Тайны академии драконов, или Демон особого назначения (СИ)

Первое нападение бурой медведицы мы все трое благополучно проворонили, и лишь разодранный рукав Гера говорил о том, что она нам точно не привиделась. Появляясь из-за воздушной завесы, самка наносила точные и быстрые удары, направленные исключительно на оборотня, будто он и был основной целью, после чего скрывалась вновь, и где она появится в следующий раз, предсказать было невозможно.
Причём, если мы не могли даже сдвинуться с места без риска оказаться перемолотыми в воздушных жерновах, то медведица будто не чувствовала ветра, яростно завывающего вокруг, что и позволяло ей, прикрываясь завесой, совершать бросок за броском.
Следующий удар когтистой лапой пришёлся по плечу Гера, второй – по груди, окрасив рубашку в алый цвет. Третьего он ждать не стал, обернувшись зверем.
Магия снежных хлынула из рук Этмара, устремившись к воздушному кольцу, но ледяная защита рушилась под напором разбушевавшейся стихии, сметая ту как пёрышко и сужая круг.
Несмотря на творящийся вокруг хаос, мысли оставались ясными, что и позволило вдруг вспомнить, от кого именно я впервые услышала о том, что Гер – ловец душ. От Нилады. Она чувствовала его дар, знала о применении. А что если Ронос тоже это понял, поэтому и напал, действуя на опережение? Кто сказал, что он не знал о намерениях Нкхара? Даже без дара предвидения можно было понять, чей мрак распространяется по империи и кто повинен в его появлении. А уж о том, что тот может прийти за ним, чтобы расправиться окончательно, сомневаться не приходилось. И найти его мог только ловец душ, так что вывод очевиден.
Пока я раздумывала, пытаясь отыскать ниточку, потянув за которую, смогла бы распутать этот глубок из тайн, оборотень времени зря не терял, как и Рэймон, сковавший землю вокруг нас толстой коркой льда, оставив лишь пятачок в самом центре, где мы и стояли.
Бурая метнулась к Геру со спины, но скользкая земля сделала своё дело, перевесив чашу весов в нашу сторону, лишив её опоры и отправив прямиком в лапы к оборотню.
– Стой, она может быть носителем, как я в своё время, – воскликнула, опережая на доли секунды выпущенные когти, направленные самке прямо в грудь. – Нилада попала ко мне благодаря случайности. Что если и здесь сработал тот же фактор? А погубив носителя, ты навредишь и Роносу.
Стоило словам сорваться с губ, как ветер тут же стих, растворяя вихри в ясном морозном воздухе.
– Ты сказала, Нилада? – незнакомый мужской голос прозвучал вовсе не оттуда, откуда я ожидала. Пришлось приложить немало усилий, чтобы увидеть едва заметный силуэт у ближайшего дерева. – Так вы не от Нкхара?
Спустя полчаса мы сидели в заброшенной охотничьей избушке, вернее, таковой она казалась на первый взгляд, тогда как на второй – была вполне обжитой, греясь у растопленной печки, где уютно посвистывал чайник, выпуская тонкую струйку пара, а перед нами мерцали две полупрозрачные фигуры. Почему две? Потому, что я оказалась права – медведица и в самом деле была носителем, вот только вовсе не частички души Роноса, а Фаулы – Богини зверей.
Им повезло встретить друг друга спустя много лет. И виновницей этой встречи вновь была судьба. Вот и не верь в неё после этого.
В отличие от брата, так и не нашедшего себе тела, Фаула смогла договориться с оборотницей, попав к ней вместе со звериной сущностью, как и ко мне в своё время Нилада. Причём, сидящая перед нами хрупкая девушка с большими карими глазами была тому доказательством, поразившим Гера, судя по его горящему взгляду, в самое сердце.
В Долине ветров мы пробыли часа два, не больше, но за это время успели рассказать Роносу и Фауле много интересного из того, что касалось их родных. Особенно им понравилось известие, что Нкхара больше нет, по крайней мере, в этом мире точно. И эта радость вполне понятна, если вспомнить, сколько пришлось брату с сестрой перенести из-за него лишений, сколько выстрадать, и простить такое очень непросто.
– Если у нас получится снова стать собой, то о защите границ можете не переживать: Мрак сюда не проберётся, – обрадовал нас Властитель.
 
– Осталось только найти остальных, – озвучил мои мысли муж.
