"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Но такие, так скажем, браки по расчёту, были именно первые два. Третий мужчина, за которого Елизавета Михайловна вышла замуж — был простолюдином. Да, довольно небедным, обеспеченным человеком, но, всё-таки, не имеющим родовитого происхождения.
Чёрт его знает, что не сложилось с третьим мужем, но вот после него она, наверное, поняла, что и простолюдины такие же кретины и уроды, и уж лучше быть замужем за родовитым кретином и уродом. По крайней мере, ничего не теряешь. Поэтому в четвёртый раз Разумовская снова вышла за аристократа.
В последнем браке, к слову, она состояла уже целых шесть лет, что для Елизаветы Михайловны — безусловный рекорд. И, надо полагать, её нынешний супруг — лишь галочка в паспорте, удобный социальный инструмент. И поэтому никаких препятствий для вступления Разумовской в интимную связь со сторонними мужчинами — нет.
Костик, к слову, ребёнок ещё от первого брака. Поэтому, после развода родителей он остался жить с мамой. А значит — его воспитанием никто не занимался. Впрочем, это и так прекрасно видно.
Также я, естественно, выяснил все предпочтения Елизаветы Михайловны. Прознал довольно много информации о её вкусах и увлечениях. Поэтому, с чётко выстроенной стратегией и необходимой информацией в голове я подошёл к Разумовской.
Она, преисполненная одиночества, сидела на стуле возле подоконника на первом этаже, и игриво покачивала ножкой. Скролила пальцем по телефону. Скорее всего, ждала, пока мимо пройдёт кто-нибудь из преподавателей, к которому она и пристанет.
Но вместо преподавателя явился я. Присел рядом с женщиной, вальяжно закинул ногу на ногу, открыл книгу. Книгу выбрал не простую, а ту, которая станет сигналом для Елизаветы Михайловны. Это была "Божественная комедия" Данте. Исходя из того, что любимой страной женщины помимо России, исходя из её страницы ВКонтакте, была — Италия, а на стене периодически мелькали иллюстрации Гюставе Доре, то я понял, что именно эту книгу необходимо использовать.
В первые несколько минут Елизавета Михайловна не обращала на меня никакого внимания, и лишь когда я в очередной раз соблазнительно шелестнул страницей, она покосилась на книгу. Я специально повернулся чуть боком, чтобы она без проблем могла разглядеть название.
— Божественную комедию читаете? — полушёпотом спросила она.
Выдержав паузу ровно в две секунды — не больше, не меньше, я обернулся. Тем самым я не вербально сообщил женщине, что в сей же момент не готов бросаться к ней в ноги, но и равнодушием отвечать не намерен.
— Да. — Сказал я. И тут же добавил — Это одна из моих любимых книг.
— О-о-го! — Удивилась женщина. — По правде говоря, моя тоже.
— Ну, оно и не удивительно. Книга и правда — "Божественная".
— А описание какого круга Ада у вас любимое? — Поинтересовалась Елизавета Михайловна.
— Второго. — Ответил я.
— Шутите? Я тоже больше остальных предпочитаю второй.
Вот. Пошёл контакт. То, что она любит именно второй круг ада — удачный поворот. Ибо именно на этом кругу наказывали сладострастников. Иначе говоря — любителей перепихнуться. И либо она специально согласилась со мной в знак солидарности, либо правда носит внутри себя похожую страсть, что была в сердцах как Клеопатры, так и Елены Прекрасной. И так, и так — для меня было хорошо.
К тому же, мы как бы издалека, но затронули тему разврата. А это значит, что в своей голове она уже сделала один шажочек в эту сторону.
— А вы читали её в оригинале? — Наступал я.
— К сожалению, нет… — Призналась женщина, подпуская меня всё ближе и ближе к своему внутреннему миру. — Но! В своё оправдание скажу, что читала многие прекрасные переводы. Перевод Брюсова, Вячеслава Иванова, Маранцмана. А с изучением итальянского у меня проблемы…
— Скажу вам по секрету — я тоже не знаком с оригиналом. — Грустно улыбнулся. — Хотя и наслышан о прелестной поэтичности, звучных аллитерациях…
— У нас с вами столько общего… — Неожиданно быстро выдала Елизавета Михайловна такую фразу. — А вы… — Оглянула меня впервые за наш разговор. — Преподаёте здесь? Что-то я раньше вас не видела.
