Забыть оборотня за 24 часа (СИ)

— Привет, пап, есть минутка? — Тина заглядывает на кухню и видит, как отец промывает рану на разбитой губе. Сердце стартует в пятки, словно на скоростном забеге, а брови неумолимо поднимаются вверх, потому что Джон не дрался… ну, примерно тысячу лет. — Это еще что такое? Решил вспомнить молодость? У тебя же губа разбита, Господи, пап.
Тина быстро подходит к нему и сжимает ладонь на широком плече. Тот даже не вздрагивает, лишь смотрит в раковину, где смешивается с водой и растекается багровым пятном свежая кровь.
— Не сдержался, — коротко отвечает отец, убирает руку Тины и печально улыбается. Когда он поворачивается лицом, то взору предстает разодранная бровь и синяк на левой скуле. — Не переживай, просто на работе попался один ублюдок, который наплевательски относится к чужим судьбам. Я всего лишь заступился за хорошего человека.
— Тебе же влетит, о чем ты думал? — Тина открывает кран, смачивает уголок кухонного полотенца и вытирает густую каплю крови, стекающую с брови. — Это же как нужно было тебя достать, чтобы ты полез в драку?
— Поверь мне, он это заслужил, — Джон открывает выдвижной ящик серванта и достает оттуда упаковку пластырей; отрывает один и приклеивает наугад, ориентируясь на боль. — Так что насчет тебя? Ты хотела со мной поговорить? Потому что если твой разговор не слишком срочный, то я бы перенес его на вечер. У меня встреча с юристом через полчаса.
Снова этот юрист. Третий раз за неделю. Раньше Джон не уделял им столько внимания, а главная странность в том, что представителем правовой системы является никто иной, как отец Финна — очень успешный адвокат в округе Гарден Хиллс.
— Что у тебя за дела с мистером Уиттмором? — Тина рискует всеми картами: спрашивает, хоть и уверена, что ей не ответят. Не зря все разговоры проходят за закрытыми дверями. — Если у нас какие — то проблемы, то я должна об этом знать. Разве ты так не считаешь?
— Это касается трастового фонда — возникли некоторые сложности, — спокойно отвечает отец, но практически не смотрит на Тину. — Тебе не стоит беспокоиться, мы уже на финишной прямой.
— Но ты ведь подписал документы еще в начале недели.
— Этого оказалось недостаточно. Если это все, Тина, то мне бы отдохнуть пару — тройку минут до прихода юриста.
Отец выходит в коридор и ступает на лестницу, ведущую на второй этаж, когда слышит:
— Почему Ноа Васкес признается мне в любви? — Тина выходит из кухни и опирается плечом на дверной косяк. — По мнению Мэттью, он всего лишь бывший тренер по лакроссу. А кто же Ноа по твоему мнению?
Джон разворачивается, и Тина замечает, как резко меняется его взгляд. Из настороженного превращается в обеспокоенный. Словно произошла самая страшная катастрофа, которую можно было ожидать в отношении вопросов об этой персоне. На самом деле, так и есть. Тина хотела забыть Ноа, все уже смирились с этим решением и необдуманным поступком, помогали друг другу избавляться от фактических улик и держали язык за зубами, а теперь все полетело к чертям. Снова это имя. Снова куча неясностей, которые нужно объяснять только потому, что Тина не предупредила остальных о процедуре и не додумалась соблюсти простейшие правила конфиденциальности прошлого. Черный список, например, или блокировка всех номеров и электронных ящиков того, кто оказался объектом амнезии. Тина поторопилась, и теперь всё насмарку. Затея, что вполне может быть опасной для её здоровья, рассыпается в пух и прах. Но хорошо это или плохо?
— Мэттью не соврал, он действительно твой бывший тренер по лакроссу, который в последнее время проявлял к тебе знаки внимания, — абсолютно спокойно отвечает Джон. — Я лишь одно знаю наверняка — ты не была от этого в восторге.
Тина смотрит на своего отца безмолвно и внимательно. Объяснение вполне логичное и кажется правдивым, ведь отец не будет ей врать. Не будет? Тина не хочет сомневаться в словах Джона, потому что вранье самого близкого человека потревожит моральное равновесие, которое и без того слишком шаткое после аварии.
