Ведьмин жребий (СИ)
Летиция понимала, почему ведьма звука настолько с ней откровенна. Сканла не рассчитывает, что у девушки будет шанс кому-то это рассказать — как у осужденной на смерть, проживающей свой последний час в одиночной камере.
— Но как ты носишь одежду?
— Простенькое волшебство. Таким трюкам учат еще в первый год обучения.
— Меня ничему не стали учить.
— Ты необходима для других целей, — объяснила Сканла. — Нам не нужно, чтобы ты становилась могущественной ведьмой. Пусть то, что спит в тебе, Медейна, остается спящим.
— Так для чего я вам понадобилась? — прямо спросила госпожа ди Рейз.
— В каком-то смысле ты являешься аномалией. Сродни мне. Но нет, это не важно. — Сканла замолчала, и спустя минуту Летиции начало казаться, что ведьма звука теперь парит где-то под потолком, близко к источникам света, невидимым, как она сама. В конце концов, девушка никак не могла убедиться в том, что Сканла сидит рядом с ней. — Ты — ключ, — наконец отозвалась ведьма. — Наш ключ к Ланну.
— Королева-Колдунья? — недоверчиво переспросила Летиция.
Сканла разразилась сухим, неприятным смехом.
— Лайя любит все драматизировать. Моя бедная девочка, — рука ведьмы, все еще одетая в перчатку, погладила Летицию по щеке, — не быть тебе ни колдуньей, ни королевой. Лишь тенью… тенью прежней себя.
С губ Летиции готовы были сорваться десятки вопросов, большинство из которых содержали упрек. Но Сканла не пощадит ее, даже если госпожа ди Рейз хлопнется на колени и станет со всей горячностью умолять ведьму звука о снисхождении. Летицию втянули в опасную игру, но она не собиралась опускать руки. С ней ничего не случится, Ланн придет и спасет ее, поэтому ей следует выведать у этого бесплотного существа все, что только возможно.
— Ланн — сын короля?
— Нет, — прошелестела Сканла. — Он не сын короля, но он принц крови.
— Как такое возможно?
— Конечно, — продолжила Сканла, будто не расслышав ее вопроса, — история о пророчестве — всего лишь выдумка. Альруна — так мы называем тех, кто наделен даром ясновидения — решила подшутить над мальчиком. Что касается Алии-Аллор, то она не умеет заглядывать в будущее, но на всякий случай подтвердила эту ложь. И оказалась права. Удивительная вещь — вера. Достаточно людям искренне уверовать во что-то, и это рано или поздно становится правдой. Мы изменим порядок вещей, и нам нужен человек у власти, чтобы поддержать эти нововведения. Ланн достаточно хорош для короля, тем более теперь, когда у нас появился к нему доступ. — Летиция напряженно таращилась в пустоту на месте головы Сканлы, и ведьма звука внезапно почувствовала себя голой. Сканла поспешно натянула перчатку и спряталась под капюшоном. — Кроме того, у меня личные счеты с нынешним монархом.
Разум Сканлы, как незаживающее клеймо, все еще терзали видения восстающего льва на алом фоне. У короля есть сын и две дочери. Она заставит его детей почувствовать боль утраты, а потом убьет и их тоже.
— Зачем вы помогаете Кайну?
— Я же говорила. Мы стремимся к утопии. К раю для ведьм. — Ее голос перешел на шепот: — Власть экзалторов еще опаснее, чем тауматурги, утратившие контроль над своей силой. Да, мы помогали Кайну, но это не меняет сути дела — да и наша с Лайей причастность не будет доказана. Совету придется серьезно над этим поразмыслить. Следующим шагом будет ультиматум: либо Гильдия избавляется от экзалторов, либо начинается полномасштабная война. И у них…
— Убей Кайна, — перебила ее Летиция.
— Что? — не поняла Сканла. — Зачем?
— Спаси тех ведьм, что пришли сюда вместе со мной.
Судя по движениям капюшона, Сканла качала головой.
— Нет. Жертвоприношение должно быть полным, и я не могу его убить. Маска меня не остановит, но я дала клятву. Его нужно сразить не магией, а клинком. Так было задумано.
Госпожа ди Рейз стиснула кулаки.
— К дьяволу то, как было задумано. Достань мне нож. Я сама его убью.
— Со связанными руками? — с сомнением спросила Сканла. — Я не могу достать тебе оружие. Здесь ничего такого нет.
— Ты можешь двигаться быстро. Ты…
— Я никуда не уйду. Это вызовет подозрения.
