Баламут 2 (СИ)

В гордом одиночестве грелся порядка получаса. Потом меня нашла матушка, в темпе сгоняла за купальником, улеглась на боковую полку, устало потерла лицо и посмотрела на меня:
— Ты уже проснулся или как?
Для того, чтобы понять, что стоит за этим вопросом, не требовалось быть семи пядей во лбу, поэтому я выдал ожидаемый ответ:
— Проснулся. В настроении. Давай свои новости.
— Новость первая, смешная: Степановна наказала Хому за злословие в твой адрес — заглянула к нему в гости и «наградила» энурезом. Вроде как «до прозрения». Он, как ты понимаешь, «сильно переживает» и не выходит из своего жилого блока, а вся остальная База ржет. Хотя вру, не вся: Стасику не до смеха из-за того, что его поломал твой батюшка, а Нейтралу с Летом — из-за катастрофической потери статуса.
— Ничего, последним полезно! — равнодушно заявил я. — Ведь в Совете они только щеки и надували. А сейчас придется заняться делом и доказать полезность общине не болтовней, а трудом. На Харитоныча с его энурезом плевать. Хотя Степановну не мешало бы поблагодарить. Остается Жерехов. За что ему прилетело?
— Прилетало! — ухмыльнулась родительница, выделив интонацией букву «А». — Долго и упорно: этот идиот имел глупость усомниться в… порядочности Дарьи Ростиславовны!
— Где этот уродец в данный момент?! — холодно спросил я, вскочив с полотенца и слетев на пол.
— Вернись на место и расслабься… — довольно промурлыкала женщина, явно удовлетворенная моей реакцией. — Твоего отца не могли унять порядка минуты. Итог — позвоночник, сломанный в четырех местах, каша из ребер, свернутая челюсть, набор «собери сам» из костей верхних конечностей, порванная селезенка и что-то там еще. Но больше всего порадовала реакция Семеновны — она стабилизировала состояние полутрупа и… заявила, что ближайшие недели две-три не сможет оторваться от каких-то чрезвычайно важных исследований и тратить Силу на ерунду! Так что Стасику придется потерпеть.
— Ты хочешь сказать, что он обходится без обезболивания?! — ошалело выдохнул я, увидел подтверждающий кивок и расплылся в предвкушающей улыбке: — Ха! Его надо будет навестить, ободряюще похлопать по плечу и поинтересоваться, когда он будет готов принять вызов на поединок Права.
Матушка укоризненно посмотрела на меня:
— У тебя совесть есть? Он и так страдает по полной программе: тушка болит практически вся, а на душе тяжеленный камень из-за МОЕГО вызова. В общем, будешь вторым. Или третьим, если считать твоего отца!
Тут мне стало не смешно:
— Мам, а ведь он сломается. Даже в том случае, если мы ничего не скажем Язве с Бестией.
— Плевать! — недобро оскалилась она. — Сломается один абсолютно бесполезный урод — притихнут остальные. А то расслабились, понимаешь, из-за слишком спокойной жизни и забыли, кто обеспечивает спокойствие и нынешний комфорт!
Для того, чтобы вывести ее из «режима уничтожения всего и вся», мне пришлось задать добрый десяток вопросов на менее острые темы. Но я все-таки справился, и к моменту, когда мне стало жарковато, родительница снова вернулась в нормальное расположение духа: с большим энтузиазмом сгоняла со мной к купели и обратно, плюхнулась на свою полку, закинула за голову правую руку и притворно вздохнула:
— Сын, что ты сделал с дедом? Мало того, что он перестал выходить из мастерской, так еще и не ест, если не кормить с руки! Вот я и му-…
— Мам, прости, что перебил, но там мои проснулись.
Она подобралась и знакомо прищурилась:
— И когда ты начал дотягиваться чувством леса отсюда до своей спальни?
— Еще до рейда… — честно ответил я, соскакивая на пол: — Они пошли на поиски. Скажу, что мы тут, и вернусь…
Вернулся не один, а в сопровождении чем-то сильно загруженных дам. И подождал, пока они улягутся на облюбованные места. Потом открыл рот, чтобы спросить, что их так напрягло, но Долгорукая оказалась шустрее:
— Рат, мне тут приснилась одна достаточно безумная идея, и я бы хотела попробовать ее реализовать.
— И насколько она безумная? — недовольно спросила матушка, приподнявшись на локте и уставившись ей в глаза немигающим взглядом.
 
