"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Ближайшие соседи, слышавшие наш диалог с бургомистром Роскилле, передали его содержание дальше, и господин Бренн явно поежился от скрестившихся на нем недовольных взглядов. Ну да, влез не вовремя, такой кусок изо рта вырвал, у-у-у, негодяй, однако… Теперь ведь даже вопроса о том, чтобы не допустить этих самых уездных голов, нет. А делиться властью, пусть нежданной, ох как не хочется. Ха. Можно подумать, что задай Бренн этот вопрос не сейчас, а позже, что-то изменилось бы… Не-ет, господа хорошие. За этот год я перевезу на остров столько народу из Руси, что после выборов в ландтаг решающее слово окажется за моими соотечественниками. Так что уездные головы составят большинство в Законодательном совете это точно… Тем временем бургомистры перешли от сверления взглядами своего коллеги к обсуждению вопроса и… кто бы сомневался в результате переговоров?
– Мы бы предложили возложить обязанность по выбору уездного головы на выборных людей от округов, – степенно, огладив короткую седую бородку, проговорил бургомистр Нестведа.
– Что ж, не возражаю. – Я покрутил головой и, отыскав взглядом, сидящего в конце стола Жерара, обратился к нему: – Господин Верно, после обеда, как только мы определим количество округов и их состав, займитесь соответствующим указом.
– Как прикажете, ваше сиятельство. – Молодому французскому магу явно понравилась его новая временная должность. Он даже не поленился встать из-за стола и отвесить мне полный дворцовый поклон.
– Господин секретарь, прошу вас, здесь не французский двор и не Хольмградский кремль, воздержитесь от витиеватостей придворного протокола… – Я покачал головой, и Жерар, улыбнувшись, кивнул, после чего отсалютовал бокалом с вином.
– За его сиятельство князя Старицкого, правителя Зееланда! – Он еще подкалывать будет, шельмец! Нет, все-таки насколько проще работать с ним, когда Жерар находится в своем обычном облике серьезного профессионала, а не под этой маской восторженного молодого журналиста…
А вот кислым бургомистрам не осталось ничего другого, как поддержать тост и опустошить бокалы с терпким вином. Ну и черт с ними, привыкнут, никуда не денутся. Потом еще и внукам будут с гордостью рассказывать, как они поддержали своего князя и первым чествовали его на возвращенном престоле. Так, глядишь, и в историю войдут, последовательными борцами за восстановление исконной власти древнего рода на землях Зееланда. Ла-адно. Пусть наслаждаются… После обеда едва мои «гости» отправились отсыпаться в ближайший отель, в кабинет Бренна, где я временно обосновался, ввалился Сварт.
– Виталий Родионович, там… это… дирижабль, – выдохнул он.
– Стоп, – остановил я фельдфебеля. – Кто, куда, зачем… Сварт, докладывай, как должно.
– Виноват. – Взяв себя в руки, вытянулся во фрунт фельдфебель. – В воздушные владения княжества Зееландского вошел дирижабль с отличительными знаками Русского флота. Сейчас как раз совершает посадку в Роскилльском воздушном порту, – отрапортовал Сварт и тихо добавил уже совсем другим тоном: – Вашсиясь, на нем государев стяг…
– Ну, наконец-то. Уже заждался. Будет теперь, кому моим бургомистрам мозги крутить. – Облегченно вздохнул я и принялся командовать: – Так. Отрядить для встречи гостей кортеж из автомобилей с нашего производства, для почетного сопровождения подбери два десятка десантников и… не знаю, на лошадей их посади, что ли? Есть здесь хорошие лошади?
– Найдем, вашсиясь. – Усмехнулся Сварт. – Правда, в высотных костюмах, да на лошадях… видок у наших солдатиков будет тот еще…
Я фыркнул, представив себе шеренгу этих «дартвейдеров» на лошадях, да с автоматами наперевес, и вынужден был согласиться с фельдфебелем. Это будет полный сюр!
Не прошло и часа, как в двери приемного зала, под звон шпор и бряк орденов ввалилась целая толпа народа. Я в своем черном френче военного покроя, без всяких знаков различия, на фоне разряженных в пух и прах, блистающих золотым шитьем и блеском драгоценных камней в наградах, офицеров и чиновников русского государя, смотрелся откровенно бледно.
