Дорога к озеру Коцит (СИ)

— Я рад видеть друга моего отца, — низким, несколько грубым голосом вымолвил он. Глаза его, однако, при этих словах не теряли настороженного выражения. — Наш клан готов предложить тебе, Странник, а также твоему спутнику кров и пищу, если вы устали или голодны.
Я благодарно кивнул. Насчёт крова не знаю, а вот перекусить действительно не помешало бы.
— Мой воин сообщил, что у тебя есть просьба ко мне, — между тем продолжал Заор, — говори же, Странник, и ради памяти моего отца и твоего друга я постараюсь её выполнить.
— Позволь и мне в свою очередь поприветствовать вождя славного клана Горных змей, — бесы любили несколько торжественный слог, — поблагодарить за гостеприимство и, дабы не отнимать твоего драгоценного времени, сразу перейти к сути моей просьбы. Так сложилось, что мне и моему спутнику необходимо как можно быстрее преодолеть эти, благословенные огнём, горы. Не согласишься ли ты дать нам хорошего проводника, который мог бы показать кратчайший путь на ту сторону скал. В этом случае наша признательность не будет знать границ.
Заор задумчиво покачал головой, взгляд его стал не по-доброму хитрым.
— Пойми, Странник, в любое другое время я дал бы тебя проводника в тот же миг, в который ты о нём попросил, но ты заглянул к нам в неспокойные дни. У нас идёт кровавая война с презренным кланом Каменных цветов, и каждый воин у меня на счету. Я помню тебя, дьявол, ты владеешь странными силами, неподвластными нам. В память о моём отце и своём друге ты мог бы помочь Горным змеям одержать победу над нашим врагом и тогда, клянусь скалами, я дам тебе лучшего проводника в этих горах, — и он со смесью призыва и небольшой тревоги посмотрел на меня.
Я быстро думал. Подобного предложения я надо признаться не ожидал, и оно ставило меня перед серьёзным выбором, который необходимо было сделать в течение нескольких минут. Весь вопрос упирался во время. Войны с бесами я не слишком боялся, так как по опыту знал, что племена их не очень многочисленны и вряд ли в войне участвуют больше пяти-шести сотен с одной стороны, и крайне сомнительно, что среди них будет достойный меня противник. Но сколько могла занять эта война? Не быстрее ли было бы самому попытаться найти, так необходимый нам, проход?
— Ответь, вождь, — высказал я свои опасения, — на какой срок ты рассчитываешь на мою помощь? К сожалению, как я уже говорил, времени у меня и моего спутника не очень много, и каждый день промедления будет нам словно проклятие пламени.
— Не беспокойся о времени, Странник, — Заор посредственно-тонко улыбнулся, — война длится уже немало дней. Но завтра, лишь только вулканы пробудятся огнём, наши войска должны сойтись в решающей битве. Лишь на один день ты будешь вынужден задержать свой путь. И в этот день ты поможешь и мне, и себе.
— Хорошо, — день ничего не менял, а проводник, как ни крути, не помешает. — Завтра, Заор, я пойду на битву вместе с тобой и сделаю всё для твоей победы.
Вождь бесов удовлетворённо кивнул.
Ночь я и Элати провели в специально отведённой для гостей пещере. Не сказать, что там было так же удобно, как в родном замке, но присутствовали и относительная чистота и столь же относительный комфорт. На ужин, как ни прискорбно, были тушёные змеи, и если я перенёс эту трапезу вполне спокойно (и не такие вещи приходилось есть за время моих путешествий), то Храм Светлой Стали явно приучал своих членов к более классической пище. Элати так и не смогла перебороть себя, и ей пришлось довольствоваться тем, что мы на всякий случай взяли с собой. О судьбе же нашего ящера я мало волновался, — ездовые ящеры существа весьма флегматичные, и ко всем прочим своим достоинствам могут прибавить возможность обходиться без пищи и воды достаточно продолжительное время, вплоть до десятка дней.
