Сыны мести (СИ)

Лишь теперь я смог как следует разглядеть этих двоих помощничков. Нилс был выше, шире меня в плечах и крепче — настоящий гигант, ростом почти что с покойную Вигдис. Лицо круглое, бледное, растерянное. Глаза глядели тупо, словно парень не понимал, где находился.
Стин, напротив, прекрасно осознавал, что происходило. Он сложил жилистые руки на груди и глядел на меня, прищурившись, словно оценивал, насколько я мог быть опасен.
— Ты принёс клятву именем Урсига, — предупредил его я. — Не гневи богов.
— Угадай, от кого мне достанется сильнее: от богов, которых я никогда не видал, или же от вождя, который держит в кулаке мои яйца? — огрызнулся Стин.
Парень выглядел худым и болезненным, почти безобидным, но было в нём что–то опасное. Я пока не мог понять, что именно. Но инстинкты отчего–то подсказывали мне не связываться с ним. Дело было не в богатой одежде, подходившей больше ярлу, а не столь юному мужу. От Стина веяло тьмой.
— Но ты дрался достойно, Хинрик, — добавил он. — Тебя же так зовут?
Я кивнул.
— Почему Ивер так бесится, когда его обзывают Красоткой? — внезапно спросила у него Айна. — Он и правда хорош собой. Подумаешь, насмешничают.
— Его так называют не потому, что он красив. А потому что женоподобен, — пробасил здоровяк Нилс.
Стин укоризненно глянул на друга и, наклонившись к нам, заговорил тише.
— Его застукали, когда он ходил к ведьмам и принимал участие в зейде, — сказал он. — Об этом все знают, но лучше не напоминать.
Мы с Айной недоверчиво вытаращились на них.
— Он зейдмар? Муж, что использует женское колдовство? — опешила подруга.
— Ну, не так чтобы и часто… Но однажды его поймали за руку, — пояснил Стин. — У вас, нейдов, к этому относятся немного проще. Но среди туннов порядки строгие. Жёнам — жёново, мужам — мужнее. Зейд — колдовство женщин. Только они могут есть вороньи ягоды, отделять душу от тела и гулять по мирам. Но и платят за это дорого. У мужей иные занятия и другие ритуалы, куда нет пути жёнам. Таковы наши законы. А колдующий, как баба, бабою становится.
Айна лишь тихо хмыкнула. Я спрятал улыбку. И правда, у нас в Нейдланде прощались некоторые отступления от правил, если боги разрешали.
— Значит, Ивера за это ненавидят? — уточнила Айна.
— Никто его не ненавидит, — отмахнулся Стин. — Но порицают. Потому и Красотка. Ну, был Красоткой. Вряд ли ты убил его, Хинрик, но если Ивер выживет, вот это будет парочка: одноглазый парень и его невеста со шрамом на половину лица.
— Видать, боги решили их уравнять, — отозвался Нилс. — Сванхильд хорошая. Не заслужила такого позорища.
Стин попытался незаметно пнуть товарища по ноге, но я это увидел.
— Не болтай лишнего, болван, — прошипел он. — Мы всё и так в дерьме.
Мы с Айной аккуратно переглянулись. Она кивнула — тоже запоминала всё, что видела и слышала. Может это знание пригодится нам дальше. Но сперва следовало выбраться из этого переплёта живыми.
Я прислушался и заметил, что Ивер перестал стонать. Гутфрит стремительно вышел из тёмного проёма жилой половины. За ним тенью следовал начертатель с живой курицей в руках. Пернатая била крыльями и пыталась вырваться, но колдун держал её крепко. Конунг лишь скользнул по нам взглядом — я не понял, о чём он думал — а затем молча уселся на троне ярла, глядя на колдуна в чёрном.
Начертатель направился к очагу. Присутствовавшие воины наблюдали за ним, да и я не мог оторвать глаз. Встав у огня, колдун одним резким движением выхватил с пояса клинок и полоснул курице по шее. Айна вздрогнула, и я украдкой взял её за руку. Ей, избраннице богов, бояться было нечего.
— О, Урсиг! — возопил начертатель, вытянув курицу над очагом так, что кровь капала на пламя. — Услышь меня, ибо я вещаю от имени конунга Гутфрита Седого! Услышь меня, великий судья, и обрати взор на этот чертог! Прими эту жертву и открой нашему вождю истину. Разверзни рты! Развяжи языки! Яви сокрытое!
Он повторил воззвание к богу три раза, а затем взял маленькую глиняную чашу и сцедил в неё остатки крови. Тушку жертвы он бросил в огонь, и зал наполнился запахом горелых перьев. Взяв чашу обеими руками, начертатель медленно поплыл к трону, продолжая напевать воззвание к богу правосудия. Подойдя к трону, он опустил палец в кровь и начертил на лбу конунга руну Урс. После этого развернулся к нам и повторил то же самое с каждым из нас. А затем выпил остатки жертвы и замер, закрыв глаза.
 
