердце, в планы Моти ночные прогулки также не входили. Он целый день провел в режиме воздушного патрулирования, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы шугануть какую-нибудь зазевавшуюся ворону, так что довольно сильно устал от такой воздушной вендетты.
Дело было в том, что в первый день путешествия в него врезались, а после этого нагло обругали две каркуши, и теперь Змей считал своим долгом доказать, кто именно хозяин в небе. Надо признать, что это ему вполне удавалось, но отнимало массу сил и энергии. Сами посудите, ворон много, а Мотя один. А ведь есть еще сойки, сороки и прочая пернатая живность.
Так что после обильного ужина Гореныш собирался задать храпака, но судьба в лице Соловейки распорядилась иначе. Как истинный джентльмен, Мотя никак не мог отпустить Любаву одну и, издав три скорбных вздоха, отправился с ней.
Дружина встала лагерем у подножия небольшой горы, шатер же Лихосватского стоял с самого края. Любава выбрала подходящий наблюдательный пункт у старой сосны и удобно расположилась между мощных корней. Мотя, немного порыскав по округе, улегся рядом. Через некоторое время уже начинавший дремать Змей вдруг услышал тихое посапывание Соловейки. Любава, уставшая за день никак не меньше своих коллег, даже не заметила, как провалилась в глубокий, всепоглощающий сон.
Гореныш недовольно застрекотал и обреченно попрощался с ночным отдыхом. Уж кто-кто, а Мотя просто чувствовал, что Мартын человек, мягко говоря, не заслуживающий доверия. Именно Змей с самого начала пытался всеми доступными методами донести свои подозрения до хозяина, и теперь, когда это ему почти удалось, он просто не мог позволить оставить Лихосватского без присмотра.
Выпустив решительную струйку дыма, Мотя встал на стражу. Однако тут уже начались внутренние противоречия самого Змея. Левая голова, любящая поспать больше всех остальных, категорически не смогла бороться со сном, то и дело начиная заразительно храпеть. Средняя и правая головы вначале честно пытались морально поддержать ее, потом поддерживали ее физически с помощью зубов, а потом им осталось только признать, что победа осталась за левым флангом.
К ужасу головы средней, вскоре пал и фланг правый. Оставшаяся бодрствующая треть бедного Моти с ужасом прислушивалась к руладам, которые выводили во сне коварные соседи, и что есть силы боролась со сном. Силы Горыныча оказались небезграничны, сознание последнего бодрствующего стража уже почти оставило его, и голова склонилась к земле.
Тут из шатра вышел Лихосватский.
Сон со средней головы как рукой сняло, однако в целях конспирации она решила пока затаиться. Мартын прислушался к спящему лагерю, кинул взгляд на мирно посапывающую Соловейку и бархатно храпящего Змея, вполголоса рассмеялся. После этого закинул мешок за плечи и решительно отправился прочь из лагеря. Что и требовалось доказать, вряд ли сотник решился на банальную утреннюю прогулку.
Будить соседей средняя голова решила кардинально — она просто кусанула обе, и всего делов. Левая и правая, конечно, бурно выразили свое возмущение, но под напором неопровержимых улик признали свою неправоту. Настало время действовать сообща.
Первым делом довольно бесцеремонно была приведена в боевое состояние Соловейка. Мотя не нашел более эффективного метода, как легкое стимулирование зубами пятой точки спящей. Как и следовало ожидать, Любава мгновенно очнулась и тут же попыталась провести захват передней конечности с последующим проведением болевого приема. Змей оказался на высоте и вовремя отскочил.
— Мотя, ты что, белены объелся?! — взревела Соловейка, когда разобралась, что к чему.
Мотя просто пожал плечами и кивнул на шатер. К чести Любавы, она тут же все поняла.
— Мартын?
Змей кивнул.
— Ушел?
Повторный кивок. Соловейка с минуту подумала и приняла решение.
 
— Значит, так, ты незаметно следуешь за сотником, если убедишься в его предательстве, срочно возвращаешься назад, а я поднимаю ребят.