Вскоре стемнело. Уставшая за этот долгий день леди, так и не расстающаяся со своим плащом, который, впрочем, лучше любого меча сохранял ей жизнь, уснула, подложив под голову сумку. Костёр мы не разжигали, и наступающая темнота плотно окутывала её тело. Я вдруг подумал, как ей должно быть страшно здесь, вдали от родных земель, посреди дьяволов, бесов и ещё огонь знает кого. Вероятно, в её груди бьётся очень храброе сердце, раз она решилась на подобное. Видимо она крепко верила в то, на что шла. И уже одно это заслуживало и уважение и поддержки, пусть даже это был, проклятый пламенем, ангел. Постепенно и мои привычные к темноте глаза начали всё чаще смыкаться. Ну, оно было и к лучшему, завтра по всему предстоял нелёгкий день.
 
Проснулся я от назойливого шума и многочисленных неразборчивых криков. Какое-то время мне удавалось сопротивляться этим ожидаемым убийцам утренних сновидений, но развязка была предопределена. Я встал и выглянул из пещеры. Вся площадь была заполнена бесами. В основе своей насколько мне позволяли понять глаза, это были воины. Клан Горных змей собирался на битву, которая должна была увековечить его имя, и мне, надо думать, придётся сыграть в этом немаловажную роль.
Я не сильно ошибся в своих предыдущих оценках численности войск бесов. Вождь собрал под свои знамёна, а вернее будет сказать статуи, не больше полутысячи воинов, и теперь они пытались создать некое подобие порядка в своих рядах. Получалось, правда, не очень, всё-таки дисциплина горцев оставляла желать лучшего, но, тем не менее, по прошествии часа я наблюдал уже что-то похожее на боеспособную единицу. Если враждующее племя не сильно превосходит Горных змей по численности или умению, всё должно было пройти гладко.
— Тебе придётся остаться здесь, леди. В суете сражения вполне может оказаться так, что откроется твой истинный облик. Я думаю, к вечеру мы закончим, — Элати ходила очень тихо, но у меня был прекрасный слух.
— Резонные слова, мастер, хотя я и не испытываю от них восторга, — что мне нравилось в моей спутнице, так это объективная оценка ситуации. — Здесь так пыльно.
— Терпение, крылатая, проводник нам нужен, дорог здесь тысячи, а время слишком равнодушно к нашим, возможно, несколько частым просьбам.
Уже спустя пару часов после этой короткой беседы я шагал рядом с Заором по крутым склонам горных дорог. Позади нас шествовала его «великая армия», как он сам её называл. Нет, я не могу сказать, что их вид вызывал снисходительную улыбку, воины они были в принципе неплохие, а многочисленные боевые змеи придавали войску особый колорит. Но всё же вид невысоких бесов, карабкающихся по горам, при практически полном отсутствии какого-либо построения вызывал невольную улыбку.
По дороге, отчасти, чтобы занять себя, отчасти, из реального интереса, я расспрашивал вождя о противнике. Выслушав обязательный поток проклятий на их рогатые головы, я всё же узнал, что если Горные змеи научились приучать и использовать в войнах боевых змей, то Каменные цветы преуспели в иной области. Исходя из изложенного следовало, что они были лучшими пращниками в этих местах. Этой науке они обучались с детства, и к достижению более-менее зрелого возраста достигали в ней максимально возможного совершенства. Вождь поведал мне, что лучшие из них сами отбирали камни для метания и даже ставили на каждом из них собственное клеймо, чтобы враг всегда знал, чья меткая рука поразила его. Помимо этого оказалось, что племя противника, по словам Заора, отличалось также определённым умением в работе с камнем. Для несильно щедрых на похвалы соседям бесов, это был изрядный комплимент, из которого можно было сделать вывод о том, что враг достиг в создании каменных скульптур огромного мастерства.
— А из-за чего война, вождь? Что стало причиной вражды двух столь достойных кланов? — я решил, чем больше информации, тем лучше.
Признаться я думал, что Заор вновь начнёт твердить про оскорблённую честь или что-нибудь о воле Великого Пламени, однако тот приятно меня удивил.
— Вода, Странник. Вода и пища, — на лице беса скользнула грустная улыбка. — В этих местах они встречаются не так часто, как хотелось бы, а прямо на границе наших территорий находится прекрасное озеро, полное рыбы. Пока был жив мой отец, нам как-то удавалось делить этот источник. Но, после его смерти, Каменные цветы потребовали себе гораздо больший кусок, чем имели раньше, практически всё. Я не отдал, и началась война. Не скрою, победа отдалилась от нас, и твоё появление вселяет новую надежду в меня и моё племя.