Дорога к озеру Коцит (СИ)

Тогда я ещё не был Хозяином Пути, а был вполне рядовым Мастером Ордена. Я совершал небольшое путешествие с крайне мирной миссией. У одного моего не то чтобы друга, но в целом неплохого знакомого была свадьба, на которую он меня любезно пригласил. Не желая огорчить его отказом, который, честно говоря, мне весьма импонировал, в связи с тем, что в то время я был целиком поглощен повышением своего мастерства, я отправился в путь.
Демон напал на меня в первый же день моей дороги. Жёсткий неожиданный удар заставил меня испытать краткий, но буквально парализующий приступ панического страха. В те годы я подсознательно боялся этой, наверное, неизбежной встречи. Боялся столкнуться с этим непонятным мне существом, априори обладающее умением, на которое я тратил все свои сознательные годы, стараясь достичь совершенства. Великий дар, который растрачивался на их, проклятые огнём, игры.
Однако ненависть быстро вытеснила страх. Я пропустил ещё один тяжёлый выпад, но к следующему я был полностью готов. Уже через несколько секунд боя я понял со спокойной уверенностью, что этот демон мне не соперник. Схватка не заняла более пяти минут и, стоя над первым своим подобным трофеем, я громко хохотал в наступающую ночь. Это был один из немногих моментов, когда я был так искренне счастлив. Тогда я обрёл до сих непрошибаемую уверенность в своих силах. Правда, увы, не всегда это шло мне на благо.
Вспомнил я эту веху своей насыщенной жизни, скорее всего, во многом для того, чтобы вновь ощутить эту пьянящую уверенность в собственной непобедимости, когда ты даже не допускаешь возможности поражения. А сейчас я, как это не печально, допускал. Это был абсолютно равный мне соперник, а значит очень сильный, очень хитрый и крайне опасный. Это был я сам в обличии демона. Но отступить я не мог, а потому лишь прибавлял и прибавлял свой и без того уже почти бег, а не шаг.
Это место было похоже на останки какого-то древнего и, возможно, даже в меру могущественного Ордена. И останки эти расходились в радиусе не менее чем на километр. Облезлые осколки когда-то могучих стен, невысокие курганы валунов, открывавшиеся взгляду вместо стоявших здесь ранее устремлённых ввысь гордых башен. В своих скитаниях я не редко встречал подобные развалившиеся памятники былого величия. Из тех же скитаний я вынес, в том числе, и ещё одно полезное знание. Подобные места являлись прекрасной ареной для долгой, умной дуэли, именно то, что было нужно демону. Демон дорог терпеливо ждал меня в этих руинах, и я покорно шёл на это рандеву.
— Дальше я пойду один, крылатая, — я не отрывал взгляда от дразнящих меня руин, — там ты будешь только мешать.
— Как угодно, мастер, — Элати остановилась возле меня, — только скажи мне одну вещь. Что мне делать, если ты не вернёшься со своей битвы?
Вопрос был законный, и ответить на него пришлось. Я посмотрел в надменные золотые глаза ангела. — Умри с честью, — лучшего совета я, пожалуй, дать не мог.
В ответ леди лишь презрительно усмехнулась и направилась к плеяде стоявших неподалёку деревьев, а я вновь перевёл взгляд на манящие развалины.
Я знал, что демон не будет бить издалека, оттягивая удовольствие, и в связи с этим начало моего пути до места битвы было почти медитативным, однако уже за несколько десятков метров до цели, я приготовился к отражению любой атаки.
К облегчению, смешанному с лёгким разочарованием, её не последовало, и я беспрепятственно вошёл на нашу импровизированную арену. Удара не последовало и тут, меня встретила лишь нервно звенящая тишина. Обрывок случайного ветра скользнул по моей крепко сжатой руке, невольно расслабив давление на стиснутый до боли эфес. Под ногу попался небольшой камешек, заставив меня чуть пошатнуться и беспокойно оглядеться по сторонам. Я сделал несколько коротких, тихих шагов в глубь каменного пейзажа и прижался плечом к останкам бывшей стены. Осколок прошлого ответил на моё прикосновение тревогой и прохладой. И ещё ни одного востребованного мною звука не нарушило печальное молчание этих мест.
