Сын пекаря (СИ)

— Ты не стала с ним спать? — повернулся Марк к Зое.
— Да я сделала все, — уверила та. — Я свое дело знаю. Да только он напился так, что у него стручок подниматься не хочет. Я виновата, что ли? Да и врет он. Ни нуммия мне еще не заплатил!
— Старая шлюха! — вынес свой вердикт возчик. — Старая и страшная. Потому и не встает на тебя. Пойду молодую возьму. С голоду сдохни, корова! А ты, Марк, постыдись! Кого защищаешь? Если она родня тебе, то почему позорным делом занимается?
  
И возчик гордо удалился, не слушая пересуды, что неслись через его голову. Связываться с тремя здоровыми мужами он не решился.
Соседи поглядывали удивленно, перебрасывались короткими фразочками. Кто-то жалел, что шлюхе не намяли бока, а кто-то жалел ее саму. Одна, мол. Хоть кто-то вступился. Марк ощутил на себе короткое прикосновение взглядов. Они мазнули его и тут же убежали, потеряв всяческий интерес. По улице как раз бежала коза, вырвавшаяся из загона термополия. Она переключила внимание людей на себя.
— Ставлю пять нуммиев, что до Аргилетума добежит! — заорал кто-то.
— Отвечаю! — ответили ему. — Крисп ее раньше поймает!
— Спасибо, Марк, — слабо улыбнулась Зоя, поглаживая по голове Франка. Мальчонка подбежал к ней и вцепился в юбку. — Фурий — неплохой человек, но как напьется, дурак дураком. У него жена умерла, горюет.
— Понятно, — кивнул Марк. — Не буду в следующий раз за тебя вступаться. Пусть бьет, раз хороший.
— Нет-нет! Что ты! — всполошилась Зоя. — Он бы меня так отделал, что я день лежала бы! Спасибо тебе!
— Видели, соседи? — переговаривались над их головами без малейшего стеснения. — Что за дела творятся!
— Да, чудно! Коза убежала. Вот смех!
— Да не про козу я! Пекарь одно слово сказал, и он ушел…
— Почему?
— Да кто с Марком связываться захочет? Он же отчаянный…
— Да не, он с головой. Отчаянный Орфей был. Гы-гы…
Марцелла сидела в таберне, пересчитывая медяки. На ее лице блуждала довольная улыбка. Сегодня много лепешек ушло, да и хлебов немало взяли. Рядом с ней — вощеная дощечка. Там записаны те, кто не платил денег. Башмачник принесет сандалии на Лету, когда возьмет еще два хлеба сорта секундариус. Зеленщик вернет долг травами. А Никита принесет мяса, когда пригонит гурт. Сейчас он уже подъел почти все, что заработал в прошлый раз.
Марк с отцом пошли в пекарню. Жар печи уже остыл, и внутри сейчас почти так же, как на улице. Они разобрали работы. Нужно наколоть дров, притащить воды и замесить тесто на завтра.
— Я за водой, — заявил Север, взяв ведра.
Марк отмерял муку напевая:
— Ни кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет, как нет.
А мы тут пекари… высотники?
— А дальше я не придумал, — сказал он сам себе.
Марк, напевая по кругу прилепившуюся песенку, высыпал в бочку муку, вылил воду, бросил соль и закваску. Полсотни кругов туда, полсотни назад, и замес готов. Скучно только ходить, как осел, но это невеликая печаль. Раньше они несколько часов на ту же работу потратили бы. Сущая каторга, после которой даже у сильного мужа руки отваливаются. А сейчас и вовсе урок двойной. Те, у кого тестомеса нет, вообще спать не будут.
Марк управился быстро, накрыв тесто полотном. Оно поднимется к утру, а семья как следует выспится. Неужели они встанут с рассветом, как все приличные люди. Марк счастью своему не верил.
— А жизнь-то налаживается! — промурлыкал он, сидя на табурете у пекарни. — И куда теперь буду свободное время девать?
Марк смотрел на узкую, вымощенную каменными плитами улицу, на высоченные дома, полные несчастных людей, крыс и блох. На осликов, везущих мимо него тележки с углем, зеленью и мясом. Он слушал пустопорожнюю болтовню соседок, орущих через дорогу. Он пока не понимал, что его беспокоит. Что-то важное случилось сегодня, но что именно, понять не мог. Да вот же оно! Самое важное донеслось до него в обрывках слов.
— Слышали, Марк шлюху защитил…
— Зачем это ему?
— Сказал, не лезь, и он послушал…
— Во дела… Фурий? Да он же, как выпьет, совсем дурак…
Марк перестал слушать бабью трескотню, прикрыл глаза и подставил лицо ветру.
1 Флавий Констанций — муж сестры императора Гонория, великий полководец, спаситель Западной империи, которая уже и в тот момент едва держалась. Его жену звали Галла Плацидия, дочь Феодосия Великого. Судьба этой удивительной женщины достойна отдельной книги. Замуж Галлу выдали насильно, отчего своего мужа она терпеть не могла. Впрочем, это не помешало ей родить дочь и годом позже сына. В 421 году Флавий Констанций стал императором, соправителем Гонория. Известен как Констанций III. Он правил всего семь месяцев.
2 Юста Грата Гонория — та самая женщина, что послала свое кольцо Аттиле, предлагая себя в жены. Этот ее поступок привел к неисчислимым бедствиям, поскольку владыка гуннов пришел за невестой, а ему ее так и не отдали. В результате гунны разорили почти все европейские провинции Римской империи. Остановить их смог только Аэций в битве на Каталаунских полях.
Титул «благороднейший», Nobilissimus, был официальным наименованием членов императорской семьи. Младенец назывался «благороднейшее дитя». Выше него стоял наследник престола, который носил титул цезарь, а точнее, кесарь.
3 Время в античности измерялось иначе, чем сейчас. Ночь и день делились на 12 часов, отчего продолжительность этих часов все время была разной. Как относительно ночи и дня, так и относительно зимы и лета.
  