— Неужели у тебя нет сердца? — в гневе воскликнула Летиция. — Видимая или нет, ты остаешься женщиной! Они — твои сестры. Тебя не заботит их судьба?
Когда Сканла ответила, в ее голосе звенел металл:
— Прекрати истерику, иначе я уйду.
Летиция замолчала, хотя обвинения отчаянно рвались наружу. Какое-то время они молчали: здесь не было никаких звуков, кроме еле слышных вдохов и выдохов Летиции, и, казалось, что сам воздух застыл. Взгляд госпожи ди Рейз лениво скользил по аккуратно застеленным кроватям и девственно белым стенам без окон и дверей. Они как-то попали в этот зал, и входная дверь, вероятно, была замаскирована.
— Первые ведьмы, которых мы похитили, — сказала Сканла, — были порочны. Они не сдержали обет.
— А эти?
— Эти — нет. Послушай, Медейна… разве мы, изменившиеся, рожающие детей-демонов, не заслуживаем сострадания? Разве мы становимся менее людьми? Разве мы виновны в том, что уступили истинно человеческой природе и возжелали могущества или удовольствий? Разве обжору казнят за то, что он ест за троих? И, тем не менее, в нас видят только чудовищ. Твой Ланн… думаешь, он не такой, как все?
Летиция почувствовала легкое недомогание. Мысли и образы вертелись в голове, как разноцветная карусель. Она попыталась сосредоточиться на чем-то одном, найти оправдание Ланну — и не смогла.
'Ликантропы — люди примерно на четверть'.
'Если бы элле причинила мне вред, ты бы убил ее?' — 'Да'.
Убивая Архена, испытывал ли Ланн хоть малейшие угрызения совести? Скорбел о его смерти? Нет, он делал свое дело; делал то, для чего его прислали. В конце концов, он просто наемный убийца. Ему платят за смерть.
Сканла скрывает свою бестелесность от Совета, потому что ведьма звука — аномалия, которую следует устранить. А что насчет нее, Летиции? Возможно, ей тоже грозит казнь? Ланн убивал ликантропов — они считались монстрами, а не людьми. Но ведь Летиция умеет превращаться в волчицу… почему же он ничего не сказал?
— После смерти нет свободы, — произнесла Сканла, вставая, — только Колыбель. Так почему бы не обрести ее на земле? Мы запомним твою жертву, Медейна. Пусть эта мысль согревает тебя, когда ты сядешь в кресло Айте. — Ведьма протянула Летиции сложенный плед. — Я дала тебе пищу для размышлений, не так ли? Но тебе нужно поспать. Спи, пока еще можешь забыться сном.
Легко сказать — спи. Еще какой-то месяц назад Летиция ди Рейз почти ничего не знала ни о ведьмах, ни об экзалторах, ни о холодной войне, которую они между собой вели. Так просто было делить на темное и светлое, добро и зло: Кайн выступал вредителем, а Гильдия казалась нерушимым оплотом защиты. Но теперь все изменилось.
Не успела госпожа ди Рейз завернуться в плед и опустить голову на подушку, краем глаза продолжая наблюдать за Сканлой, как свет в зале погас. Помещение затопил непроницаемый, стылый мрак. Здесь не водились даже тени. Шуршание плаща, негромкий скрип, легкое дуновение ветра со знакомым ароматом подземелья — и Летиция поняла, что осталась в одиночестве.
Почему мне всегда суждено выступать жертвой? — устало думала она. Быть предметом торговли или обмена? Неужели я больше ни на что не гожусь? Неужели это расплата за то, что я ступила за пределы мира, который знала?
'Что ж ты, стал бы ко мне приезжать? Женился бы на мне?' — 'Нет. Не стал бы'.
Она сказала, что доверяет ему, что больше не будет в нем сомневаться, но ведь Ланн сам прогнал ее прочь. Останься Летиция в его комнате, ничего этого бы не произошло. И неважно, кто им противостоял бы — люди, колдуны или злобные чудовища; неважно, что Ланн был ранен и избит. Единственным безопасным местом для Летиции было место у него за спиной.
Щека, отмеченная сеточкой шрамов, тусклый блеск серебристо-серых глаз, висячие серьги из голубых камней… Летиция поняла, что таращится в темноту, время от времени впиваясь ногтями в ладони, и заставила себя сомкнуть веки. Их перехитрили, обвели вокруг пальца, как малых детей, но сейчас с этим ничего не поделаешь. Надо спать, отвлечься от тревожных мыслей и скользнуть в забытье, дать отдых разуму и телу.