Будни самогонщика Гоши (СИ)

– Не понимаешь, глей, молод еще. Есть в женщине такое, что поймет только опытный мужчина. И красива она тоже. По-своему. Хоть и непривычно.
– Запал? С первого взгляда?
– Еще как! – он схватил меня за руку. – Знаешь, как мама Мюи умерла, у меня ни одной женщины не было. Хрымки из деревни не в счет, – уточнил феодал. – А вот чтоб душа пела…
– Для благости души телу надо переспать с красивой бабой, а не хрымкой из деревни. Понимаю. Духовное дорогого стоит.
– Да нет же… В жены взять ее не смогу, я же брент и ант. А вот другом стать, холить ее, ублажать…
– Блажь – правильное выражение. И, здается мне, ты, дорогой тесть, не вполне понимаешь, кого хочешь пустить себе в дом.
– Кого же? – Клай аж дышать перестал, боясь услышать что-то непотребное про Настю. Наверно, был готов влепить затрещину будущему зятю.
– Начну с того, что отец у нее – тысяцкий. Она, по твоим понятия, не наложница и не просто благородных кровей, но куда выше тебя. Не веришь? Зови судью Мюррея, подтвердим.
– Ого…
– Я, кстати, служил под началом ее отца. В далекой стране. А попасть в нее можно только с помощью Веруна.
– Тем же путем, что ты попал?
– Примерно. Верун был дружен с моим дедом. Проблема в том, что туда больше не вернуться. Божье волшебство, знаешь ли. Оно изменчиво. Кроме того, Настя потеряла память. Ей двадцать четыре. А она думает – шестнадцать. Не знает, как очутилась здесь.
– Чудеса какие-то рассказываешь…
– Это еще не все. Или хватит, чтоб отговорить тебя оставить Настю?
– Не отговорил. Продолжай.
– Сюда она попала с двумя очень опасными типами. Одного я убил. Второй где-то бродит. Он – любовник Насти. Будет ее искать. Зовут – Артур. При себе имеет оружие, такое же, как у меня.
Вместо того, чтобы спросить – как найти Артура, как от него защититься, а лучше – убить, Клай простонал:
– Она его любит?
– Ты чем слушал?! Ушами или… – я махнул рукой ниже пояса. – Она не помнит его! Все равно, что ни разу не видела. И меня знает только по Мульду. Ей кажется, что раньше мы не встречались.
– А встречались?
– Да. И она меня отшила, если тебе интересно.
– Во как… А у меня есть шанс? Гош! Почему ты смеешься?!
– Есть-есть. Но при одном условии. Сажаем рощу Веруна. Над речкой на холме. Тогда мне не надо двадцать динов. Или Настя едет в Кирах. Найду ей место на кухне. Может, самогон гнать будет, там решим.
– Дочь тысяцкого в кухарки? – возмутился Клай. – Но и с рощей – извини. Где роща, там и верьи. Ребенок забрел случайно, ветку сломал – смерть.
– Верьи и помогать могут, если с Веруном дружить. Нести ему угощение, убирать валежник и сухие листья в роще. Он добро помнит и добром отвечает. Хоть и вредный порой бывает, не отнять. А за детьми – приглядывайте. Если не можете объяснить, что в верунову рощу вход закрыт, что вы за родители? Таким нельзя иметь детей. Ладно. Ужином угостишь? А то нам с Настей утром в дорогу, в Кирах.
– Пятьдесят динов! – взвыл Клай.
Мои воины и дворня брента на нас озирались. За что торг идет?
– Роща. И ни дука меньше. Это последнее слово. Или больше ее не увидишь.
Ни о чем не договорились. Впрочем, ужина это не отменило.
Клай сидел от меня по правую руку, Мюи – по левую. Настю тоже пригласили, но на дальний конец стола, между воинами. Они отпускали шуточки и, скорее всего, щипали под столом за джинсовые ляжки. Коль не во главе стола – не леди, терпи.
Брент, увидев страдания Насти, крутился на кресле, будто ему в штаны попал горячий уголь. Я делал вид, что ничего не замечаю, и вовсю шептался с невестой. Та вместо любезностей расспрашивала о Насте. Слова милые, а между ними проскакивает ядовитое: прирежу обоих. Пришлось изобразить капитуляцию.
– Дорогая! Ты права. Я провинился перед тобой.
– Ты входил в опочивальню к этой самке пырха?!
– Хуже. Туда собрался твой отец.
Она немного успокоилась. Хрымкой больше у папы, хрымкой меньше… В порядке вещей.
