"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Виталий Родионович! Рад, искренне рад видеть вас в добром здравии. – Вскочивший из-за стола ротмистр Толстоватый, бессменный секретарь и адъютант главы Особой канцелярии, широко улыбнулся, и я с удовольствием пожал руку приятеля.
– Взаимно, Вент Мирославич, взаимно. Что князь? Занят?
– Его сиятельство еще не приехал. Обещал быть к полудню. – Толстоватый бросил короткий взгляд на напольные часы в углу приемной и уверенно кивнул. – Да, через четверть часа, не позже. А что, Виталий Родионович, расскажете о своем путешествии, пока Владимир Стоянович отстутствует? Хотя бы в общих чертах?
– Только за мзду, Вент Мирославич. – Улыбнулся я. Лицо Толстоватого на миг вытянулось, но почти тут же он улыбнулся.
– Кофий, чай… или коньяк? – поинтересовался ротмистр.
– Нет, нет. Коньяк это часа на три. А вот чашка крепкого кофию будет очень кстати. А то я толком и не уснул этой ночью, теперь вот в сон клонит. – Вздохнул я.
– Это после поезда… Все же почти трое суток под стук колес… Выматывает. – Понимающе кивнул Толстоватый.
– Ох, если бы так, Вент Мирославич, если бы так! Верите ли, так привык спать во время качки, что в нормальной постели сон уже и не идет. Всю ночь казалось, что чего-то не хватает. Извертелся, – посетовал я под смешок ротмистра.
– Надо же, и так, оказывается, бывает, – сочувствующе заметил Толстоватый, одновременно колдуя над джезвой.
Князь появился в приемной как раз в тот момент, когда мы с ротмистром приканчивали кофе. И, судя по официальному виду и количеству орденов, прибыл Владимир Стоянович отнюдь не из дома. Хм. Не рановато ли для деловых визитов?
– Сегодня день тезоименитства, – после обмена приветствиями заметил князь, отреагировав на брошенный мною удивленный взгляд. Только тут до меня дошло, что и Толстоватый красуется в парадной форме. Сыщик, называется… – Пройдемте в кабинет, господин Старицкий. Вент Мирославич, голубчик, подайте нам кофий и… пожалуй, коньяк. Через полчаса.
– Сделаю, Владимир Стоянович. – Кивнул ротмистр, и я шагнул следом за князем в его кабинет.
Устроившись за своим столом, Телепнев помолчал, после чего оперся локтями на столешницу и, положив подбородок на сложенные ладони, воззрился, иначе не скажешь, на меня. Минута, другая…
– Князь? – Я приподнял бровь, демонстрируя недоумение, и Телепнев словно отмер.
– Вот скажите, Виталий Родионович, – медленно заговорил глава Особой канцелярии. – Это у вас развлечение такое?
– Не понимаю, ваше сиятельство, – честно ответил я.
– Нет. Это я не понимаю. – Откидываясь на спинку кресла, вздохнул Телепнев. – Почему с вами постоянно что-то приключается, а?
– Хм… Ну, в данном случае моей вины нет. Это же была ваша идея с возрождением рода Старицких. Неудивительно, что нашелся настоящий представитель этой фамилии, которому такой оборот совсем не понравился.
– М-да… – Князь задумчиво потер лоб ладонью. Как я его понимаю. И разнос хочется устроить, и… всей правды не скажешь. Бедный-бедный Владимир Стоянович. А вот не фиг было подставлять меня с этими титулами да фамилиями. – Так вы, действительно считаете, что в покушениях на вашу жизнь виновен исключительно этот господин… как его зовут, кстати?
– Роман Георгиевич. – Аккуратнее, надо аккуратнее, и эмоции контролировать, в обязательном порядке.
– Да-да… Роман Георгиевич… Странное имя для русского, не находите, Виталий Родионович? – побарабанив пальцами по столу, отрешенно проговорил князь.
– Неудивительно, ваше сиятельство. – Я пожал плечами, откровенно не понимая, к чему клонит Телепнев. – Он ведь родился не на Руси, соответственно и крещен был не по русскому обычаю, а скорее всего в греческой православной церкви…
– Да-да… – повторил князь все с тем же задумчивым видом. – А греки, к сожалению, находятся под влиянием Порты… Ох, ладно!
Телепнев встрепенулся и, искривив губы в слабой улыбке, махнул рукой куда-то в сторону.
