Сведенные судьбой

 
Лиза Клейпас
 
Сведенные судьбой
 
Lisa Kleypas
DEVIL IN SPRING
© Перевод. И.П. Родин, 2021
© Издание на русском языке AST Publishers, 2021
 
Пролог
 
Эвангелина, герцогиня Кингстон, вынула из ванночки своего крошечного внука и аккуратно завернула в мягкое белое полотенце. В ее объятиях, пофыркивая, ребенок попытался встать на крепкие ножки, потом потрогал ее лицо и волосы влажными ручками, и Эви умиленно засмеялась.
– Спокойнее, Стивен. – Она вздрогнула, когда малыш вцепился в двойную нитку жемчугов на ее шее. – О, я понимаю, это нельзя было надевать во время твоего купания. Очень большой с-соблазн. – Эви всегда говорила с заиканием, хотя теперь это было почти незаметно, не то что в юности.
– Ваша светлость! – воскликнула молоденькая помощница няни Уна. – Я сама бы вынула господина Стивена из ванночки и подала вам. Он ведь плотный и тяжелый, словно кусок скалы.
– Ничего страшного, – успокоила ее Эви, целуя малыша в розовые щечки и пытаясь отобрать у него ожерелье.
– Ваша светлость, вы так добры, что помогаете мне, когда у няни выходной день. – С величайшей осторожностью служанка забрала у нее мальчугана. – А ведь у вас много своих важных дел.
– Нет н-ничего важнее, чем мои внуки. И мне нравится проводить время в детской. Это напоминает мне годы, когда мои дети были маленькими.
Уна тихо засмеялась, потому что Стивен добрался до ее кружевного чепца.
– Я сейчас припудрю его присыпкой и одену.
– А я пока соберу банные принадлежности.
– Ваша светлость, вам нельзя этим заниматься! – Помощница явно пыталась соблюсти баланс между категорическим отказом и нижайшей просьбой. – В таком чудесном шелковом платье вам надлежит сидеть в гостиной и читать книгу или заниматься рукоделием. – Когда Эви открыла рот, чтобы возразить, Уна многозначительно добавила: – Няня оторвет мне голову, когда узнает, что я позволила вам купать младенца.
Шах и мат!
Понимая, что няня оторвет головы им обеим, Эви покорно кивнула.
– На мне ведь фартук, – только и сказала она.
С довольной улыбкой служанка вышла из ванной со Стивеном на руках, чтобы отнести его в детскую.
Все так же стоя коленями на коврике перед ванночкой Эви протянула руку за спину, чтобы распустить завязки фланелевого фартука, и с иронией подумала, что не так-то просто соответствовать представлениям слуг о том, как должна себя вести герцогиня. Они упорно оберегали ее от всего, что требовало усилий бо́льших, чем помешивание чая серебряной ложечкой. У нее уже было двое внуков, но она оставалась стройной и находилась в хорошей форме – могла легко вынуть из ванночки увертливого малыша или побегать наперегонки с детьми по саду. На прошлой неделе она перебралась через каменную ограду, чтобы отыскать улетевшие игрушечные стрелы, и поймала неодобрительный взгляд садовника.
Когда Эви нащупала упрямый узел, до нее донесся звук шагов. И хотя не раздалось никаких других звуков и никто не появился в поле зрения, она узнала эту легкую поступь. Сильные руки отвели ее пальцы и развязали узел одним проворным движением.
Низкое, словно шелковистое, ворчание коснулось чувствительной кожи на затылке.
– Я смотрю, у нас объявилась новая няня. Какая прелесть! – Опытные мужские руки скользнули под свободно повисший фартук, коротким ласкающим движением прошлись от талии до груди. – А у тебя, милашка, роскошный бюст. Не сомневаюсь, ты будешь хорошо себя вести.
Эви закрыла глаза, откинулась назад, устраиваясь между его раздвинутыми бедрами. Мягкие губы, созданные для греха, легкими прикосновениями пропутешествовали вдоль шеи.
– Наверное, нужно предостеречь тебя, – продолжал голос, полный соблазна, – чтобы ты держалась от хозяина как можно дальше. Он ведь известный распутник.
Улыбка тронула ее губы.
– Наслышана. Он настолько порочен, как об этом все судачат?
– Даже хуже. В особенности когда дело касается рыжеволосых девиц. – Он вытащил несколько заколок из ее прически, и на плечо упала длинная прядь. – Бедняжка! Боюсь, он не даст тебе проходу.
 