Пришлось рассказать правду – в том объеме и в той интерпретации, что услышал Клай.
– Дочь тысяцкого? – Мюи выделила главное. – Так он захочет жениться на ней!
 
– Захочет. Но не сможет. Я ему поставил условие: роща Веруна. Он отказался. Завтра увожу Настю в Кирах.
Что интересно. Она – не наложница, не рабыня, не собственность, не домашнее животное, как Буренка или Бобик. Но никому даже в голову не пришло оспаривать мои права. Коль я привез женщину, то могу ее и увезти. Куда заблагорассудится. Вот убить или изнасиловать – нет. Мюррей меня осудит, невзирая на братство по алкогольному бизнесу.
Мюи замолчала надолго. Что-то обдумывала. После ужина утащила отца в сторону. Там они яростно шептались. Поссорились. Потом вроде пришли к консенсусу.
«Узнать, что они говорят?»
Я давно понял, что Биб подслушивает мои мысли. Самые громкие – точно. И способен видеть, слышать и так далее моими органами чувств. Порой неприятно, потому что он не только мой слуга, но и доверенное лицо вредного дедка.
«Сейчас узнаем. У меня есть догадка».
Когда Мюи отлепилась от Клая, ее смуглое личико сияло торжеством. И хитростью.
– Прогуляемся?
– Конечно, милый. У меня прекрасная новость: отец согласен на рощу.
– А ты согласна на мачеху?
– Да! Пусть она будет мне мачехой, а не наложницей моего мужа.
Иногда одно другому не мешает, но я не стал высказывать пошлость вслух. Что Клай на четверть века старше Насти, ничуть не смутило Мюи.
– Тогда пойдем в деревню. Соберу Дюльку, других хрымов. Им рощу сажать.
– Гош! Сейчас август. Деревья сажают весной или осенью.
– Волшебные – круглый год.
Могли оседлать коровок, но идти чуть больше меры. Отправились пешком. Опускался теплый августовский вечер, прорезались первые звезды. Я держал Мюи за руку, и так было хорошо…
Разговаривали о пустяках. Потом просто молчали.
Меня беспокоило только одно неизвестное в уравнении – Артур.
Он скоро узнает, что прохода нет. Верун не поленится сообщить мне о визите человека с амулетом в рощу.
Бандит поймет, что путь домой отрезан. Начнет приспосабливаться к местным условиям. Он – не самогонщик, но приноровится, уверен. Соберет информацию. Узнает о неоодинарном глее Гоше, сложит один плюс один и меня вычислит. Если оставит при себе амулет – Биб засечет его появление. А у Артура, судя по брошенному в палатке подсумку, при себе автомат Калашникова или что-то подобное, с крупными магазинами. Из него снять человека с метров двухсот – большого ума не надо. Мой ручной призрак за двести метров не учует враждебную магию – далеко.
С другой стороны, у Артура нет причины немедленно убивать меня. Если он прибыл по заданию цыган, то предъявить мой скальп и получить вознаграждение не выйдет – прохода в Россию нет. Месть, что увел Настю? Вряд ли. Судя по рассказу будущей тещи, он просто использовал ее, чтобы выйти в Мульде на меня. Трахал по случаю, понятное дело. Тут скорее Клаю надо опасаться, ведь у него – артурова мягкая игрушка.
– Если твой отец сделает сегодня предложение, тоже надо ждать год?
– Бывают исключения. Например, если невеста – не девица.
– Я не пробовал проверять, извини. Думаю – не девица. Но, наверно, нужно ее согласие? Настя пока еще думает, что находится в турпоездке, и ей всего шестнадцать лет.
– Отец уверен в успехе. Да и куда она денется?
– Для начала будет проситься домой к маме и папе, школьным друзьям.
Восемь лет – это зря я так приказал. Поторопился, хватило бы года. Не было времени подумать. Просто Настя уже поднимала пистолет. Могла пальнуть – в меня или в Нирага. Не стрелять же в нее! Выбрал более гуманный путь.
Еще раз. Никто ее сюда не звал. Она пришла с бандитами. Сама схватилась за ствол. Все. Моя совесть чиста.
– Это в ее и твоем мире делают такие вещи? Как ты сюда принес? Как же ей будет не хватать велосипеда!
– А также айфона, интернета, социальных сетей, косметики, туфель на шпильке, рэпа, тусовок с пивом и легкой наркотой, прокладок с крылышками. Не спрашивай – что за крылышки, слишком долго объяснять.