"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Грег, будь добр, договорись о продаже лошадей и найми нам ландо. Предстоит сделать несколько покупок перед отъездом, и не хотелось бы тащить их на себе или ждать доставки, – проговорил я, покончив с завтраком. – А я пока поработаю с бумагами.
– Как прикажете, мессир. – Невозмутимо кивнул бывший дворецкий, явно радуясь возвращению привычного статуса. Его можно понять, люди редко ценят что-то больше, чем стабильность. А для него статус дворецкого это не просто стабильность… Это ступень, определяющая его отношение к окружающим, поведение и манеру речи… Конечно, не «желтые штаны», но что-то довольно близкое…
От размышления на тему места человека в социуме и его самоидентификации меня оторвал голос Грега.
– Простите, мессир, а о каких покупках идет речь? – поинтересовался Грегуар, уже поднявшись из-за стола, за которым мы пили кофий. Эх-хе…
– Обычные покупки в дорогу, Грег. Я же не могу позволить себе путешествовать без багажа? Да и тебе не мешает пополнить гардероб. – Пожал я плечами, старательно загоняя накатившие эмоции поглубже.
– Понял, мессир. Я найду вас, как только закончу с продажей лошадей и наймом ландо. – Дворецкий отвесил вежливый поклон, в лучших своих традициях, и вышел из ресторана. Вот и славно.
Варшава. Ничего не могу сказать про этот город. Да, красиво, да, многолюдно и шумно, но здесь Варшава не столица, хотя и крупный торговый и транспортный узел. Столица Венда дальше, в Любеке… хотя тоже как сказать. Чем-то история венедских столиц напоминает мне то, как это было в России «того света». Купеческая Москва и аристократический Петербург… Вот-вот, здесь точно такая же связка. Варшава – мастеровой и купеческий город, можно сказать, экономический центр Венда, а Любек историческая столица, резиденция королей, где дворцов больше, чем лабазов, а количество дворян на квадратный метр едва ли не превышает количество разночинцев…
Сойдя с поезда, где первый класс отсутствовал, прошу прощения за тавтологию, как класс, мы с Грегом канули в царящую на вокзале толчею, в которой след Рихарда Рогова и Грегуара Орнье растворился окончательно. А пока Грегуар отправился снимать номер в гостинице, я нанес визит в одно из почтовых отделений Варшавы и, отправив телеграмму, забрал несколько документов, оставленных для меня в абонентском ящике. После чего вернулся в привокзальный ресторан, где и дождался Грегуара.
– Извини, Грег, но, похоже, отдых в гостинице откладывается. Я переговорил с представителем моих новых партнеров, пока тебя не было. Планы меняются, так что сегодня мы покинем этот славный город, и да… распоряжение о доставке наших вещей в выбранную тобой гостиницу я уже отменил.
– Если не секрет, мессир, куда мы направляемся? – не дрогнув ни единым мускулом на каменной физиономии, осведомился дворецкий.
– В восемь часов отходит «Центрально-европейский экспресс», следующий в Ниццу. С билетами мне повезло, так что послезавтра будем уже в Инсбруке.
– Должен ли я вернуться в отель и снять заказ?
– Не стоит. – Помолчав, покачал я головой. – Пусть возможные преследователи господина Рогова и его слуги, если таковые имеются, крутятся у гостиницы. А мы спокойно покинем земли Северного союза и обоснуемся там, где никакая Особая канцелярия или Тайный кабинет Венда не смогут нас арестовать.
– Думаете, Особая канцелярия может заподозрить, что…
– Вполне. Времени на поиски у них было более чем достаточно. – Кивнул я. – Так что додуматься сообщить о возможных беглецах на границу они могли, ну а союзные отношения с Вендом… в общем, сам понимаешь… Конечно, это не арифметика, но додуматься до того, чтоб хотя бы проследить двух путешественников, перестрелявших «контрабасов» на границе с Русью, и, при возможности, сравнить их с двумя беглецами из Хольмграда, власти вполне могли попробовать. Правда, здесь есть несколько своих «но», а именно слишком большой временной разрыв, «чистые» документы… еще кое-какие мелочи, играющие против такого сопоставления. Но лучше все-таки перестраховаться.