Пламя в очаге вспыхнуло почти что до потолка. Колдун распахнул глаза.
— Бог дал знак! Урсиг здесь. Суд благословлён.
Гутфрит кивнул. Начертатель вытер окровавленные губы и встал позади трона, почти скрывшись в полутьме.
Конунг обратил взор на друзей сына.
— Нилс, из них троих ты самый бесхитростный. Говори, как всё было, — приказал он. — Но прежде клянись именем Урсига, что расскажешь правду.
Стин нахмурился, но перечить не посмел. Здоровяк шагнул к Гутфриту.
— Иверу была нужна женщина. Из всех, что были здесь, ему понравилась лишь эта юхранка…
Конунг жестом велел ему замолчать и подался вперёд, уставившись на Айну.
— Ты из юхри? Твой Хинрик говорил, вы живёте в северных лесах. Как же ты оказалась в Нейдланде?
Айна открыла было рот, но вдруг резко побледнела. Из её горла раздался лишь невнятный хрип.
— Не лги, девица, — донеслось из тьмы за троном. — Урсиг не даст тебе солгать. Любая ложь превратится в хрип.
Я оцепенел. Проклятье. Начертатель умудрился заколдовать кровь жертвы. Как он успел? Я же внимательно наблюдал за ним, и он не чертил вязь на правду в зале. Видимо, заколдовал жертву ещё в курятнике. Дерьмо! Теперь я могу выдать себя. Мы все под этим заклятьем.
— Я из юхри, — наконец ответила Айна. Отдышавшись, она продолжила. — Мои предки служили конунгу Вальгарду, отцу прославленной Эйстриды. Почти все умерли или погибли. Меня отправили на север, потому что так было спокойнее.
Гутфрит удивлённо приподнял брови.
— Вот как. Значит, ты не рабыня, а вполне себе родовитая и свободная женщина.
— Это так, вождь.
Каждая фраза причиняла Айне невыносимое страдание. Я чувствовал, что она старалась как можно осторожнее выбирать слова, чтобы не дать возможности Гутфриту зацепиться за них и продолжить допрос.
Гутфрит повернулся к Нилсу.
— Тогда, выходит, моему сыну понравилась свободная женщина.
— Да, вождь. Мы не знали, что она пришла с Хинриком. Людей в чертоге было много, мы сидели далеко. Нам никто не сказал. Подумали, что она одна из рабынь хозяйки.
— Но даже когда она отказала Иверу и когда я встал на её защиту, твой сын не передумал! — разъярился я. — Незнание никого не оправдывает! Он попытался взять Айну силой в конюшне, а эти двое ему помогали!
Гутфрит пригрозил мне пальцем.
— До тебя дойдёт, Хинрик. Я хочу услышать Нилса.
Здоровяк закивал.
— Да, так и было. Сперва Ивер предложил девице мёда послаще, угощал. Хинрика за столом не было, он общался с тобой, вождь. Девица приняла ухаживание, и Иверу показалось, что она согласна провести вместе время… Он велел нам держаться позади. Повёл её показывать чертог и двор — она сама пошла с ним. Затем Ивер начал распускать руки. Она не согласилась лечь с ним, он был настойчив. Я видел всё издалека. Потом девица что–то ему сказала, Ивер ударил её и позвал нас, чтобы помогли затащить в конюшню.
Гутфрит перевёл взгляд на Айну.
— Что ты ему сказала?
— Что прокляну его на мужское бессилие, если посмеет до меня дотронуться, — ответила она. — Я же из юхри. На мой народ всегда нападали сверги, тунны и шоры. Мы умеем за себя постоять не только железом. В наших словах есть сила.
 
— Колдовство юхри сильно, — подтвердил начертатель. — Вполне могла и проклясть.
— Но моего сына это не остановило, — отозвался Гутфрит. — Очень на него похоже.
Нилс кивнул.
— Да вождь. А затем явился Хинрик. Ивер уже был зол и велел ему убираться. Хинрик оскорбил Ивера, и твой сын вызвал его на поединок.