Что моё, то моё

Ингвар улыбнулся. Ингер Йоханне не понравилось, как изменилось выражение его глаз.
– Забудь об этом, – посоветовал он. – Выглядит чересчур таинственно. У меня есть для тебя кое-что более интересное. Астор Конгсбаккен жив.
– Что?
– Да. Ему девяносто два года, и он живёт со своей женой на Корсике. У них там дом, виноградник. Я хотел узнать, жив ли он. Поискал немного и обнаружил, что он оставил государственную службу около двадцати лет назад и перебрался на Корсику, где и живёт до сих пор.
– Я должна поговорить с ним!
– Ты можешь попробовать позвонить ему.
– Может быть, у тебя и номер телефона есть?
Ингвар усмехнулся:
– Нет. Но ты можешь позвонить в справочную, попробуй. Насколько мне известно, с головой у него всё в порядке. Вот ноги отказывают.
Ингвар медленно поднялся, пытаясь не разбудить мальчика. Он поправил плед и вопросительно взглянул на Ингер Йоханне. Она равнодушно кивнула и принесла вещи Амунда из спальни.
– Я верну плед завтра, – сказал он и попытался забрать сразу всё.
– Хорошо, – тихо ответила она.
Он переминался с ноги на ногу и смотрел на неё. Головка Амунда лежала на его плече, малыш говорил что-то во сне. Соска упала на пол, и ей пришлось наклониться, чтобы поднять её. Когда она протянула соску Ингвару, он схватил её за руку и не отпускал.
– Нет ничего удивительного, что Астор Конгсбаккен и начальник Альвхильд дружили, – сказал он настойчиво. – Многие юристы общаются между собой. Ты ведь знаешь об этом! Норвегия – страна маленькая. А в пятидесятых людей было ещё меньше. Все юристы должны были знать друг друга!
– Но не все юристы имели отношение к неслыханной судебной ошибке, – парировала она.
– Нет, – согласился Ингвар. – Но мы не знаем, была ли то ошибка.
Она проводила его до машины и помогла открыть дверь. Они не произнесли ни слова, пока укладывали багаж и усаживали ребёнка в кресло.
– До скорого, – сказал он.
В ответ Ингер Йоханне что-то буркнула и вернулась в пустую квартиру.
Было бы здорово, если б хоть Король Америки был дома!
 51 
  
Ингвар Стюбё чувствовал себя отвратительно. Брюки врезались в живот, а ремень безопасности сильно давил на грудь. Ему было тяжело дышать. Десять минут назад он съехал с Европавайен на узкую дорогу. На поворотах его начинало подташнивать. Тогда он остановился на стоянке для автобусов, ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке и откинул голову на спинку.
Ингвару Стюбё было сорок пять, и он чувствовал себя старым.
Он встретил Элизабет, когда ему было шестнадцать. Они поженились сразу, как только им исполнилось восемнадцать, через некоторое время родилась Трине. Прошло много лет, и однажды, вернувшись с работы, он обнаружил спящего младенца в пустом доме.
Это случилось посреди лета. Запах жасмина висел над Нурьстранн. Автомобиль Трине, старенький «форд-фиеста», доставшийся ей от родителей, передними колёсами стоял на газоне. Он рассердился. Голодный и расстроенный, Ингвар вошёл в дом. Он обещал приехать к пяти, но опоздал на пятнадцать минут. Тишина была какой-то гнетущей, он остановился в дверях и прислушался. Дом был пуст: ни звука, ни шороха. Он не почувствовал запаха готовящейся еды, не услышал звона тарелок в столовой. Ингвар с трудом двинулся дальше, точно уже знал, что его ожидает.
В тот день он посадил чернильное пятно на брюки, рядом с карманом. Элизабет купила ему эти брюки два дня назад. Он тут же их примерил, она покачала головой и засмеялась. А потом поцеловала его.
Он остановился в комнате. Не слышно было даже пения птиц в саду. Он взглянул в окно и увидел, как они кружатся над садом, но по-прежнему ничего не слышал, хотя застеклённые двери были открыты.
На втором этаже спал Амунд. Ему было тогда два месяца.
Когда Ингвар увидел Элизабет и Трине, он остановился как вкопанный, ноги перестали его слушаться. Трине смотрела прямо на него. Карие глаза покрылись матовой плёнкой. Элизабет глядела в вечернее небо, верхние зубы были выбиты, нос почти исчез.
 
