Дорога к озеру Коцит (СИ)

Присмотревшись повнимательнее, я увидел, что у них был один Путь, один на двоих. Связь их была крайне непрочна, но до предела фатальна. Простой отрыв одного от другого даже на миг означал смерть обоих. Это был странный, неестественный, но в тоже время какой-то неуловимо благородный симбиоз.
Я вонзил свой топор в грудь последнего дьявола. Элати уже победно встряхивала свои грязно-серебряные волосы. Последние отчаянные крики застывали в прохладном воздухе. Топоры довольно облизывали свои окровавленные щёки. Первый их бой в моих руках явно удался.
Я вновь перевёл подозрительный взгляд на отбивающую бессвязный такт руку. Та же, увидев бесславную кончину своих эмиссаров, изобразила упругий прыжок и исчезла из виду. А на том месте, где она располагалась, остался стоять чудовищных размеров дьявол, который от сапог до длинных волос был буквально усеян теми самыми чёрными цветами. В его руках не было оружия, только цветы, выглядящие одновременно нежно и почему-то очень опасно.
Этот представитель местного Ордена Цветов выглядел более чем серьёзно, в связи с чем я решил более не пренебрегать своими профилирующими способностями. Его Путь предстал передо мной тонкой, но крепкой паутиной. Даже я с трудом мог отличить Путь самого дьявола от Путей цепляющихся за него цветов. Но, различив его, я всё же ударил. Ударил сильно и наверняка. Но, увы, это вызвало лишь лёгкий толчок в сторону. Не сильно расстроившись, я дёрнул Путь наугад выбранного цветка. К некоторому удивлению эффект оказался примерно таким же. Разгадка такой неуступчивости в общем оказалась проста. Дёргая один Путь, мне невольно приходилось прилагать усилия, как если бы я одновременно работал с несколькими сотнями Путей. И Путей не самых слабых. Ну что ж, вероятно в очередной раз всё придётся решать весёлой сталью.
— Отличный букет, а, крылатая? — я, не спеша, пошёл вперёд. — Не отставай, а то я оборву его один.
— Да хоть оборвись, — огрызнулась, видимо уже навоевавшаяся леди. Однако, противореча своим словам, зашагала со мной в одной шеренге.
Цветочный воин между тем задумчиво улыбнулся и пошёл нам на встречу. И вот, когда до первого стального взмаха, оставались пересчитанные заранее мгновения, дьявол вдруг легко выбросил вперёд свои длинные толстые руки. Тысячи чёрных лепестков гневно-разбуженной стаей слетели с его, тут же потерявшегося в их плавно-бешенном метании, тела.
Лепестки бросились на нас, укутывая серо-мерцающим одеялом. И это одеяло было, увы, не мягким. Каждый дотянувшийся до меня лепесток нестерпимо обжигал, а порой и жестко резал обнажённую кожу. В голову ударил сладкий дурманящий запах, в рот попала заставляющая кашлять пыльца, глаза наполнились слезами. Я бросился в сторону, но лепестки, словно туча голодных насекомых, не отставали от меня ни на миг. А возможно их просто было так много, что мне уже, увы, не было суждено дотянуться до спасительного края этой жалящей клетки.
Я уже начал терять некоторые небезосновательные надежды на благополучное завершение наших странствий, но вдруг очередная порция нацелившихся на моё лицо обрывков цветов отлетела в сторону, гонимая лёгким порывом непонятно откуда взявшегося здесь ветра. Следующий куда уже более мощный порыв отогнал от меня уже почти всю приблизившую меня к панике компанию. А ветер всё дул и дул, разгоняя чёрные лепестки во всех известных направлениях.
Я обернулся. Шагах в двадцати от меня, гневно парила Элати. Сильными, широкими взмахами её крылья неумолимо гнали прочь чёрные осколки местной флоры. Смертоносные лепестки, словно испуганные птицы, суетливо разлетались во все стороны, не в силах парировать яростные аккорды ангельских крыльев.
Мои лёгкие упоённо заглатывали вновь относительно чистый воздух, а мой взгляд азартно искал нашего цветочного рыцаря. Сложно было что-либо разглядеть в хороводе метающихся лепестков, но в этот раз мне наконец-то повезло. На мгновение в чёрно-цветочном вихре промелькнули недоумённо-зелёные глаза. Этого мгновения мне хватило с избытком. Памятуя о том, что сдвинуть нашего врага-флориста с места крайне не просто, я решил не быть слишком требовательным и подойти самому.
