Сыны мести (СИ)

— Гутлог… — словно не слыша меня, причитала Сага. — Гутлог мертва.
Я оторопел.
— Как это случилось?
Жрица всхлипнула, громко шмыгнула носом и яростно вытерла слёзы.
— Конунг Гутфрит и его люди убили её, — зло прошипела она. — Они сожгли рощи — те, до каких смогли добраться. Забрали нескольких женщин. И убили Гутлог.
С трудом сбросив оцепенение, я шагнул к жрице.
— Что с Айной и Сванхильд? Что с Вигдис? Сколько погибло?
— Айна жива, она здесь — ухаживает за ранеными. Вырезали почти всех жриц и воительниц Хевн, Когги и… Эльскет. Вигдис чудом выжила, но её рана плоха — Гродда заберёт её со дня на день. Остальным жрицам тоже досталось, но люди конунга торопились и не углубились в середину острова. Большой храм тоже разрушен.
Силы оставили меня. Ноги отказали, я сполз, опираясь на посох, и сел, прислонившись к обугленному стволу. Айна в порядке — это хоть немного утешало. Но Гутлог — мудрейшая из жён… Как она могла позволить себя убить?
— Зачем они это сделали, Сага? Ты же прислуживала Гутлог, всегда была при ней. Говори всё, что знаешь.
Жрица замялась, теребя край накидки.
— Говори! — рявкнул я, и она снова разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.
Перегнул. Им и так пришлось тяжело, а тут я разорался. Я с трудом поднялся, подошёл и обнял жрицу.
— Прости, что накричал. Я не знал, что здесь случилось и сам в ужасе. В Фисбю никто ничего не сказал. Когда всё случилось?
Сага отстранилась, снова вытерла слёзы и знаком указала на дорогу — мол, пойдём, по пути расскажу.
— Три дня назад приехал конунг, — начала она. — Хотел посоветоваться с Гутлог, привёз дары. Пришли не на лодках, а на кораблях.
— Значит, шли из Маннстуна.
— Да.
— Чего хотел Гутфрит? О чём советовался?
— Я не знаю. Верховная жрица прогнала всех и беседовала с ним наедине.
— И вы не подслушивали?
Сага оскорбилась.
— Конечно, нет! Но люди конунга говорили разное. Одни — что Гутфрит хотел узнать будущее своего сына и его брака со Сванхильд. Другие — что Гутфрит замыслил поход на Эглинойр и хочет выяснить удачное время. Третьи толковали, что Гутфрит боится набегов свергов и хочет понять, угрожают ли они его землям. Но я думаю, что он хотел знать всё и сразу.
— И что было дальше?
— Они долго беседовали. Затем спорили, кричали. Никогда не слышала, чтобы Гутлог на кого–то так кричала… Гутфрит вышел от неё, да так пнул дверь храма, что та слетела с петель. А потом… Потом он приказал привести Сванхильд. Сказал, что они уходят.
— Она же пробыла у вас всего ничего.
— Да. Но Гутфрит пожелал её забрать. Сванхильд отказалась с ним идти. Сказала, что хочет остаться на Свартстунне и стать жрицей Эльскет. У девицы и правда дар — с первой попытки зейда она вошла в такой мощный поток, что даже Гутлог изумилась. Вот она, кровь Химмелингов…
— Но Гутфрит этого допустить не мог, — догадался я.
— Да. Отказ Сванхильд его разозлил. Он приказал увести её на корабль силой. За девушку вступилась Гутлог, приказала Вигдис и воительницам защищать её. Прямо там, на площади, объявила Сванхильд жрицей — а жрицы неприкосновенны… — Голос Саги сорвался. — Так мы считали.
Мы шли по пустынной дороге мимо горелых остовов построек, то и дело наступая на разбросанные угли. Факелы, которые ставили на высоких шестах для освещения дороги ночью, либо сгорели дотла, либо валялись на земле — сломанные и теперь бесполезные. Всё здесь дышало смертью, бессильной яростью и страхом. Боялась и сама Сага — она даже говорила осторожно, тщательно подбирая слова, будто боялась, что Гутфрит вернётся и добьет всех выживших.
— Что было дальше? — страшась этого вопроса, всё же спросил я.
Сага споткнулась о камень, и мне пришлось придержать ее за локоть. Она совсем ослабла и едва передвигала ноги. Возможно, и сама была ранена — ходила она неуклюже, прихрамывая. Вернув равновесие, жрица прикрыла глаза, обращаясь к ужасным воспоминаниям.
— Гутфрит отдал приказ бить воительниц и вести Сванхильд на корабль. Вигдис протрубила бой. Завязалась битва. Ну как битва… Два десятка хорошо вооружённых хускарлов конунга и столько же наших. Но мы были слабее. Воительницы пали одна за другой. Вигдис сражалась, как медведица, но пала и она. Странно, что не погибла сразу.
 