Ингвару пришлось уехать: он перегородил дорогу автобусу, который въезжал на стоянку. Он медленно двинулся по дороге в поисках места, где можно было бы остановиться. Тошнота становилась всё сильней. На одном из съездов он открыл дверь и его вырвало. К счастью, у него была вода в машине.
Всю ту ночь он провёл в ванной. Пятно было непобедимо. Он испробовал всё. Уайт-спирит, пятновыводитель, зелёное мыло. Наконец, когда за окном показались первые сполохи света, он взял ножницы и вырезал пятно.
Приехали коллеги, предлагали побыть с ним, чтобы он не оставался в доме один. Но он всех выпроводил. Зять был в Японии и вернулся домой на сорок часов позже. Ингвар взял Амунда на руки и расплакался. Он не хотел расставаться с мальчиком. Зять переехал к нему и прожил в его доме больше года.
Бутылка с минеральной водой опустела. Ингвар попытался дышать ровно и глубоко.
Он не знал, как ему быть с Ингер Йоханне. Что, пропади всё пропадом, прикажете делать в такой ситуации? Ингвар не понимал её. Взяв с собой Амунда, он надеялся, что она всё поймёт и предложит ему остаться. Одна женщина, работающая с ним, сказала однажды, что очень приятно видеть, как он заботится о внуке. Сексуально, улыбнулась она, а он чуть не покраснел.
Ему не следовало есть так много. Он провёл рукой по животу и почувствовал боль. Так можно и растолстеть.
А Ингер Йоханне может подумать, что ему все шестьдесят.
Ингвар допил последний глоток и завёл машину. Он не смог застегнуть ремень безопасности.
Исследование тела Сары Бордсен подтвердило ужасную теорию патологоанатома об инъекции калия. На виске, под волосами, он обнаружил почти неразличимую отметину. След от укола. Хитро, сказал Стюбё печально и повесил трубку. Попрежнему ничего не было известно о причинах гибели Кима, которого уже похоронили.
Гинеколог, имевший возможность сделать укол, всё же не представлял особого интереса. Он был приветлив. Сразу понял, по какой причине к нему пришёл Ингвар. Ответил на все вопросы. Смотрел полицейскому прямо в глаза. С сожалением качал головой. Его голос был мягким и певучим, а отголоски полузабытого диалекта напомнили Ингвару о жене. Врач был женат, у него было трое детей и двое внуков. Он работал на полставки в больнице и имел собственную практику.
Като Сюллинг, водопроводчик из Лиллестрёма, работал в Фетсюнде. Он был сама любезность, разговаривая по мобильному. Приедет в Осло на следующий день, никаких проблем. Это всё просто ужасно, он сочувствует Лассе и Турид и постарается помочь, если это будет в его силах.
Найти адрес Карстена Осли было несложно. Но вот отыскать его дом оказалось сложнее. Ингвар останавливался три раза, чтобы спросить, как доехать до места. Наконец он заехал на заправку, где толстяк с рыжей чёлкой объяснил Ингвару, как ему найти дом.
– Третий поворот отсюда, – показал он. – Направо, а потом два раза налево. Шестьсот-семьсот метров. Но будьте осторожны. Там дорога не очень.
– Спасибо, – пробубнил Ингвар, нажимая на газ.
Карстен Осли как раз решил последний раз накормить Эмили. Не из каких-то добрых побуждений. Она давно ничего не ела. Он не знал, пила ли она что-нибудь. Девочка не притрагивалась ни к чему из того, что он приносил ей, но ведь вода была и в раковине.
По холму проехал автомобиль.
Карстен Осли взглянул в окно на заброшенную дорогу.
Автомобиль был тёмно-синего цвета. Ему показалось, что это «вольво».
Сюда никто никогда не приезжал. Только почтальон, а он ездит на белой «тойоте».
 52 
  
Она подготовилась заранее: вот это следует сказать и вот так сформулировать свои вопросы. Однако вся уверенность улетучилась, как только она услышала голос Астора Конгсбаккена. Ингер Йоханне не знала, с чего начать разговор.
Он говорил громко. Вероятно, оттого, что плохо слышал, а может, он был сильно раздражён. Когда она в самом начале разговора неосмотрительно упомянула имя Акселя Сайера, она была уверена, что он повесит трубку. Но он этого не сделал. Напротив, беседа наконец-то завязалась, правда, потекла не так, как ей хотелось: он спрашивал, она отвечала.