Малышка Главаря (СИ)

На том конце провода образуется тишина, а после «отец» отвечает безжизненным, потухшим голосом:
– Он… – пауза, – он погиб, поэтому мне звонишь ты?
– Нет, – спешит его разуверить Кощей все тем же жестким голосом. – Он жив.
– Что же ты, сынок, так пугаешь?! Звонишь с номера… – Прерывает свою мысль и начинает новую: – Со своего набирай так, парень, решим твои личные вопросы! – строго советует мужчина.
– Он жив, но его слегка помяли, скажем так, и нужно немного подлатать, поэтому… дело срочное, – не прогибается Илья, не меняя тон на более мягкий, – некогда искать номера. Романа могут убить, если найдут, поэтому надо быстро залечь на дно, но с медицинским надзором. Вы сможете это обеспечить, пока мы не найдем крысу и не избавимся от нее?
Невольно к Илье у меня зарождается уважение. Вот так резко и по делу, ради друга, не прогибаясь ни под кого, выставляет свои требования в такой патовой ситуации. Он действительно достоин похвалы за свое умение вести переговоры и показывать равенство собеседнику.
– Огнестрел? В него стреляли? Или ножевое? – не на шутку встревоженный за сына отец вновь впадает в панику.
– Нет, – ловко маневрируя по дороге на большой скорости, продолжает вести диалог Кощей, – нет ни того, ни другого. Хотели подстроить самоубийство, поэтому только избили. Надо сделать рентген, скорее всего, есть показания к операции.
– Рамазан знает, что ты мне звонишь?
– Нет, он сейчас в реанимобиле, над ним совершает манипуляции врач. У нас мало времени, Руслан Рамазанович. Вы сможете помочь скрыть Романа? Или нам искать другие варианты?
– А что же Костя? – недовольно, но в то же в время с интересом спрашивает он.
– Его больше нет с нами. И у нас мало времени, за нами хвост, и они хотят завершить начатое. Так вы поможете своему сыну или отойдете в сторону? – Илья взбешен, и в его тоне это отчетливо слышно, и то, как он открыто надавил на собеседника, говорит о потере терпения. Видно, он думал, что вопрос решится быстрее.
– Где вы? Я пришлю вертолет, – мужчина не в восторге, что на него надавили, но все же решает помочь.
– Едем, хотим запутать следы. Роман в скорой, нужны врачи!
– Я все понял, перезвоню, – связь обрывается, в машине воцаряется гнетущая тишина. Каждый погружен в свои нерадостные мысли. Наконец и я решаюсь напомнить о себе и произношу:
– А вы не могли бы оставить меня, я… мне домой надо, поздно уже.
Оба парня повернулись ко мне и поражённо уставились, с немым вопросом в глазах: «А ты еще здесь, что ли?!»
Первым отвернулся Илья и глухо произнес:
– Сейчас не до тебя. Решим вопрос с Ромой, после с тобой…
– Не надо никаких вопросов решать. Просто высадите меня в городе, возьму такси и вернусь домой. В чем проблема?
Илья отмалчивается, а Сергей, который все это время продолжал на меня смотреть, лишь ухмыляется.
– Ночь наступила, надо домой, да? А то будет по попке ай-яй-яй? – издевается он. – Ты маменькина маленькая дочка, оказывается…
Усмехнулась его предположению, подумав о родителях, которые ближайшие два дня обо мне и не вспомнят.
– А ты ничего не перепутал, кто маленький, и у кого маленький? – парирую ему.
Сергей мою шутку оценил, удовлетворенно улыбнувшись:
– Малышка, не переживай, все увидишь, попробуешь на вкус и оценишь. И когда рот будет забит, попробуешь произнести слово «маленький». Если получится что-то, так уж и быть, отпущу тебя. Но, я уверен, ты еще долго будешь просить меня о свободе. Я найду для твоего острого язычка применение.
Вот пошлый козлина! Я могу шутить по поводу многого, но о том, в чем плохо разбираюсь, и шучу плохо, к сожалению.
– Я бы тебя с удовольствием обидела, да, боюсь, лучше природы у меня все равно не получится, – отшучиваюсь от его намеков и отворачиваюсь к окну, хоть за ним ничего и не видно.
– Ничего себе, – восторженно произносит Сергей, – даю сто баксов, ты никогда еще не брала в рот!
Я готова провалиться сквозь землю! Этот козел понял, что у меня еще никого не было. Но больше всего меня взбесил заинтересованный взгляд Ильи в зеркале заднего вида! Вот же озабоченные придурки, у них друг умирает, а они тут моей половой жизнью интересуются да о своих яйцах думают.
 
