За пределом (том 3) (СИ)

Только действительно умные понимают, что дело отнюдь не в возрасте. Что даже шестидесятилетний может быть обычным шкетом, а двадцатилетний состоявшимся мужчиной.
Но этот к таким не относился. Он боялся и ненавидел меня за то, что я был куда моложе него, но при этом имел силу и власть, с которой он был не в состоянии спорить.
— Ладно, я понял, и чего надо теперь картелю?
— Вы отказали вчера девушке в работе. Она подходила под вакансию, но получила отказ. Я бы хотел знать, почему.
— Это девчонка? Почему я вообще должен объяснять, с чего ей дали отворот-поворот?
— Не должны. Однако я настаиваю, чтоб вы приняли её.
— Настаиваешь?
— Да, всё верно.
— Мне? Ты, сопляк, который ничего в жизни не добился, будет мне указывать, что делать? — усмехнулся он, при этом довольно агрессивно.
— Да, вы правильно всё поняли, — кивнул невозмутимо я.
— А не пошёл бы ты нахуй тогда?
Это был сложный случай. Не могу не восхититься смелости этого человека. Он до последнего супротивился картелю, пока речь не дошла до его жизни. И сейчас он пытался отстоять своё право на свободу, как это делал и я. Я могу его понять, его злость и агрессию.
Но вот нахуй меня посылать было лишним.
— Понятно… — пробормотал я лениво, вытаскивая пистолет и накручивая на него глушитель. Я верю в свою безнаказанность, потому могу действовать и грязно. — Значит, договориться у нас не получится. Но даже не это меня раздражает. Ваша чванливость, тупая, как и ваш мозг, мысль, что раз вы старше меня, то имеете больше прав — вот что действительно раздражает. Но позвольте показать, что вы в корне не правы.
Я говорил спокойно. Потому что тому, кто хозяин положения, не обязательно поднимать голос на другого.
— Если ты…
Грохнул выстрел. Через глушитель, конечно, но всё равно громкий. Стопка бумаг, что лежала на его столе, взлетела вверх и теперь быстро осыпалась, словно осенние листья, когда в них попала пуля.
Мужчина вжался в кресло, словно пытаясь отодвинуться от стола обратно. Буквально через секунду к нам заглянула девушка, наверняка тоже испуганная.
— У нас всё в порядке, — обернулся я к ней. — Верно?
— Да, в порядке. Иди, Надя, — надо признать, держаться он умеет. Сказал это относительно уверенно.
— Да, — пискнула та и спряталась за дверью.
— Итак, — подождал я несколько секунд. — Я прошу не сильно много: принять девушку на работу. Не прошу облизывать её или платить больше, делать подарки или одаривать особым вниманием. Просто дать ей это место и возможность работать как всем. Ребёнок проблемой не будет.
— Она ничего не умеет, — недовольно, но куда менее уверенно пробормотал он.
— Умеет. Чего не умеет, тому научится.
— Я должен терять за это деньги?
— Я могу убить вас прямо здесь, и мне за это ничего не будет, — спокойно возразил я, на полную пользуясь своей властью. — Работа по сравнению с вашей жизнью слишком маленькая плата, как мне кажется.
— Щенок… не будь ты…
— Не будь я из картеля, то что? Вы бы стали смелее? — усмехнулся я. — Какая у вас избирательная смелость.
— А если я откажусь?
Думаю, надо продемонстрировать ему, что будет. Потому я встал со стула и обошёл стол, приближаясь к мужчине. Тот вновь вжался в спинку, немного отодвигаясь от меня. Я подошёл едва ли не в плотную, после чего направил пистолет ему прямо в лицо и выстрелил.
— НЕТ! — вскрикнул он, закрыв лицо руками и сжавшись.
Но я выстрелил правее его головы.
У меня не было реальной власти, была лишь сила. А это всё же немного разные вещи. Однако даже так, я думаю, что доступно объяснил ему то, что хочу сказать. В конечном итоге, какой бы у меня ни был возраст, решает всё страх, который стирает все границы. И в его глазах я теперь вижу, что он смотрит на меня не как на молодого ублюдка, а как человека, кто сильнее него.
— Я думаю, что этот вопрос решён. Потому что вернись я сюда ещё раз, и закончу его прямо с входа.
Не решу без разрешения, но ему знать это не обязательно.
— Я понял, — сказал он напряжённо.