– Оставим пока это, Виталий Родионович, лучше поведайте-ка мне, как прошла ваша поездка. Подробно, по событиям и действиям. Все-таки телеграфное общение это совсем не то, согласитесь?
 
– Вас устроит устный доклад?
– Вполне… А отчет предоставите на днях. Скажем, завтра? – Интонация вопросительная, но просьбой тут и не пахнет. Ладно. Партия сказала: «надо», комсомол ответил: «есть». Придется этим вечером засесть за печатную машинку. Вот, кстати… надо будет подумать над этим пыточным агрегатом. Ведь ни ошибку не исправить, ни фразу переиначить на ней не получается… Стоп. С этим потом. А сейчас… поехали, что ли?
Князь слушал мой рассказ не прерывая и не останавливая. Лишь раз мне пришлось ненадолго замолчать, когда в кабинет вошел ротмистр Толстоватый с подносом, на котором красовалась пара чашек кофе и два пузатых «тюльпана» с коньяком.
Впрочем, до окончания рассказа ни я, ни князь к алкоголю не притронулись, а вот кофе Вент Мирославич приносил еще трижды. Наконец, я закончил свое повествование и, опустошив принесенный специально для меня бокал с сельтерской водой, откинулся на спинку кресла для посетителей.
– Положительно, Виталий Родионович, вы прямо-таки готовый герой для авантюрных романов, из тех, какими зачитываются мои внуки, – заключил князь. Я пожал плечами. А что тут скажешь? Помолчали. Взгляд Телепнева упал на забытые бокалы с коньяком, и он тяжело вздохнул. – А ведь у нас тоже есть новости. Свет уже третий день бурлит. Помнится, вы говорили, что Лада Баженовна дружна с маркизой Штауфен…
– Да, мы были представлены ей во время стоянки на Руяне. – Кивнул я.
– Передайте мои соболезнования супруге, – проронил князь.
– Маркиза?
– Скоропостижно скончалась в своем доме в Бреге, не далее как три дня назад. – Телепнев опрокинул в себя коньяк, и я автоматически последовал его примеру.
– Причины известны? – помолчав, спросил я.
– Апоплексический удар, Виталий Родионович. Она умерла во сне, – ответил князь.
– Да, Оттон Магнусович будет неутешен. Она была его хорошей знакомой. – Вздохнул я.
– Герцог – стойкий человек, уверен, он перенесет это несчастье. – Пожал плечами глава Особой канцелярии и уже совершенно другим тоном добавил: – Что ж, на этом, думаю, мы можем закончить, Виталий Родионович. Сегодня можете отдыхать, а завтра жду вас в присутствии, с докладом и… ваши подопечные совсем расслабились без присмотра. Надеюсь, вы сможете привести их в надлежащий вид.
– Приложу все усилия, Владимир Стоянович. – Поднявшись с кресла, я кивнул и направился к выходу.
– Да, Виталий Родионович, – окликнул меня князь, едва я взялся за дверную ручку. Пришлось притормозить. – Вряд ли боярин Шолка сподобится вас поблагодарить, служащие зарубежной стражи такие невежи, знаете ли… Так я это за него сделаю.
– Ваше сиятельство? – не понял я.
– Контрабанда, которую с вашей помощью задержали у Борнхольма, должна была уйти на юг… через Венд и Чехию.
– На юг?
– В Румынию. Так уж совпало, что незадолго до вашего доклада наша комиссия, для которой, кстати, вы подбирали охрану незадолго до отъезда, обнаружила странное шевеление румынских бояр в районе Плоешти. Не могу сообщить всех подробностей, но присланный вами список оборудования, вкупе с кое-какими иными сведениями, позволили сделать вывод о подготовке у Плоешти настоящего плацдарма…
– Румынского? – протянул я.
– Виталий Родионович, я и так уже сообщил больше, чем следовало. – Нахмурился князь. – Жду вас завтра.
Вот так-так! Какие интересные новости… Есть о чем подумать.
– Всего хорошего, Владимир Стоянович. – Я поклонился и вышел.
Газеты, газеты. Русские и иностранные. Едва покинув канцелярию, я поймал извозчика и отправился на поиски информации. Конечно, вероятность того, что в открытых источниках найдутся все интересующие меня сведения, слишком мала, но она есть и упускать ее не стоит.
Затарившись целым ворохом «печатного слова» самых разных форматов и изданий, я вернулся домой и, раскланявшись на входе с сидящей в открытой коляске Заряной Святославной, явно отправляющейся куда-то по своим садоводческим делам, отправился прямым ходом в свой кабинет.