 
Я с силой дёрнул свой Путь, в доли секунды притягивая себя к любителю цветов. В голову вновь ударил приторно-сладкий аромат чёрных бутонов, но мой топор уже нёсся к своей, заранее определённой цели. Я ударил туда, где было меньше всего едва не доконавших меня лепестков — по ногам. Взревев, сталь весело рубанула по незащищённому колену, вызвав у моего противника обескураженный крик. Он обреченно упал на покрытую цветами землю, а в следующий миг мой топор опустился на приютившую чёрный венец голову.
— Светлеет, мастер.
Элати явно устала от нескончаемого тумана. Уже несколько часов мы продирались сквозь его всё истончающиеся, но неисчезающие нити. И вот, наконец, белые волокна начали потихоньку покидать наше общество. А впереди неторопливо вырастала очередная стена, на этот раз не слишком высокая и к тому же имеющая вполне приемлемый проход.
— Зайдём, крылатая? — вопрос был исключительно риторический. Леди, вероятно, понимала это так же хорошо и не удостоила меня ответом. Впрочем, я на него и не рассчитывал.
Мы вошли под холодные своды просторной арки и, преодолев несколько десятков метров, вышли на небольшую и действительно относительно светлую площадь. К некоторому сожалению, мы оказались не одиноки в своём присутствии на ней. Более того, как виделось, мы чуть не опоздали, хотя не лучше ли бы было опоздать?
На площади шла казнь. В центре стоял грубо сделанный эшафот, на котором находились два дьявола. Один обречённо положил увенчанную редеющими волосами голову на широкую колоду, а другой с чёрной повязкой на лице меланхолично точил огромный топор с пятнами ржавчины на лезвии. Оба хранили умиротворенное молчание, словно заранее обо всём договорились и теперь не хотели оскорблять разговорами разворачивающийся ритуал.
Столь же молчаливыми были и немногочисленные зрители, в расслабленных позах стоящие вокруг эшафота. Взгляды их были лишены всякой заинтересованности в происходящем, но, несмотря на это, эти же взгляды были безапелляционно прикованы к участникам действия.
Наконец меланхоличный палач прекратил точить орудие казни и теперь оценивающе смотрел на обнажённую шею своего подопечного. Слегка дотронувшись острым лезвием до кожи обречённого, он поднял над головой топор и резко бросил его вниз. С глухим стуком отрубленная голова упала с эшафота и покатилась к ногам зрителей. Те же задумчиво смотрели на неё и, как казалось, не собирались расходиться удовлетворённые увиденным зрелищем.
— И зачем он вспомнил?
Оглянувшись, мы увидели немолодого, высокого дьявола, который недоумённо качал своей седой головой. В глаза бросилась его чересчур богатая одежда и пару перстней с огромными драгоценными камнями. Его взор был прикован к пустым глазам отрубленной головы. Впрочем, он довольно быстро перевёл его на своих невольных слушателей, — на нас.
— Ведь все давно забыли, а он вспомнил, — дьявол осуждающе взмахнул рукой, — и что в итоге? Правильно, — он одобрительно кивнул ангелу, — всё как всегда. В итоге выяснилось, что вспомнил зря. А ведь как радовался, когда, наконец, обрёл эту роковую память. Как смеялся над нами, сколько пошлых шуток слетело с его языка. А мы ведь в начале даже его не поняли. Казалось бы, ну вспомнил и вспомнил, что ж с того. Но ведь там где вспомнил один, вполне могут вспомнить и другие. Нет, ну я же прав? — дождавшись моего утвердительно-равнодушного кивка, он продолжил. — А других ведь может оказаться достаточно для того, чтобы они вспомнили что-то ещё, а потом ещё и ещё. А это, на мой взгляд, уже многовато. Но мне кажется, он всё же понял, что не прав. И он не осуждал нас. И даже в чём-то согласился. Но, наверное, уже было слишком поздно. Вы как считаете?
— Наверное, — я не сильно вник в перипетии местных взаимоотношений. — А не подскажете, как поскорее забыть это место?