Сыны мести (СИ)

— Хинрик…
Броки отвесил ему крепкую затрещину.
— Если мы скажем правду, что с нами будет? — спросил он, исподлобья глядя на Кровавого Топора.
— Не в том вы положении, чтобы вести торг, — ответил Халлвард. — Но я скажу. Если вы добровольно расскажете правду, я не стану убивать и калечить виновных. Потому что одна смерть уже свершилась, а я ещё с походов на острова осознал главную истину: жизнь человека ценнее серебра. В походах мы берегли каждого воина, потому что серебро можно найти, а мертвеца обратно в клин не вернёшь. Поэтому все будут жить. Но как именно вы будете жить, зависит от вашего рассказа.
— Мы обокрали Хинрика! — выпалил Коли. — Урсиг тому свидетель. Хотели денег, чтобы купить оружие и отправиться в поход. А Хинрик… — юнец всхлипнул. — Он просто подвернулся под руку. Я не хотел, он хороший!
Броки уныло повесил голову, тихо проклиная трусость брата.
— Младший прав? — сурово спросил у него Кровавый Топор.
— Да.
Коли вылез вперёд, словно хотел защитить брата от гнева вождя.
— Мы не знали, что у Хинрика было дело к начертателю, — продолжал младший. — Он ничего не говорил об этом! Вермар нас надоумил, про рабство — его идея…
В этом я почему–то не сомневался. Угрюмыш, видимо, с самого начала желал мной воспользоваться. Хотя и зря он тогда демонстрировал неприязнь. Будь он добрее, я бы точно ничего не заподозрил.
Халлвард кивнул.
— Я отправлю человека к вашему отцу, чтобы рассказал о содеянном. Если Хинрик захочет получить с него виру за зло, что вы ему причинили, вашей семье придётся заплатить.
— У них нет отца, — отозвался я. — Умер он, наследство перешло к старшему сыну, а остальным ничего не досталось. Они потому и идут наниматься на корабль, чтобы хоть что–то заработать.
— Не смей нас защищать! — свирепо прорычал Броки и едва не бросился на меня с кулаками, но Коли его удержал. — Только жалости твоей не хватало!
— Я и не защищаю. Просто говорю всё, что знаю, чтобы Халлвард и Урсиг сделали верные выводы. — Я взглянул на великана. — Они охотники или были ими. И я хочу верить, что на зло против меня их толкнули отчаяние и глупость. К тому же они не успели меня продать, а Вермар смыл кровью их поступок.
— К чему ты клонишь, Хинрик? — сурово спросил великан.
— Может такие люди и тебе пригодятся, Халлвард? Если они будут служить благородному мужу, который выбьет из них дурь, то и людьми станут порядочными? Какая разница, где воевать: здесь или на островах?
Кровавый Топор глядел на меня со смесью удивления и уважения.
— Так ты отказываешься от виры?
Я пожал плечами.
— Не хочу платить злом за зло, если этого можно избежать. Не хочу плодить мертвецов, если можно даровать жизнь. Меня не так воспитывали.
— Это мне говорит ученик самой Вигдис? — хохотнул великан. — Видать, она и правда изменилась.
Я повернулся к братьям.
— Я хочу, чтобы вы служили Халлварду. Он даст вам кров, обучит и, быть может, с ним вы даже заработаете себе славные имена. Если я всё правильно понимаю, то они с ярлом Свейном друг друга в покое не оставят. — Хускарл кашлянул, и я перевёл на него взгляд. — Ты согласен взять их к себе?
— Из них могут выйти воины.
— И мы будем охотиться для тебя! — пообещал Коли.
— Охотиться здесь придётся не на зверя, а на человека, — мрачно ответил Кровавый Топор и бросил в огонь несколько сушёных рыбин. — Я благодарю Урсига за помощь в правосудии и посвящаю ему эти дары. Смойте кровь, юнцы. Вы больше не пленники. Я услышал волю Хинрика и беру вас на службу.
Великан поднялся, оглядел нас и побрёл в сторону берега. Как раз причалила лодка, и двое воинов вытащили тело Вермара.
— Похороним вашего брата на закате, — напоследок сказал Кровавый Топор. — Нужно много дерева для костра.
Я молча пялился в спину уходящего Халлварда, гадая, не ошибся ли с решением.
— Не знаю, что сказать, — шепнул Броки, когда хускарл отошёл подальше. Старший брат выглядел раздавленным, и каждое слово давалось ему с трудом.
— А я хочу тебя поблагодарить, — добавил Коли. — В наших землях нас бы казнили.
 