— Тогда я позову её сюда, и вы устроите её. Но, — я внимательно посмотрел ему в глаза, — не дай бог она пожалуется, что на ней отыгрываются за сегодняшнее…
 
Больше ничего и не требовалось. Я вышел обратно в комнату, где меня ждала Саки, и кивнул ей. Секретарша больше не рыпалась и не пыталась возмущаться.
Неприятно признаваться, но вёл я себя под стать всему этому малолетнему быдлу, что, почувствовав силу, начинает качать права. Однако если иначе вопросы люди решить не могут, почему бы и нет? Никто не тянул его грубить мне и никто не заставлял пытаться ткнуть меня в мой возраст.
Уважение к собеседнику вне зависимости от того, кто он — такую простую вещь все почему-то забывают.
Я дождался, чтоб всё было подписано прямо при мне, после чего вместе с Саки вышел из этого офиса. По идее, она должна была быть рада, что её приняли. Но выглядела она запуганной не в последнюю очередь из-за меня.
— Не бойся, я бы его не убил, — не знаю к чему сказал я, когда мы спускались.
— Я знаю. Просто я тебя боюся немного. Ты бы ведь его не убил, да-а-а? — протянула она, потянув меня за руку свободной ладонью и пытаясь заглянуть мне в глаза.
— Не убил. Но припугнуть его стоило, так как человек думал, что весь мир вокруг него крутится.
— Но это же мы пришли просить его принять меня.
— Мы пришли требовать. Но да, мы. Ты и сама понимаешь, что в этом мире всё решает сила. Я не считаю чем-то плохим его сопротивление. Более того, я бы его уважал за него, но он пытался унизить меня. Ткнуть, что я слишком молод и за счёт этого имею меньше прав. Забавно, но именно это он и пытался мне показать.
— Может он был зол на тебя до этого, м?
Был. Но это не меняет сути проблемы.
— В любом случае, надо просто проявлять уважение к людям, хотя бы элементарное, Саки.
Мы вернулись домой, где я сразу спустился к Джеку.
— О, ты уже тут как тут, — обрадовался он.
— Ты узнавал по второму этапу? — с порога спросил я.
— Нет ещё, а что? Срочное что-то?
— Нет. Но хотел спросить, сколько бы ты мне дал лет?
Он окинул меня взглядом, пытаясь оценить меня.
— Ну знаешь, мне сложно судить, так как я знаю твой возраст, но дал бы… не знаю, семнадцать или восемнадцать лет. Так где-то. По поведению ещё бы старше дал.
— Отлично, — кивнул я. — Если будут спрашивать, сколько мне лет, говори восемнадцать, понял?
— Окей, без проблем. А что, боишься, что сыграет свою роль именно возраст?
— Не факт, но всё же. Что бы кто ни говорил, но восемнадцать лет воспринимается принципиально иначе, чем семнадцать.
— Но потом все всё равно узнают правду, сколько тебе, — заметил Джек.
— Но тогда они уже будут судить обо мне по поступкам, а не по возрасту, что важно.
— Ну… хорошо. Да, хорошо, я понял, без проблем, — кивнул он.
Ближе к вечеру мне позвонил Бурый и сказал, чтоб я подъехал к нему. Меня вновь забрал Француз, который был не рад мне, почему мы и промолчали всю дорогу. Вновь блокпосты, вновь куча охраны, с той лишь разницей, что всё было залито светом. Честно говоря, я боялся, что Бурый всё прознал, и теперь меня везли казнить, так как не часто мы собираемся вечером. Чувствую, что чем дальше, тем чаще я буду волноваться по этому поводу — предатель всегда живёт в страхе.
Но это так и осталось моим страхом, не имеющим к реальности никакого отношения.
Более того, даже мысля здраво, я бы никогда не предположил, куда и что мы едем делать. А именно…
— НАЖИРАТЬСЯ, НЮХАТЬ, БУХАТЬ И ТРАХАТЬСЯ!!! — взвизгнула Гильза, прыгая на месте и хлопая в ладоши в тот момент, когда мы вошли. Я даже замер на месте, пытаясь сообразить, что сейчас услышал. Удивительно, но здесь все были оживлены. Пуля, Гребня, Панк и Гильза были слишком активны, и не чувствовалось обычной напряжённости.
— О, приехали! — обрадовался Бурый. — Ну наконец-то, давай, Шрам, собирайся, мы едем нюхать и ебаться.