Глава 13
 
Торжественный въезд полководца в Город — зрелище редкостное. На улицы вышли вообще все, кто мог ходить. Даже пекари отложили свои дела, потому что они тоже люди. О таком ведь внукам рассказывать можно.
Горожане высыпали за стену еще до рассвета. Они расселись вдоль Триумфальной дороги, поедая лепешки и запивая их кислым вином. Десятки тысяч человек вышли из города, чтобы не быть растоптанными в толчее улиц. Вышел и Марк с сыновьями Зои и сестрами. Девчонки приоделись ради такого случая. Белоснежные столы, платья до щиколоток, перетянутые пояском под грудью, сандалии с высокими завязками. Они заплели косы, украсили их лентами и уложили короной на голове. А когда брат повесил им на шеи стеклянные бусы, даже носы задрали. Еще бы! Настоящие девушки из приличной римской семьи. Идут поглазеть на праздник в сопровождении родственников. Никто таких не обидит.
Зоины сыновья приоделись тоже. Они теперь мало напоминали вечно голодных зверенышей, какими были раньше. Зоя неплохо заработала, вложив деньги в закупку зерна. Мальчишки вышли в белоснежных туниках, подпоясанных цветными кожаными ремешками. Буйные локоны остригли, сделав по римскому манеру ровную челку надо лбом. Наимоднейшая прическа. Такую уже лет сто носят.
Делегация Сената подошла к воротам ближе к полудню. Десяток носилок, в которых восседали римские нобили, вынесли из города, а слуги палками расчистили место для хозяев. Здесь будут встречать магистра Констанция. Одетые в тоги с пурпурной полосой сенаторы вышли на улицу, лишь когда на горизонте показались первые столбы пыли. Народ заволновался и поднялся на ноги, толкаясь локтями, чтобы занять место поближе к дороге. А мальчишки даже глаза выпучили. Где еще в Риме римскую тогу увидишь? В ней ведь давно не ходит никто. Только эти — Аниции, Симмахи, Кейонии, Никомахи…
Марк вылез вперед, жадно поедая глазами передовой отряд воинов. Разочарование! Кого он ожидал увидеть? Мерно шагающий римский легион в блестящих доспехах из широких стальных пластин. Прямоугольные щиты скутумы и центурионов с алыми гребнями. А еще римских орлов надеялся увидеть. Ничего подобного здесь нет.
  
Вместо каноничного легиона, какой он помнил по кино и картинкам, мимо текла средневековая пехота, одетая совершенно разномастно. Те, кто побогаче — в кольчугах и с длинным мечом-спатой. Кто победнее — в толстой куртке, подбитой волосом и льняным очесом. Вместо скутумов — овальные галльские щиты, а вместо пилумов — германские копья, фрамеи.