Эви непроизвольно вздрогнула от удовольствия, когда он начал целовать ей шею.
– К-как часто мне придется слушаться его?
– Часто, – последовало между поцелуями.
У нее вырвался беспомощный смешок, когда она попыталась развернуться к нему лицом.
Даже после тридцати лет брака сердце у Эви замирало при виде мужа – бывшего лорда Сент-Винсента, а теперь герцога Кингстона. Себастьян превратился в роскошного мужчину, чья внешность одновременно внушала трепет и восхищение. Получив титул герцога десять лет назад, он преумножил качества человека, обладавшего огромной властью. Но встречая взгляд его поразительных светло-голубых глаз, полных огня и льда, никто не мог отделаться от мысли, что прежде герцог слыл самым беспутным повесой во всей Англии. Он таким и оставался – Эви могла подтвердить это.
Время было благосклонно к Себастьяну. Он оставался красивым мужчиной, стройным и элегантным. Его волосы темного золота теперь слегка серебрились на висках. Лев зимой, которому никто не осмелился бы перейти дорогу. Зрелый возраст добавлял его образу холодной, резкой властности, впечатление человека умудренного и опытного, которого редко, если вообще когда-нибудь, возможно обвести вокруг пальца. Однако если что-то развлекало или трогало Себастьяна, у него на губах появлялась улыбка, сияющая и неотразимая.
– О, это ты! – слегка удивился он, словно не ожидал оказаться на коленях на ванном коврике с женой в объятиях. – А я уже приготовился совратить невинную служаночку. Ты-то ведь у нас крепкий орешек.
– Можешь совратить меня, – с готовностью отозвалась Эви.
Муж улыбнулся. Сияющие глаза обежали ее лицо. Он убрал с него вьющиеся пряди, которые искрились разными оттенками красного, начиная с рубинового и кончая нежным абрикосовым.
– Любовь моя, я пытался сделать это целых тридцать лет. Но, несмотря на мои нескончаемые усилия… – Страстные губы запечатлели поцелуй на шее. – …У тебя сохранился все тот же невинный взгляд стыдливой девушки, сидящей у стеночки на балу, с которой мы тогда сбежали от родителей. Ты не могла бы постараться выглядеть чуть-чуть более пресыщенной? Лишенной иллюзий? – Себастьян тихо засмеялся, оценив ее попытку, и поцеловал в губы, на этот раз поддразнивая, крепко прижимая к себе, отчего пульс у нее забился чаще.
– Зачем ты искал меня? – ослабев, спросила она, отклонив голову, когда его губы коснулись ее щеки.
– Я только что получил новости о твоем сыне.
– О каком из них?
– О Габриеле. Случился скандал.
– Почему он твой сын, когда ты им доволен, и становится моим, как только сделает что-нибудь дурное? – спросила Эви, пока муж, освободив ее от фартука, начал расстегивать лиф платья.
– Так как я родитель, полный добродетели, – сказал он, – совершенно логично, что вся его безнравственность идет от тебя.
– У т-тебя было именно такое прошлое.
– Разве? – Теперь Себастьян неторопливо ласкал ее. – Так это я безнравственный? Нет, лапушка, этого не может быть. Я уверен, это ты.
– Нет, ты, – решительно заявила супруга. Дыхание участилось, когда его ласки стали более настойчивыми.
– Хм. Этот вопрос нужно разрешить сейчас же. Я отнесу тебя прямиком в постель.
– Подожди. Расскажи о Габриеле. Скандал имеет какое-то отношение к… этой женщине?
В обществе циркулировали слухи о связи Габриеля с женой американского посла. С самого начала Эви тяготилась таким положением дел и надеялась, что увлечение окажется мимолетным. Минуло два года.
Подняв голову, Себастьян посмотрел на герцогиню и слегка нахмурился:
– Он умудрился скомпрометировать дочку графа, одну из Рейвенелов.
Сдвинув брови, Эви обдумывала услышанное. Имя показалось ей знакомым.
– Мы встречались с этой семьей?
– Меня представляли старому графу, лорду Трениру. Жена у него дама взбалмошная и пустая. Ты однажды виделась с ней на выставке цветов и, кажется, перекинулась парой слов о коллекции орхидей.