– Лизни розетку, придурок. Помоги миру сам. Укрась его своим отсутствием.
Выпалив эти слова, вновь отворачиваюсь к окну, уже не зная, куда себя деть! Хочу домой, в свою кровать!
– Не злись, малышка, прыщи полопаются, – как-то даже по-доброму говорит мне Сергей, чем приводит меня в шок, и наконец отворачивается от меня к дороге. – И не бойся меня. Я тебя теперь не трону, пока Ромка не отпустит.
– Я буквально поражена, в самое сердце! Потрясающая риторика.
Илья усмехается, а Сергей продолжает пороть чушь:
– Да, да. Я тебя предупредил, Рома отпустит тебя, я заберу себе.
От его слов мне становится не по себе. Он как будто не обо мне говорит, а о какой-то безвольной вещи.
– Это набор слов, или мне стоит вдуматься? Поистине, в некоторые головы мысли приходят умирать…
Илья уже откровенно ржет. А Сергей, метнув в него острый взгляд, все равно продолжает гнуть свою линию:
– Говорят, у потерявших зубы людей язык несколько свободнее. Малышка, я уверен, у тебя вставная челюсть.
Он троллит меня!
Илья еще больше заходится в смехе, наблюдая за нашей перепалкой.
– Да уж, – настала моя очередь отвечать, – мозг человека на восемьдесят процентов состоит из жидкости, у многих – из тормозной. А некоторым еще и конкретно недолили…
Парирую Сергею, он хочет мне что-то ответить, но не успевает: звонит телефон, и на панели машины вновь отображается слово «Отец».
Илья поднимает трубку, и теперь уже Руслан Рамазанович серьезным тоном и по делу говорит, куда ехать и где их заберет вертолёт.
Илья перестраивает маршрут в навигаторе и обгоняет все машины, знаками показывая следовать за ним.
В машине устанавливается тишина, все напряжены и думают, как все пройдет.
Через некоторое время мы вновь сворачиваем и едем по неасфальтированной дороге.
Илья останавливается, и они с Сергеем выходят из автомобиля, спешат к машине скорой помощи и скрываются там. Я пытаюсь осмотреться, но, кроме пустоши, ничего не вижу.
«Господи, когда этот кошмар кончится?! Я хочу домой. Обещаю, больше никогда не захочу сбежать, только верни меня обратно».
Звук подлетающего вертолета отвлекает меня от мольбы, и я, пригнувшись, через окна автомобиля пытаюсь его рассмотреть в небе.
В свете фар вижу, как тело Молота из реанимобиля перекладывают на носилки, и четверо сильных ребят, взявшись за них, быстро несут его к вертолёту.
Наконец-то мои мучения кончились. Сейчас его отправят, и мы поедем по домам. В предвкушении долгожданного возвращения в отчий дом, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю веки.
Неожиданно боковая дверь  распахивается.
Я вздрагиваю и резко открываю глаза.
Передо мной стоит Сергей. Серьезный, даже темный, как скала.
– Ты летишь с нами. Распоряжение Молота. Не обсуждается, пошли.
  
Глава 9
 
Не могу поверить, что это произошло со мной! Я летала на вертолете! Да, было темно и за бортом ничего не видно, только неясные огоньки внизу, но важен сам факт! И даже причины, предопределившие мой полет, и неприятная компания, которая находилась рядом, не смогли омрачить моей эйфории, радости и адреналина.
Говоря о причинах… Как сказал Сергей – «возражения не принимаются» – так и произошло. Ни мои доводы относительно моего нахождения рядом с ними, ни отказ от перелета куда-то, а не домой никто не принял. Даже когда я стала упираться ногами, а руками хвататься за все что угодно, лишь бы не попасть в вертолёт, все это не возымело никакого воздействия, и Сергей все равно перенес меня в винтокрылую машину. А так как мест было не особо много, посадил меня к себе на колени и скрепил руки у меня на талии, чтобы уж наверняка не сбежала. Осмотревшись и узрев на полу бессознательную тушку Молота, в какой-то степени ощутила триумф и больное удовольствие. Больное – потому что нормальным это назвать нельзя: человек чуть ли не при смерти, а я тут кайфую, что он лежит у моих ног.