Воскресшая (СИ)

— А по поводу писем мы с вами поговорим у меня. Прошу за мной! И в сопровождении монахинь матушка Беатрис стала подниматься на верх.
Со злостью посмотрев в спину удаляющейся Настоятельницы, служанка последовала следом.
В кабинете, как и вчера, было очень жарко. В нос ударил запах ароматного чая и сладкий ванильный запах выпечки. Горло в миг пересохло, и голодный желудок дал о себе знать.
Настоятельница сидела на своём месте. Морщинистое худое лицо не выражало никаких эмоций. Не дождавшись приглашения подойти, Маргарет приблизилась к столу.
— Маргарет, видите ли, вы находитесь в месте, где содержаться больные девушки и женщины. Наши методы лечения и ухода за ними немного необычны — неспешно начала Настоятельница. — Что касается Лорелеи Байе, у неё обострение недуга. И кроме как через применение силы, мы не сможем ей помочь. — промолвила она в мнимой беспомощности, разводя руки в стороны. — По поводу ваших писем не стоит утруждаться. Я сама в состоянии удовлетворить желание его сиятельства узнать о ходе лечения его жены. Затем придвинула к себе поднос с завтраком. Налила горячий чай и, откусив кусочек сладкой сдобы, с улыбкой посмотрела на Маргарет.
— Обожаю сладкое, особенно свежеиспечённое — пробормотала она, делая глоток горячего чая.
Через силу отведя взгляд, Маргарет проглотила слюну и сосредоточилась на возникшей проблеме. Она не собиралась сдаваться, если она не будет писать письма и сообщать о Лее, Кай Соранто убьёт ее сына. Она проделала огромную работу, чтобы узнать, в какой монастырь ссылают Лею. А также с трудом нашла Тессу.
Женщина присматривала за ее четырёхлетними сыном по приказу герцога. И втайне договорилась с ней, что она иногда будет присылать ей весточку о сыне. В городок Остен, который находится в миле от обители, на имя Марго Скоби. Ради этого она отдала Тессе купчую на свой маленький дом и все сбережения.
Скорее всего, она своего сына никогда больше не увидит. Была лишь надежда на письма. С их помощью она будет знать, каким он вырастет. Маргарет понимала, что находится между двух огней и идёт по тонкому лезвию. Для благополучия ее сына и возможность знать о нем хоть что-то, она должна убедить эту ведьму не только писать письма, но и отпускать в город. У нее нет другого выбора. Произнося коротко молитву про себя, она судорожно вздохнула и резко выпалила:
— Матушка Беатрис. Я не уверена, что его сиятельство примет ваши письма. Он ожидает их от меня. Я должна писать ему особым образом известные мне и герцогу. Отправлять я должна сама лично, из города что в миле отсюда.
Видя, что Настоятельница никак не реагирует, на ее жалкие попытки договориться, она заговорила о материальной стороне. Этой старой карге вряд ли понравиться потерять столь щедрого человека, как герцог Соранто, который заплатил баснословную сумму за нахождение Леи в этом склепе. Гонимая страхом поражения, она проглотила ком в горле. И с неимоверным усилием заставив себя говорить ровно, продолжила:
— Если герцог получит письмо от вас. Или же он поймет, что не я писала или отправляла, он приедет и заберет ее. А написать могу так, что вы даже не поймете как я донесла герцогу об этом. Также содержание герцогини в таких условия не приемлемо. Ей нужны лучшие условия, и я должна быть подле неё всегда. К тому же, милорд не знал, что у вас в обители находятся мужчины. Одно только это делает невозможным присутствие здесь герцогини. Его сиятельство думает, что в вашем монастыре только женщины, — быстро проговорила Маргарет. Ей казалось, что подступившее к горлу сердце от страха разорвется. Она боялась смотреть на Настоятельницу, которая с каждым словом мрачнела.
Маленькая фигура матушки Беатрис, замотанная в черный балахон сливалась с креслом. На черном размытом пятне выделялся ее колкий немигающий взгляд. Свет от свечей отплясывал в ее серых глаз. От этого было еще страшнее. Весь ее вид напоминал змею, которая, затаившись выжидала момент, чтобы наброситься на жертву. От жара камина ей стало дурно, голодный желудок сводил с ума. От страха тело покрылось испариной. Выбившиеся из незамысловатой прически волосы прилипли к вспотевшему лицу. Боже как же ей было страшно!
 