Гореныш в очередной раз согласился и уже собрался было взлететь, как Любава добавила:
— Если еще хоть раз позволишь себе такое, прибью и не посмотрю, что маленький.
Мотя лукаво улыбнулся, игриво подмигнул Соловейке и с ходу набрал высоту.
— От горшка два вершка, а все туда же, — продолжала бурчать про себя Любава, бесцеремонно расталкивая спящих коллег. — Все мужики одинаковые, будь то человек, черт или Горыныч.
— Любавушка, по-моему, ты бредишь, — сквозь сон заметил Илюха, — не знаю, как с Изей, но со Змеем у нас довольно много отличий.
— Я, как только высплюсь, сразу объясню тебе, чем мы отличаемся. Подробно, со схемами и наглядными пособиями, — добавил смачно зевающий Изя.
— Тьфу на вас, вы все про свое. Вставайте, Лихосватский сбежал!
Солнцевский проснулся, словно его окатили ледяной водой. Хотя нет, лучше сказать так: словно Соловейка свистнула вполсилы.
— Изя, ё-мое, ты же должен был сегодня дежурить!
— Да я, да у меня... — тут же попытался оправдаться черт, — да прилег только на минуточку!
— Ребята, не время выяснять, кто прав — кто виноват! — пресекла зарождавшийся скандал Соловейка. — Я послала за Мартыном Мотю, а сейчас надо решить, что нам предпринять.
— А что тут выяснять, кто виноват? Знамо кто, этот жук однорогий, ведь его очередь была сотника караулить, — буркнул главный богатырь, — вечно за него женщины и дети отдуваться должны.
Изя что-то хотел ответить, но вовремя передумал.
— Постой, так это что, ты сама, по доброй воле решила вместо нас присмотреть за Мартыном? — спохватился богатырь.
Любава просто кивнула головой.
— Если уж начали дело, то его надо довести до конца, — пояснила она. — Да и Мотя помог.
— Ты прелесть! — искренне выпалил богатырь и чмокнул спасительницу в румяную щеку.
Соловейка залилась краской, но, к сожалению, времени на проявление эмоций не было.
— Это что еще за неуставные отношения между богатырями? — раздался как нельзя кстати бас Севастьяна.
— Воевода! — хором воскликнули все, и наперебой принялись рассказывать ему о недавних событиях.
Чем дальше слушал страдающий от бессонницы Севастьян, тем больше становилось старому вояке не по себе. Если хоть на минуту предположить, что странная компания оказалась права, то получится, что он привел дружину в ловушку. И если хазарам удастся их в этой ловушке прихлопнуть, то Киев можно будет взять практически голыми руками. Возможности предупредить князя у воеводы не было, принять честный бой равнозначно самоубийству. Естественно, Лихосватский наврал, и биться придется не с малым отрядом, а с основными басурманскими силами.
— Воевода, не время думать, решать надо, — в своем неповторимом стиле напомнил Изя.
— А если все-таки Мартын не предатель? — высказал вслух версию Севастьян.
— Тогда ты объявишь, что во всем виноват Изя, все посмеются, а с меня не убудет, — предложил свою версию черт.
— Если мы ошиблись, то будем держать ответ перед князем, — более политкорректно предложила Любава.
Наверное, воевода еще немного бы подумал, но вдруг практически на него с ночного неба спикировал Мотя. Змей, не отработавший до сих пор мягкую посадку, обычно всегда извинялся за свои шалости. На этот раз, отбросив ненужные эмоции, Гореныш сразу перешел к делу и застрекотал, что было силы.
— Он говорит, что с востока на нас движется огромная рать и надо быстрее рвать когти, — перевел Илюха.
— Откуда ты это узнал, ты что, язык Горынычей знаешь? — удивленно поинтересовался Севастьян.
— Не знаю, — честно признался Солнцевский, — но точно знаю, что именно это Мотя нам хочет сказать.
— Так значит, нам надо бежать...
— Не бежать, а провести срочную передислокацию под влиянием вновь открывшихся обстоятельств, — поправил воеводу Изя.