– В таком случае, мессир, если вас не затруднит, сообщите, пожалуйста, как мы будем значиться в гостевых картах проводника нашего поезда, чтобы в дороге не случилось конфуза, если кто-то поинтересуется моим именем или именем человека, которому я служу, – приняв сказанное к сведению, проговорил дворецкий.
– Теодорих Вайс. – Я протянул Грегу голубую книжицу паспорта, украшенную тиснеными геральдическими серебряными лилиями. – Выходец из Эльзаса, натурализованный подданный Его величества христианнейшего короля Иль-де-Франс, Людовика Девятнадцатого, верный слуга Максимилиана Отто фон Бюлова, представителя обедневшей ветви знатного имперского рода.
Грегуар хмыкнул, плеснув странной смесью чувств.
– Осмелюсь сказать, мессир, но не покажется ли это странным? Эльзасский франкофил на службе у имперского дворянина… – усомнился Грег… точнее теперь уже Теодорих.
– Ничего странного. Твой отчим настоял на том, чтобы ты принял французское подданство. – Усмехнулся я и, заметив недоумение в глазах… Теодориха, да… продолжил: – Видишь ли, и Тео Вайс и Макс Бюлов люди не выдуманные, а вполне реально существующие, как меня убедили. И их история хоть и причудлива, но вполне реальна.
– А…
– Теодорих, я и так сказал уже слишком много.
– Но, мессир…
– Всё, Тео. На этом всё, – отрезал я. Иногда Грег действительно бывает упрямее осла. Как бы он ни пытался этого скрыть под личиной вышколенного дворецкого.
Поняв, что большего он от меня не добьется, дворецкий кивнул и, услышав бой вокзальных часов, поспешил в камеру хранения, чтобы забрать багаж. Проводив его взглядом, я вздохнул и, одним глотком осушив чашку, подозвал официанта.
Я не стал говорить Гре… Тео о том, что настоящие Вайс и Бюлов поедут в том же поезде, что и мы, но с документами Рогова и Орнье, и когда мы сойдем в Инсбруке, наши двойники отправятся дальше, в Ниццу, которая и здесь притягивает отдыхающих со всего мира. А зачем? Тем более мне очень интересно, что именно он почувствует, когда познакомится с ними в салоне. Его эмоции, в отличие от мимики, весьма и весьма… разнообразны.
– Господа, прошу вас, третье купе. – Проводник, приняв у… Теодориха билеты, мельком глянул на них и, сделав шаг в сторону, позволил нам подняться в вагон, после чего помог Тео поднять следом два наших чемодана и саквояж. Бордовая ковровая дорожка, явно машинной выделки, укрывавшая пол неширокого коридора, скрадывала звук шагов, окна были закрыты, а других пассажиров в вагоне пока не было, так что здесь сейчас царила тишина. Впрочем, неудивительно, мы пошли на посадку, едва поезд был подан. И до отправления оставался еще добрый час.
Я захлопнул крышку часов и, вернув тяжелый репетир в жилетный карман, обратил внимание на дворецкого.
– Тео?
– Да, мессир. Я разложил принадлежности для умывания в ванной. Ваш вечерний костюм в шкафу. Свежая пресса на столике, – отчитался он на немецком. Ну да, было бы странно, если бы французский подданный германского происхождения говорил с работодателем-немцем на русском, не так ли? Пришлось перейти на язык Шиллера и Гёте…
– Спасибо, друг мой. – Я кивнул. – Твои услуги сегодня уже не понадобятся, можешь располагать собой до утра. Разбудишь меня не позже девяти… Да, кстати, с завтрашнего дня твое жалованье утраивается.
– Благодарю, мессир. Если я понадоблюсь, мое купе с той стороны ванной комнаты. – Дворецкий кивнул.
– Оно достаточно удобно?
– Вполне, мессир, – уже находясь в коридоре, проговорил Гр… Тео. – Покойной ночи.
– Покойной ночи, Теодорих.
Заперев дверь купе, я переоделся в приготовленный дворецким вечерний костюм, после чего, разорив бар на бокал довольно неплохой местной наливки, устроился в кресле и, вытащив из стопки газет «Варшавские известия», углубился в чтение. За этим занятием я и не заметил, как пролетел час. Отвлек меня только длинный гудок паровоза, после чего вагон мягко дернулся, и мы поехали…