 
— П-хех. — Усмехнулся я. — Мне, конечно, очень приятно такое слышать, но я пока что всего лишь ученик. — Развёл руками. — Увы!
Елизавета Михайловна выкатила на меня свои глаза и спустя пятисекундную паузу сказала:
— Ученик… — Грусть слегка коснулась её лица. — А так и не скажешь. По разговорам вам — все тридцать. — Она ещё раз оглядела меня, словно надеясь отыскать что-то необходимое в моём облике. — Да и по внешности — меньше двадцати пяти не дашь.
Если она не лукавит, то мой план с переодеванием в деловой костюм сработал. Я намеренно достал его из шкафа и, почистив, в него обрядился. Обыкновенный такой тёмный костюм с галстуком и белой рубашкой. Также, думаю, и тот факт, что в моей прошлой жизни я был взрослее, сыграл свою роль.
— Если честно, то внутри ощущаю себя как минимум на двадцать пять. Тут вы правильно угадали. Но, к сожалению, я заточён внутри тела восемнадцатилетнего парнишки.
Елизавета Михайловна горячо улыбнулась и сказала:
— Если так, то я старше вас всего на каких-то пять лет.
— Бросьте! — Выкинул я. — По вашему виду, извините за комплимент, тоже не скажешь, что вам тридцать. Даже двадцати трёх бы не дал, ей богу.
Женщина мило прохихикала и даже отвела взгляд от смущения. Я же, в свою очередь, держался уверенно и ни один мускул на моём лице не дрогнул.
Несмотря на то, что мы соврали друг другу по поводу возраста — я на один, а она на пять лет, — это было только к лучшему. Наши, казалось бы, разные полюса сближались всё ближе и ближе.
— Забыла представиться! — Одёрнулась женщина. — Меня зовут Елизавета Михайловна Разумовская. Хотя вы, наверное, уже слышали обо мне.
— Да. — Согласился я. — Ваше имя для меня не пустой звук. Да и в целом фамилия Разумовских очень значима для этого города… А меня звать Новиковым Александром Алексеевичем. И вот обо мне вы вряд ли слышали.
Женщина поморщила прелестный лоб и попыталась припомнить такую фамилию, но у неё ничего не выходило. Оно и понятно. Конечно же, Разумовская уже ни раз видела меня в школе. Видела того забитого и серого мальчика, но никогда не обращала внимания.
Тот, кто сейчас находился перед ней — никогда не сможет в её голове совместиться с тем, кого почти каждодневно унижал её сын. И слава богу, ведь тогда добиваться её расположения было бы в разы сложнее.
— Елизавета Михайловна, — обратился я к даме, — Не сочтите за грубость, но как вы смотрите на предложение как-нибудь встретиться и продолжить наш разговор о "Божественной Комедии?" Или, если хотите, в качестве предмета дискуссии можем выбрать любое другое произведение. Благо, что с нашими с вами внутренними библиотеками, это не составит особого труда.
Разумовская явно не ожидала такого предложения и была застигнута врасплох. Она не знала, что мне ответить.
— Впрочем… я не настаиваю. — Выдал последнее, что могло подтолкнуть женщину к принятию положительного решения.
— Нет-нет! — Запричитала она. — Что вы… я просто задумалась кое о чём. А так — ваше предложение мне очень даже понравилось. Ведь… — Сделала небольшую паузу. — Нет ничего криминального в том, чтобы посвящать своё время дискуссиям о литературе. Правда?
Я кивнул головой.
— В общем, я принимаю ваше предложение. Осталось определиться со временем и местом.
— Кхм… — Я почесал подбородок двумя пальцами и как бы задумался. — В пятницу вечером будет отличным вариантом. Вы как?
— Да. В пятницу я совершенно свободна. — Призналась Елизавета Михайловна. — А место? — И не дав мне сказать, перебила. — А давайте встретимся в нашей родовой библиотеке!
— Библиотеке… — Повторил я, как бы добавляя в свои слова толику недоумения.
— Да. Место — наипрелестнейшее! Атмосферное! Кругом старинные книги, картины с редкими репродукциями, мягкие кресла…
— Признаюсь, если бы не уточнение про мягкие кресла — я бы точно отказался. — Смеялся. — Но вот они окончательно склонили меня в пользу вашей библиотеки.