— Значит, Сванхильд увели, — прошептал я.
— Её и самых молодых воспитанниц. Всех, кто не прошёл посвящение, забрали. — Сага прикоснулась к своей грязной, но некогда великолепно расшитой тунике. — Гидей они узнавали сразу, мы приметные. Если сопротивлялись и пытались драться, убивали. Многие предпочли смерть, а я… Струсила. И позволила Гутфриту добраться до госпожи.
— Не думаю, что она взялась за топор. Почему тогда погибла?
— Гутлог прокляла его, поэтому конунг её убил. Видя, что творят мужи, она прокричала проклятье. Гутлог не нужно было ставить нитсшесты, чтобы боги её услышали. Достаточно голоса и воли.
Я рассеянно кивнул. Слово верховной жрицы — само по себе закон, а последнее слово — почти что воля богов. А Гутфрит, видимо, решил, что убив Гутлог, не даст проклятью лечь. Это он зря, очень зря. Потому что отныне я стану его личным проклятием. Не знаю, как. Не знаю, когда. Но я отомщу ему за весь Свартстунн, чего бы мне это ни стоило. Я не просто прикончу его. Я сам сожгу всё, чем он дорожит. Дотла.
Сага, видимо, поняла, о чём я думал.
— Хинрик, ты один, — тихо проговорила она. — Ты не сможешь.
— Боги этого не оставят.
— Но они позволили этому случиться.
— Кажется, я даже знаю, почему.
Жрица с недоумением на меня взглянула, но я не стал ничего объяснять.
— Отведёшь меня к Вигдис? — попросил я. — Хочу увидеть, пока она не…
Сага кивнула и махнула рукой в сторону одинокой хижины, чудом уцелевшей при пожаре.
— Почти пришли. Там сейчас ютятся служительницы Когги. Ухаживаем за ранеными.
Она подвела меня к порогу и тронула за руку.
— Ты изменился, Хинрик. Вроде совсем недавно нас покинул, но уже вернулся другим.
— Но начертателем так и не стал.
— Зачем вернулся? Что–то почувствовал?
Я пожал плечами.
— Боги привели меня сюда. Жаль, что опоздал.
Айну я заметил сразу, едва отворил скрипучую дверь. Моя подруга суетилась вокруг лежачих у очага больных — четверо были накрыты одеялами. В нос мне ударил густой запах травяных мазей, дыма, крови и гноя. Увидев меня, она застыла со ступкой в руках.
Я бросил сумку на пол и молча её обнял.
— Жива, хвала Воду! Жива.
Она молча кивнула. Злилась, прятала ярость на дне сердца, питала её и поддерживала, но не показывала. И всё же я слишком хорошо её знал, чтобы суметь разглядеть это.
— Зачем вернулся? — сухо спросила она и отстранилась.
— Захотел домой.
— Нет у нас больше дома.
— Вижу.
Айна поправила повязку на голове, чтобы волосы не мешали работать, и опустилась на колени возле Вигдис. Воительница была бледна как мел. Ни кровинки на изувеченном синяками лице. Айна откинула одеяло и покачала головой.
— Я здесь уже не помогу. Осталось только ждать.
Вигдис, услышав мой голос, приоткрыла глаза.
— Хин… Какого хрена… тебя принесло?
Она протянула ко мне руку, и я сел возле воительницы.
— Сага всё мне рассказала.
— Хорошо… Потому что я говорю с трудом. — Она распахнула глаза шире и неожиданно сильно притянула меня к себе. — Слушай внимательно, Хинрик. Гутлог спрятала твоё наследство… в роще Гродды. От алтаря на запад… кривая липа. Обойдёшь её и увидишь дупло. Там всё лежит… Забери и уходи отсюда.
— Я останусь помогать.
— Слушай меня! — тихо прорычала воительница. Её лицо исказилось гримасой боли, она заскрипела зубами и вцепилась в мою рубаху сильнее прежнего. — Ты доучился?
 
— Нет.
— Возвращайся и учись. Закончи… Ты знаешь свой долг. Выполни его. Железо тебе не поможет. Ты одолеешь его только смертным колдовством. А потом… Можно и железом. — Она отпустила меня и тяжело повалилась на лежанку. — Я умираю. Гродда тянет ко мне руки… И это моя последняя воля.