— Он не опасен для меня? — не то чтобы Тина боялась, просто уточняющий вопрос на случай непредвиденных поворотов.
 
— Надеюсь, что нет. В любом случае, я позабочусь об этом, — отец кивает, прерывая этот разговор, и уходит на второй этаж, оставляя Тину обдумывать свои дальнейшие действия.
Размышления заканчиваются очень быстро, потому что один неразрешенный момент до сих пор гложет изнутри: зачем отцу адвокат? Особенно если учесть, что на часах почти восемь вечера, а Фонд работает до шести.
***
Мини купер едет медленно, буквально крадется следом за патрульной машиной. Если Джон засечет Тину за преследованием, то не спасет даже возраст и новая квартира — домашнего ареста не избежать. Но Тина не жалеет о своем решении, поскольку ей жизненно необходимо понять, что за ерунда творится в их маленькой семье. Любопытство — её самый коварный враг. Если поблизости пахнет интригами, то это моментально становится "идеей фикс". Наблюдение, разгадка, разоблачение. Тина по этой части мастер.
Автомобиль отца останавливается в центре города, как раз неподалеку от остановки, где несколько дней назад жизнь подкинула ей поистине острых ощущений. Тина поворачивает за угол и, припарковав мини купер, прячется за мусорным баком, чтобы видеть всё происходящее и не быть замеченной. К тротуару подъезжает Порше: за рулем Финн, и выглядит он таким расслабленным, таким спокойным и не думающим ни о ком, кроме себя, что непременно хочется плюнуть ему в рожу как минимум за последний пункт. У Тины бешено заходится пульс, когда мистер Уиттмор и Джон встречаются на пешеходной тропинке и пожимают руку в приветствии. Разговаривают. Но это ли причина волнения? Или тому виной не только адвокат, который помогает отцу в его странных делах, намеренно сокрытых от Тины, но и Финн с его наплевательским отношением к людям? К Тине.
Обида подкатывает к горлу, и уже не разобрать, что является тому причиной на самом деле. Это здание никак не относится к Доверительному Фонду — их офис в другом конце города. Доказательство налицо: никаких проблем с деньгами, и это, по сути, должно радовать, но тошнотворное чувство заполняет почти до отказа и медленно растекается под кожей. Хочется сжать кулаки и подойти ближе, надавать по роже Финну и потребовать объяснения у своего отца. С каких пор между ними секреты? Что изменилось с момента аварии?
Когда Джон скрывается из вида вместе с мистером Уиттмором, зайдя в парадные двери, Тина больше не может оставаться на месте. Не может бездействовать, ждать. Ей нужна информация, как воздух. И Финн даст эту информацию.
Тина, сделав глубокий вдох, набирается смелости и подходит к уже знакомому автомобилю: окна опущены, Финн лежит на чуть опущенном сидении, прикрыв глаза и поддаваясь теплым солнечным лучам.
— Ты, конечно, козел, и я бы с удовольствием зарядила тебе по роже, но перед этим хочется задать тебе парочку вопросов, — на одном дыхании произносит Тина, намеренно громко, чтобы напугать, чтобы застать врасплох. Финн вздрагивает и, открыв глаза, смотрит на неё удивленным взглядом. — Какое дело сейчас ведет твой отец? А главное, почему мой принимает в этом непосредственное участие?
— Ты снова ударилась головой? За что мне давать по роже? — кажется, Финн расслышал только одно предложение, игнорируя остальные вопросы.
— Эм — м–м, подожди, дай — ка сообразить. Может быть за то, что приглашаешь на свидания и не приходишь? — остро роняет Тина, наполняя слова искренней обидой. — Ответь на мой вопрос, а потом уже можешь оправдываться.
— Не собираюсь я оправдываться, потому что никуда тебя не приглашал! — Финн выходит из машины и опирается спиной на дверцу. Все его движения, слова, всё его поведение слишком непринужденное для человека, который хочет соврать или разъяснить ситуацию. — Я действительно не понимаю, о чем идет речь. Ты что — то путаешь, Фьюринг.
— Ты позвонил мне вчера, а потом прислал сообщение с приглашением в «Монако». Хочешь сказать, что мне приснилось?