– Найдём, – беспечно отмахнулся Гер, красуясь перед Мери, той самой оборотницей, на которую положил глаз, отчего у девушки запылали не только щёки, но и уши, что лишь подтверждало мою догадку о взаимной симпатии.
Сборы были недолгими, и уже совсем скоро мы, с нашими новыми знакомыми, сидели в гостиной общего дома, обсуждая возможность как можно быстрее вернуть Властителям их тела. Но без Тайрона и Ламиры в кладовку с сокровищами соваться не рискнули: мало ли, какую защиту поставил там ректор. Так что единогласно приняли решение подождать. А чтобы не потерять Роноса, Гер надумал на время привязать его к себе.
Услышав это, мы с мужем переглянулись, поняв друг друга без слов, но своим мнением на этот счёт делиться не стали, оставив это дело на усмотрение оборотня. Хотя, мне почему-то казалось, что решение Герланда было продиктовано вовсе не страхом за Властителя, который и так неплохо жил все эти годы, вполне осознавая себя как личность, да ещё набираясь сил, а чтобы стать поближе к Мери. Теперь их объединяли не только смущённые переглядывания, но и общая цель.
Оставив краснеющую парочку искать новые точки соприкосновения для налаживания дальнейших отношений, с чем они, несомненно, справятся и без нас, мы с Реймоном поднялись к себе.
– Похоже, кое-кто обрёл пару, – улыбнулась я, закрывая дверь спальни.
– Вот и хорошо, – притянув меня к себе, прошептал муж, – ему давно пора обрести своё счастье. А нам бы не мешало поработать над своим. Как ты смотришь на то, чтобы всё-таки взять своего мужа под белы рученьки и смыться на время куда-нибудь подальше, последовав примеру подруг? Небеса из-за нашего отсутствия не разверзнутся, зато мы, хотя бы немного, побудем вдвоём, подальше от бесконечных забот и проблем.
– Полностью поддерживаю, – обняв его за шею и пробежав губами по мужественному подбородку, промурлыкала я, – нам сейчас это жизненно необходимо, иначе можно и не дождаться возвращения Властителей, погрязнув в пучине бесконечных дел.
– Какая же у меня рассудительная жена, – пробормотал Рэймон охрипшим голосом, – а ещё умница, красавица, нежнейший цветок драконьей империи и… такая желанная, что мне с трудом удаётся держать себя в руках.
– Ты прикладываешь совершенно не нужные, на мой взгляд, усилия, – поучительно произнесла я, с грохочущим сердцем активируя полог тишины и ловя на себе потемневший взгляд мужа, после чего мы растворились в эмоциях и ощущениях, потерявшись для мира на несколько часов.
Но и после этого не спешили возвращаться, осуществив, ко всему прочему, свой первоначальный план насчёт отдыха в тихом местечке, подальше от любопытных глаз, переместившись на песчаный берег тёплого моря.
Как же мне всё-таки повезло с мужем, одним из талантливейших портальщиков всех времён и народов, который может запросто закинуть жену на плечо и переместиться куда угодно, чтобы сделать любимую немного счастливее.
Выходные пролетели незаметно, но весьма плодотворно в плане отдыха, и в первый учебный день мы с девочками шли на занятия бодрыми и довольными судьбой. Зима постепенно отступала, передавая бразды правления весне, удлиняя день и почаще выпуская из-за тяжёлых туч ласковое солнышко. Но иногда напоминала о себе метелями и сильными снегопадами, как сегодня ночью, например.
Академические дорожки местами нас встречали настоящими сугробами, поблёскивающими в лучах утреннего солнца, напоминая о том, насколько непредсказуема природа. Уже к обеду на месте сугробов запросто могут образоваться глубокие лужи, которые к вечеру скуёт мороз толстой коркой льда. Или наоборот, ещё сильнее пригреет солнышко, и о выпавшем снеге будет напоминать лишь влажная земля, с крошечными росточками зелёной травы, пробившимися навстречу ласковым лучам, несмотря на капризы природы.
Раньше это непостоянство меня раздражало, а теперь каждый день казался особенным. И неважно, светит ли на улице солнце или метёт метель, на сердце было по-весеннему тепло и радостно. И этими переменами я обязана Рэймону, его заботе, вниманию, нежности и, конечно же, любви. Он всегда мог найти для меня слова поддержки, подставить в трудную минуту крепкое мужское плечо. Вселить уверенность в то, что после житейской бури всегда наступит уютное затишье, дарящее покой и умиротворение.