Я смутился. Мне всегда сложно давались разговоры по душам.
— Но мы здесь. И мы не враги, если не захотим ими быть, — наконец ответил я и протянул руку. — Мир?
— Мир. — Броки пожал мою ладонь, а затем запустил руку в костёр, достал яркий уголёк и, морщась от боли, сжал его в руке.
— Боги будут мне свидетелями, я теперь твой должник, Хинрик. И однажды клянусь прийти на помощь, если ты меня призовёшь.
— Это не обязательно…
— Я должен тебе за Коли. Он малец и ни в чём не виноват. Мы с Вермаром все придумали, а Коли был против. Но казнили бы всех. Я должен тебе за брата.
Мне стало не по себе. Всего пару дней как покинул Свартстунн, а уже попал в плен, едва не угодил в рабство, чуть не попал на виселицу, а теперь ещё и обрёл кровного должника. Но всё же я кое–что знал о клятвах. И о том, что волю поклявшегося следовало уважать.
— Я принимаю твою клятву, Броки. Но не торопить отдавать долг. Я и правда хочу, чтобы вы воспользовались этим шансом. Кровавый Топор страшен, но кажется мне честным мужем.
— Мне тоже, — отозвался Коли. — И я тоже клянусь помочь тебе, Хинрик.
Ещё немного — и мы всё дружненько начали бы реветь и обниматься. Тьфу. Я поднялся, чтобы размять затёкшую задницу.
— Нужно заняться Вермаром, — сказал я. Правда, сейчас меня больше интересовала судьба письма и остальных пожитков.
Мы вышли на залитый бледным солнцем берег. Я подошёл к воде и высморкался, а затем смыл кровавую руну со лба. То же сделали и братья.
— Хинрик! — Подозвал меня Кровавый Топор. — Нашли мы твой мешок. Иди проверь.
Я подбежал к лодке и с опаской взглянул на останки Вермара. Беднягу размозжило о камни так, что теперь его с трудом можно было узнать.
— Да примет его Гродда в своём подземном царстве, — выдохнул Броки. — Ох, брат…
Великан кивнул на тело.
— Приготовьте его к прощальному обряду. Я дам вам людей, чтобы помогли соорудить костёр.
— Спасибо, вождь.
Кровавый топор протянул мне мешок.
— Ну, доставай своё письмо.
Я принялся торопливо шарить по складкам мокрой ткани. Руны были здесь, сменная рубаха, конечно же, вымокла. Еда пришла в негодность. Зато кожаный лоскут с вырезанными письменами всё же нашёлся.
— Вот, — я протянул находку Халлварду. — Когда мне можно уйти?
— Завтра. Надо сперва просохнуть и отогреться. Выглядишь болезным.
Возможность переночевать в тепле и покое, если честно, только обрадовала.
— Спасибо, Халлвард.
Но великан меня не слушал. Он глядел наверх, на скалу, по которой тянулась опасная тропа. Я проследил за его взглядом и нахмурился. По тропе шёл одинокий путник, облачённый в тёмные, почти чёрные одежды. На ветру полы его длинного плаща трепались, словно вороньи крылья.
— Из ваших? — спросил я.
— Нет.
— Стоит беспокоиться?
— Пока рано. — Халлвард всё же взял секиру в руку и направился к спуску. — Держись позади.
Я осторожно проследовал за вождём. Великан приказал паре своих воинов не спускать глаз с гостя, но оружия не обнажать. Человек как раз преодолел самый опасный участок спуска и теперь бодро перепрыгивал с одной каменной ступени на другую, помогая себе посохом. Я не узнал лица этого мужа, но узнал его одежды.
Резной рунный посох с вороньим черепом, чёрный плащ мудреца, множество амулетов из камня, дерева и кости, мешочки с рунами и инструментами на поясе.
К нам спускался начертатель. И он был невероятно зол.
  
Глава 8
 
Халлвард, конечно, тоже понял, кем был наш гость. Великан с опаской покосился на посох начертателя: черепа животных часто использовали колдуны для создания нитсшеста — палки, с помощью которой можно было навести страшное проклятье. Это умели делать лишь сильные колдуны. И Халлвард наверняка опасался, что ярл Свейн мог нанять начертателя, чтобы тот навёл проклятье на соперника.