Что моё, то моё

Он громко высморкался и обречённо покачал головой:
– Мне нужно было доставить пакет. Он должен был находиться в подъезде на улице Уртегата. Тот дом сносят, так что подъезд открыт. На пакете должен был лежать адрес, по которому его нужно доставить, и конверт с двумя тысячами крон. От такого предложения трудно отказаться!
– Да уж. Вас это, конечно, вполне устраивало.
– Устраивать-то устраивало, но… Все заказы у нас должны проходить через контору, а я знал, что…
– Я не о том. Я имею в виду, что абсолютно неизвестный вам человек, не представившись, просит вас доставить пакет, пообещав вам две тысячи. Вот о чём я. Мне кажется, что это… Весьма странная ситуация, откровенно говоря.
Ингвар Стюбё улыбнулся. Водитель смущённо улыбнулся в ответ: в этом полицейском было что-то, вызывающее доверие.
– А если бы в этом пакете лежала бомба? Или наркотики? – Ингвар Стюбё снова улыбнулся, теперь ещё шире.
– Ничего подобного никогда не бывало!
– Вот как. Никогда. То есть это не первый раз.
– Нет, нет, нет… Я совсем не это имел в виду.
– А что же тогда?
– Слушайте, – начал водитель.
– Я только этим и занимаюсь.
– Да, я иногда беру заказы напрямую. В этом нет ничего особенного. Все…
– Нет. Не все. Большинство агентств по доставке грузов организованы таким образом, что их водители имеют право самостоятельно находить заказы. Но не «Биг-Биль». А вы работаете у них. Когда вы халтурите, вы обманываете «Биг-Биль». И меня тоже.
Ингвар Стюбё усмехнулся.
– Однако оставим это. Вы не запомнили номер, с которого вам звонили?
– Нет. Я просто ответил на звонок.
– Вы не обратили внимание на то, что мужчина… А это был мужчина?
– Да.
– Молодой или старый?
– Не знаю.
– Чёткое произношение? Или он говорил неразборчиво? Может быть, у него ощущался в речи акцент?
– Но я уже ответил на все эти вопросы! Я не помню, какой у него был голос. Я не придал значения тому, что он не представился. Мне нужны деньги! Это ведь так просто. Две дармовые тысячи крон. За просто так!
– А вы не могли просто взять деньги и оставить пакет на месте?
Ингвар Стюбё насупил брови и провёл рукой по подбородку.
- Я…
Водитель чихнул. Носовой платок уже насквозь промок. Ингвар Стюбё закатил глаза.
– Что вы?
– Если бы я так сделал, мне больше не видать таких заказов.
Теперь он стал спокойнее и уже не кричал.
– Точно. То есть вы знали, что такая доставка – тёмное дело? Вы понимали, что никто не станет платить две тысячи крон за перевозку пакета, если в любом агентстве это стоит сто, ну максимум двести крон?
Полицейский больше не улыбался. Водитель спрятал лицо за носовым платком.
– Что же было в этом проклятом пакете? – простонал он. – Что там лежало?
– Я думаю, вы не захотели бы знать это, – ответил Ингвар Стюбё. – Вы свободны. Позже мы с вами свяжемся. Поправляйтесь. Оставьте себе платок. Прощайте.
 29 
  
Сара просто исчезла. Эмили проснулась одна. У неё очень болела голова, и впервые вокруг было темно. Наверное, она ослепла. Девочка долго лежала не шевелясь и смотрела вверх. Закрывала и открывала глаза. Никакой разницы. Может быть, с закрытыми глазами чуть светлее – она видела светящиеся точки. Когда она надавливала на глаза, точки превращались в большие пузыри: красные, зелёные и синие. Голова прошла, и она улыбнулась. Хотелось спать, но Эмили попыталась найти Сару.
– Сара, – громко сказала она. – Ты где?
Ответа не последовало. Рядом с ней никого не было. Здорово. Кровать слишком мала для двоих. А Сара ей всё равно не очень нравилась. Она ужасно кричала. Кричала и рыдала всё время. Не могла держать себя в руках, когда появлялся мужчина. Выла и прижималась к стене. Ничего не понимала. Не верила, что он следит за тем, чтобы у них было достаточно воздуха. Когда Эмили вылила томатный суп в унитаз, чтобы мужчина не расстроился из-за того, что ей не нравится еда, которую он готовит, Сара пообещала, что всё ему расскажет.
– Сара? Сарасарасарасара!
Нет. Её здесь нет.
 