Она уговаривала себя не опускать голову, что бы не показать свой страх и отчаянье. Заставляла себя смотреть прямо в ожидании ответа.
Только чем дольше Беатрис молчала, тем сильнее дрожали руки. Что бы скрыть это и не выдать себя. Маргарет до боли сжала их в кулак и спрятала в складках платья.
— Вы полагаете, что можете мне указывать, как поступать в своей обители, — после долгого молчания, тихо прошипела Настоятельница, поставив чашку на место.
— Что вы, матушка Беатрис, — быстро заверила ее Маргарет, — Я хочу помочь вам, — и вот теперь настало время умаслить эту змею. Сделать вид, что она на её стороне. — Я готова умолчать о присутствии мужчин и готова предоставлять вам письма перед отправкой. Разумеется, чтобы ознакомиться с содержанием. И при вас же запечатаю его — доверительно пробормотала она.
Увидев, что Настоятельница смотрит на нее в ожидании, она кое-как успокоилась и спокойно продолжила.
— Я лишь смиренно прошу у вас дать мне возможность выполнить свой долг.
— Почему же тогда милорд не указал это в письме, раз это было его требованием? — с подозрением спросила Беатрис. Стараясь не издать облегчений вздох Маргарет мысленно поблагодарила Единого, что в своё время она подсмотрела письмо герцога. И со знанием дела проговорила:
— В письме было указано не мешать мне.
Что бы окончательно заверить ее, она склонила голову и покорно вымолвила:
— Поверьте, я не думала вам мешать. Просто я испугалась за свою хозяйку. Теперь я понимаю, что это моя хозяйка вынудила вас так поступить. Прошу прощения, что причинила неудобства.
Беатрис в раздумьях смотрела на служанку новоприбывшей. Она чувствовала ее замешательство и с наслаждением упивалась ее страхом. Она что-то скрывала, это было очевидно. Ну что ж, придётся ей пока уступить.
— Раз так, — решительно заявила Настоятельница — Я вам разрешаю перенести свои вещи в келью Лорелеи, — и резко вскинула ладонь, пресекая попытки Маргарет сказать, что там и для одного человека мало места. — Вы будите с ней рядом. Как и просили. — с мерзкой улыбкой добавила она.
— Письма вы будите предварительно показывать мне, а отправлять вместе с Инесс. Вы утром виделись с ней.
Вспомнив молоденькую монахиню, которая вела за собой мужчин, она не хотя, кивнула.
— Вы свободны, вашу хозяйку скоро приведут.
Поняв, что разговор окончен Маргарет поблагодарила ее и, поклонившись, вышла. Прикрыв за собой дверь, она громко выдохнула.
Вернувшись к себе, она собрала вещи. Скрутив постель вместе с тюфяком, она перенесла всё в соседнюю комнату. Комнатой это было сложно назвать, скорее каменный мешок. С одной стороны стояла узкая кровать напротив двуногий, узкий столик и сундук для вещей. Между ними не большая жаровня, а сверху маленькое зарешеченное окошко. Лею ещё не привели, и воспользовавшись ее отсутствием, она сложила свои вещи в сундук. Затем перетащила жаровню со своей кельи и поставила около подножья кровати Леи. Маргарет переставила узкий столик поближе к выходу, и воспользовавшись сундуком в качестве изголовья постелила себе на полу, напротив кровати. Удовлетворившись увиденным, она уселась на тюфяк в ожидании девушки.
В монастыре было очень тихо, хотя утро давно наступило. Маргарет знала, что здесь содержались только благородные леди. Женщины и девушки, которые так или иначе были неугодны своим мужьям, отцам и братьям. Они были сосланы в эту забытую всеми обитель.
 
Какая злая ирония их запихнули сюда силой, а Маргарет сама сослала себя. По другому она не могла поступить. За горькими раздумьями она не услышала приближающегося шума в коридоре. И подскочила от неожиданности, когда все те же мужчины с громким стуком толкнув дверь, затащили и бросили на кровать в полуобморочном состоянии Лею. Следом шла Инесс, неся большой кувшин с водой. Пропустив выходивших мужчин, она медленно вошла и поставила на стол воду. Затем повернулась к Маргарет. Не спуская с неё глаз, она кивком головы указала на всхлипывающую осипшим голосом Лею.