– Посол Швеции принять просят, – хмыкнул я себе под нос, наблюдая перестроения в группе «гостей». Прям плац-парад какой-то. Посмотрев на этот образчик придворной шагистики, я плюнул на все и, послав подальше этикеты с протоколами, шагнул навстречу вошедшим в зал представителям Руси.
– Эдмунд Станиславич, рад приветствовать вас на своей земле. – Подойдя почти вплотную и, сбив тем самым отточенный «балет» свиты секретаря Государева кабинета, я кивнул Рейн-Виленскому и протянул для пожатия руку.
– Здравствуйте, Виталий Родионович. – Он ответил крепким рукопожатием и тут же бросил короткий, но очень выразительный взгляд на какого-то свитского, забормотавшего о непозволительности нарушения протокола. Тот мгновенно заткнулся, а секретарь тихо пояснил: – Это барон Рунге из Министерства Двора. Честное слово, зануднейшая личность, но… как профессионал и знаток всех существующих правил этикета, геральдики и чиносчисления незаменим. Еле выпросил его у министра.
– Возьму на должность, если обещает не попадаться мне на глаза. – Тут же кивнул я.
– Договорились, для того и вез. – На этот раз искренне и широко улыбнулся Рейн-Виленский и, помолчав, спросил: – Ну что, у нас все получилось, а, князь? И закончилось вполне благополучно…
– Получилось. Еще как получилось, – ответил я. – Осталось только датских послов дальним посылом подальше послать… Прошу прощения за каламбур, и вот тогда можно будет точно сказать, что вся эта дурная интрига закончена…
– Пошлем, ваше сиятельство. Пошлем. Сегодня-завтра ждите поддержку еще и от Свеаланда с Вендом. Бисмарк обещал прибыть лично, так что… умоем данов, – тоном сытого кота проговорил Рейн-Виленский и вдруг хитро сверкнул глазами. – А я ведь к вам не только со свитой приехал, Виталий Родионович… Загляните в соседнюю гостиную, Мстиславской, моих попутчиков обещал там устроить.
Я взглянул в глаза собеседника и, вновь наплевав на этикет, вихрем умчался из зала. Открыл дверь в гостиную и… сердце пропустило удар. Лада сидела на диванчике, держа на коленях сладко посапывавшую дочку, а рядом, привалившись к боку матери, дремал изрядно подросший сын. Жена открыла глаза… и я почувствовал, как падают поставленные Ольгой эмоциональные щиты, запершие мою тоску по семье…
На подгибающихся ногах я неслышно подошел к молча смотрящей на меня Ладе и, стараясь не потревожить сон детей, крепко ее обнял. Зря старался, конечно, потому как в следующую секунду почувствовал, что в меня вцепились сразу шесть рук, а по гостиной разнесся оглушающий радостный вопль Белянки и Родика… Вот теперь действительно всё… и хрен с ними, с данами. Пусть их Бисмарк с Рейн-Виленским «умывают», а я свое дело сделал…
Эпилог
Я взглянул на вытянувшегося у открытой двери дворецкого в безукоризненно черном сюртуке и белоснежных перчатках и, улыбнувшись, вышел на улицу, где меня уже ждал экипаж из кремля. Конечно, Сварту далеко до лоска покойного ныне Грегуара, но у него есть одно неоспоримое преимущество: с отставным фельдфебелем я могу быть уверен, что в моем доме нет никаких французских ли, имперских или каких иных шпионов. А Грегуар? Ну что Грегуар… собаке собачья смерть.
Уже сидя на заднем сиденье черного «Консула-V», я машинально взглянул на свои затянутые в тонкую замшу перчаток руки и, на миг сжав их в кулаки, откинулся на высокую спинку мягкого дивана. М-да, Грегаур Даву… Грязная вообще-то история и имеет лишь опосредованное отношение к той интриге, что провернула камарилья Рейн-Виленского для ликвидации изрядно опостылевшей всем участникам проблемы каперства в Варяжском море… ну, и в целях получения Северным союзом контроля над Зееландом, конечно.
Но ведь никто не просил того же Грегуара со товарищи выполнять заказ французских дельцов, решивших, почти не рискуя, поживиться, так сказать, прямо с чертежного стола. Это уж, когда не вышло украсть новые проекты, а вокруг меня завертелась карусель опалы, французские деляги решили усугубить ситуацию смертью моих близких и ждали, что я, смывшись в Европу, прямо-таки паду в их дружеские стальные объятия, при должной заботе Грега, разумеется.