Включился свет – это было похоже на взрыв атомной бомбы. Эмили застонала и закрыла руками лицо. Свет был настолько ярким, что причинял глазам страшную боль.
– Эмили? – позвал её мужчина.
Она хотела ответить, но не могла даже открыть рот. Такой силы был свет. Вся комната была наполнена белым, а вернее, сочетанием белого, серебряного и золотого.
– Эмили, ты спишь?
– Н-н-нет-т…
– Я подумал, неплохо разок тебе поспать без света. Ты спала очень крепко.
Его голос слышался от двери. Он очень редко входил внутрь – боялся, что дверь случайно захлопнется. Эмили вытянула руки вдоль тела. Вдохнула, выдохнула и открыла глаза. В них ударил свет. Она зажмурилась, потом повторила попытку. Слепота прошла. Повернувшись на голос, она увидела, что мужчина надел свою лучшую одежду.
– Хорошо выглядишь, – негромко проговорила она. – Очень стильная куртка.
– Тебе так кажется? Мне нужно уехать. Тебе придётся побыть одной некоторое время.
– И штаны красивые.
– С тобой всё будет в порядке, пока меня не будет. Я оставлю тебе много воды и хлеба, варенье и кукурузные хлопья.
И он поставил на пол два пакета.
– Молока, правда, нет, оно скисло.
– М-м-м.
– Если всё будет нормально и ты не наделаешь глупостей, пока меня не будет, я позволю тебе подняться наверх и посмотреть телевизор как-нибудь вечером. Дам тебе что-нибудь вкусненькое, и мы посмотрим телевизор. В субботу, может быть. Но всё зависит от того, как ты будешь себя вести. Тебе оставить свет или выключить?
– Оставить, – мгновенно ответила она. – Пожалуйста.
У него был странный смех. Казалось, что смеётся маленький мальчик, сам не очень-то понимая, что его так радует. Словно мужчина принуждал себя смеяться, осознавая, что ничего смешного нет.
– Подумаю об этом, – коротко сказал он и вышел.
Эмили попыталась сесть. Он не станет выключать вентиляцию, хотя и уезжает. Она почувствовала такую слабость, что вынуждена была снова лечь.
– Не выключай вентиляцию, – заплакала она. – Пожалуйста. Не выключай вентиляцию!
Если бы только она знала, в каком из гвоздей находится видеокамера, она встала бы перед ней на колени. Вместо этого она прижалась губами к пятну на стене, прямо над её кроватью.
– Пожалуйста, – плакала она, обращаясь к точке на стене, которая могла быть микрофоном. – Пожалуйста, не лишай меня воздуха. Я буду самой послушной девочкой в мире, только не отключай воздух.
 30 
  
Уже второй раз выходили специальные выпуски газет, после того как 27 мая около двух часов ночи появились первые сообщения о страшной находке. В глаза Ингер Йоханне Вик бросились кричащие заголовки газет, разложенных в киоске при входе в супермаркет «Ай-си-эй» у стадиона Уллевол. Сейчас нелегко было найти место для парковки. В супермаркете и всегда-то было многолюдно, особенно по утрам в субботу, но сегодня здесь царил полный хаос. Казалось, люди не понимают, зачем они сюда явились, но дома им явно не сиделось. Они искали общества других таких же напуганных и рассерженных людей. Матери крепко держали детей за руку, самых маленьких везли в колясках. Отцы усаживали детей себе на плечи, чтобы те были в полной безопасности. Люди группировались и оживлённо обсуждали происходящее со знакомыми и незнакомыми. У всех в руках были газеты. Некоторые были в наушниках: они следили за последними новостями по радио, на часах было ровно двенадцать. Те, что слушали новости, напряжённо вглядывались вдаль и медленно повторяли для тех, кто был вокруг:
– Полиция по-прежнему не обнаружила никаких улик…
Все дружно вздохнули. Общий полный отчаяния стон пронёсся над стоянкой.
Ингер Йоханне протиснулась через толпу. Она приехала в магазин за покупками. Холодильник был пуст. Она плохо спала и разнервничалась, входя в торговый зал, – детская коляска блокировала автоматическую дверь. Список покупок упал на землю и прилип к подошве проходящего мимо мужчины.