 
Я решил аккуратно пройти всё наше вероятное поле битвы по кругу, осмотреть местность, познакомиться с ландшафтом и, возможно, увидеть какие-либо следы врага. В процессе осуществления данного мероприятия, я пришёл к логичному заключению о том, что увиденная мной местность навевает тоску, ландшафт в целом однообразен, а следов врага обнаружить, увы, не удалось. Не могу сказать, что все эти открытия сильно меня опечалили, но определенный, не самый лучезарный осадок остался.
Демон всё ещё не подтверждал своего вероятного присутствия, что накидывало в мою душу ворох некоторых сомнений, связанных с самой возможностью этого присутствия. Эти сомнения яростным ветром разметал лёгкий шорох сбоку от меня. Ударил я ещё раньше, чем повернулся и увидел в кого бил. Когда мой взор всё же снизошел до объекта приложения моих немалых сил, то я обнаружил, что на одном из равнодушных камней появилось индивидуализирующее его среди других пятно, состоящее из кровавых лоскутков мяса и серой шерсти. Вся картина свидетельствовала о том, что какой-то местный зверёк явно не вовремя вышел на запланированную послеобеденную прогулку.
Что и говорить, нервы мои были на пределе. В любой проклятый момент я мог превратиться из условного охотника во вполне реальную жертву. Позади раздался ещё один шорох, и ещё одно красно-серое пятно дополнило действующий пейзаж. Рисковать я не собирался, и, если для собственного спокойствия придётся превратить в желе всю местную фауну, я это сделаю без раздумий.
Постепенно я начал углубляться в молчаливую чехарду заросших руин, тщетно пока стараясь отыскать моего приятеля-игрока. Неожиданно, я увидел перед собой, волей огня, практически целое строение. Оно, как и всё вокруг, заросло и немилосердно потрескалось, но всё же замысел архитектора был вполне заметен в отличие от наблюдаемой мной до сих пор кучи обломков. Здание было низким, чуть выше меня, без острых углов и с парой узких прорезей вместо полноценных окон. Несколько заинтригованный я подошёл к нему вплотную в поисках входа.
Вход обнаружился довольно быстро, он представлял собой небольшую дыру в основании и для того, чтобы пролезть в неё, пришлось изрядно согнуться. С честью справившись с этой преградой, я очутился в маленькой, абсолютно пустой комнате с низким, заставляющим пригнуть голову потолком и замысловатой игрой, прорывающегося из прорезей в стене света.
Эти несколько отрядов света, отчаянно борющиеся с армадой тьмы, дарили случайному зрителю возможность увидеть на одной из стен проскальзывающую в их атаках надпись. Я подошёл ближе и прищурился, — это оказались грубо и небрежно вычерченные стихи.
Забытые сны развлекаются ложью,
Печалит костры ожиданье войны.
Сменяется ласка неузнанной дрожью,
Играют дороги — пусты и пьяны.
Вероятно, прошлый обитатель позабытой временем кельи, выбивший из камня этот крик души, был неисправимым и непонятым среди своих романтиком. А может ещё и гуманистом, что в те далёкие времена тотальных войн практически равнялось предательству. Хотя, надо признать, что каждое его слово было правдой. Вся эта жизнь была наполнена обманом, изменой, нескончаемой войной. И мы окунаемся в них, не зная и не ища чего-то лучшего, и нам это нравится. Нравится, не думать о том, что мы можем быть не правы, о том, что всё могло бы быть немного иначе, немного честнее, немного справедливее. Что можно разбить, давно уверенно стоящие за нами тотемы золота, славы, власти. Всёго того, что несгибаемо влечёт за собой, и от обладания чего ты уже априори становишься правым. А потом тебе уже наплевать и на правду, и на сомнения, ты просто идёшь, берёшь и хохочешь, не замечая грязь, покрывшую твою душу. Не замечаешь ни на себе, ни на других. А другие не видят её на тебе, они видят лишь тебя — сильного и правого и хотят, чтобы ты стал отражением в их покрытом рубинами зеркале.
И каждый из нас несёт над своей гордо поднятой головой ореол личной истины, истины единственно верной и убивает, если кто-то позволит себе сомнений в этом. Хотя убивает редко, но хочет убить всегда. А потом мы умираем, и наша смерть, смерть нашей, такой чудесной, такой важной правды не меняет абсолютно ничего. Просто появляются другие, и отныне они становятся теми, кто прав.