— Оль, она не самоубийственная, а безумная! То есть, нестандартная, но открывающая весьма и весьма интересные перспективы.
— Тем не менее, ты по каким-то причинам не готова ее озвучить, так что хочешь ее решения «втемную», верно?
Тут Дарья Ростиславовна села, слезла на нижнюю полку, подошла к моей родительнице, поймала ее взгляд и зашипела, как разъяренная рысь:
— Слышь, Елисеева, еще одна подобная чушь — и я забуду о том, что мы подруги: Я НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ НЕ СТАНУ ИГРАТЬ В ТЕМНУЮ НИ ТВОЕГО СЫНА, НИ ТЕБЯ, НИ ЯЗВУ!!!
Матушка сглотнула, нервно облизала губы и неуверенно спросила:
— Тогда к чему это вступление?
— ЭТО НЕ ВСТУПЛЕНИЕ!!! — рявкнула Долгорукая, неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться и продолжила в разы спокойнее: — Идея слишком сырая, поэтому я продолжаю ее обдумывать даже сейчас и пока не определилась, с чего начать рассказывать. Хотя… начну с самого начала: Ратибору, Ларисе и мне надо будет сбегать в Большой Мир. Эдак на недельку-полторы…
  
Глава 6
 
4 августа 2112 г.
…К полосе отчуждения перед «Девяткой» подошли в шестнадцать с минутами и, не замедляя бега, чуть скорректировали направление движения, чтобы выйти к нужной дыре в Стене. Не знаю, как мои дамы, а я усиленно старался не представлять то, что нас ждет в форте, чтобы не потерять голову от проснувшейся ненависти к корхам. Будь рядом хоть какие-нибудь деревья, было бы терпимо, но опушка вместе с их аурами стремительно удалялась, соответственно, ненависть становилась все более жгучей. Тем не менее, я все-таки держался. Даже после того, как оказался на территории, исхоженной вдоль и поперек, увидел, во что ее превратили твари с Той Стороны, и заметил чувством леса полтора десятка особей, суетившихся на минус третьем ярусе склада ГСМ — пронесся мимо, задавил желание спуститься в свой бокс и посмотреть, во что превратился мой «Манул», довел группу до КПП и первым выбежал на дорогу, ведущую к Савватеевке. Пока двигались мимо аэродрома, зверел от вида раскуроченных остовов самолетов, вертушек и наземной техники. Чуть позже — на окраине города — от вида знакомых особняков без облицовки, дверей, оконных рам, кованых оград и даже флюгеров. Унять бешенство, отвлекаясь на отвлеченные размышления о том, какой безумный объем «трофеев» корхи утащили в свой мир, как-то не получалось, и я занялся отработкой самого сложного упражнения из всех полученных от Долгорукой — стал сплетать и расплетать по два заклинания школ-антагонистов одновременно.
Это занятие помогло. И довольно неплохо: желание убить хотя бы пяток тварей, никак не вписывавшееся в наши планы на этот день, отступило, и я более-менее спокойно пробежал мимо нескольких трофейных команд, замеченных на проспекте Доброй Надежды. Да и до косметического салона «Грация» на Кленовой аллее добрался во вполне вменяемом состоянии. А там поднялся на крыльцо, переступил через выбитую дверь и оказался в фойе, в котором когда-то познакомился с Елизаветой Перовой.
Как ни странно, помещение выглядело почти таким же, как и прежде. Само собой, с поправкой на отсутствие электричества, персонала и клиентов. Что, в общем-то, было логично. Ведь зеркала, модерновые кресла, раковины и личные инструменты мастеров женского и мужского зала «головастиков» впечатлить не могли. Как выяснилось позже, в отличие от косметических комплексов «Стилист» — их «трофейщики» с Той Стороны вынесли из всех кабинетов. Видимо, решив, что настолько сложное оборудование требует тщательного изучения. Но в тот момент я об этом еще не знал, поэтому упал в первое попавшееся кресло и отпустил дам «на промысел».
Пока они носились по рабочим и служебным помещениям, усиленно тренировался и контролировал ближайшие подступы чувством леса. А еще, бывало, косился на некогда элегантные манекены из магазина модной одежды сестер Котовых, валяющиеся за разбитой витриной на другой стороне улицы, и на остов от спортивного мотоцикла, брошенного хозяином перед хлебным. Потом наступивший вечер спрятал в постепенно густеющей тьме и эти, и все остальные «побочные эффекты» Волны, различать цвета стало проблематично даже под сумеречным зрением, и обе добытчицы, закончив поиски, вернулись ко мне.