Патримоний святого Петра (СИ)

— Да вон же господский дом! — вилик ткнул куда-то вдаль.
Авзоний показал на старую виллу, взобравшуюся на крутой холм. Это Тусция, тут кругом горы. Сколько столетий эту землю пашут, а камень после зимних дождей все равно наружу лезет. Их крестьяне руками с полей убирают. Марк жадно впился взглядом в виноградники, облепившие холм. Тут южная сторона, солнца больше.
— Сюда готы не дошли, что ли? — удивился он.
  
По странной прихоти судьбы дом этот не пострадал в бедствиях последних лет. Хотя, как показалось Марку, небольшой пожар ему бы точно не повредил. Приземистый квадрат, покрытый замшелой черепицей, даже издалека не выглядел жилым. Крепкие на вид ворота распахнуты настежь, а левая створка уныло висит на одной петле. Стены, когда-то аккуратно побеленные, давно облезли под зимними дождями.
— Это она, — Авзоний зачем-то стянул с головы войлочный колпак, — вилла Прокулиана. Здешний хозяин Прокул — правнук старика. Сам уже немолод, едва ходит. Хотя… Куда ему ходить-то.
Марк бросил взгляд по сторонам. Виноградник некогда разбили с умом — ровные шпалеры, правильные промежутки, — но лозы одичали, расползлись, где-то повалились под собственным весом, не подрезанные уже который год. Оливы стояли скособоченные, обвисшие дурными побегами. Ни одна ветка не знала ножа садовника лет пять, а то и все десять. На токах, где полагалось сушить зерно, грязь и бурьян в человеческий рост.
Марк подъехал поближе и заглянул внутрь двора. Господский дом оказался не так уж плох — крыша цела, стены крепкие, но внутри пахнет сыростью и запустением. Бассейн в атрии давно пересох. Только грязная жижа плещется после последнего дождя. На плитах двора темнеет сухое бурое пятно, будто там разлили что-то, да так и не смыли. Может, вином плеснули, а может, зарезали кого и поленились прибрать.
Людей вокруг не видно, а разбросанные как попало хижины колонов пусты. Что-то цепляет взгляд…
— Всходов нет! — понял Марк и повернулся к вилику. — А куда люди подевались?
— Нет людей, господин, — развел руками Авзоний. — Разбежались все. Тут не приписанные колоны были, они вольными арендаторами числились. Не сошлись с хозяином, поднялись и ушли к соседу. А тот и рад. Сами знаете, рабочие руки везде нужны.
— Как же он налог за землю платит? — изумился Марк. — Экзакторам все равно, есть у тебя крестьяне или нет.
— Никак не платит, — развел руками вилик. — Вот и продает виллу. Его долги с других декурионов (1) взыскали. Вроде и богатые люди, а все равно рабы своей же земли. Друг за друга платят, если кто в беду попал.
— Авзоний? — раздался дребезжащий старческий голос. — Чего надо? А ты кто такой, паренек? Я тебя не звал!
Местный посессор (2) оказался худым, желчным стариком. Ему лет шестьдесят, он тощ и согнут, словно кочерга. Лицо испитое, сморщенное и жутко недовольное. Как будто гости оторвали его от чего-то важного.
— Да вот, господин Прокул, — поклонился вилик. — Господин Марк, самому епископу служит. Хочет виллу вашу купить.
— Не хочу купить, а готов это обсудить, — поднял руку Марк. — Что за толк голую землю покупать?
— Цена хорошая, — недовольно буркнул старик. — Вот тебе и толк. Хочешь обсудить, иди в дом, парень. Не хочешь — проваливай.
Марк спрыгнул с лошади и вошёл следом за виликом в прохладный, пропахший мышами атрий. Чудно, а что тут мыши едят, подумал он, осматривая здешнее запустение. В доме явно не убирались очень давно. На полу — сор, под которым едва проглядывали каменные плиты. На стенах — закопченные фрески, остатки былой роскоши. Когда-то это была крепкая итальянская вилла, небольшая, но доходная. Тут хорошие земли.
Прокул уже сидел на колченогом стуле, укутав ноги дырявым плащом, хотя день выдался тёплый. Перед ним стоял кувшин с вином.
— Ну, — прохрипел старик, не предлагая гостю сесть. — Говори, зачем явился. Только быстро, у меня на долгие разговоры времени нет. Дел полно.
— Хочу знать, сколько просите за виллу, — сказал Марк, присаживаясь без приглашения на свободную скамью. Какие у этого человека были дела, он догадаться не смог.
— Пятьсот солидов, — прищурился старик. — Золотой за югер. Дешевле не найти во всей Тусции, парень.
Марк на секунду замялся. Цена хороша. В два, а то и в три раза ниже, чем он ожидал услышать. Урожай в этих местах сам десять — сам двенадцать. А в лучшие годы брошенное в землю зерно и пятнадцать зерен могло дать. Но такое случалось нечасто.
— А урожай в прошлом году какой был? — спросил Марк. — Я гляжу, поля пустые стоят.
— Плохой год, — коротко бросил старик, отхлебнув из кувшина. — Недород. Со всеми бывает. Особенно когда не сеяли.
— А в позапрошлом?
— Тоже не задался, — Прокул уставился на Марка с противной усмешкой. — Земля отдыхать должна, парень. Не всякий год пашут.
Издевается, сволочь, понял Марк, но спросил.
— А колоны почему разбежались? Мне вилик сказал — не сошлись с хозяином. Ты хозяин, почтенный. В чем ты с ними не сошелся?
— Людишки — дрянь неблагодарная, — старик поморщился, будто от зубной боли. — Я их кормил, поил, а они чуть что — в бега. Вольные были, удержать не мог. Закон такой.
— А приписанные остались?
— Две семьи, — старик махнул рукой в сторону холма. — Они меня и кормят.
— А документы на землю в порядке? Купчая осталась?
— В порядке, — Прокул ответил без тени улыбки. — Дом наш испокон веков, ещё прадед мой им владел. Покажу папирусы. При августе Максенции покупали.
— Долги у тебя есть? — спросил Марк, и Прокул покачал головой. — А граница с монастырской землёй прямо по ручью проходит?
— Прямо по ручью, — подтвердил Прокул, и в его голосе Марк не почуял ни капли лукавства. — Ближе соседа не найдёшь. И олива у меня хорошо родила раньше. Тут получше место. У тебя низина, а в ней гнилые туманы случаются.
Марк встал и подошел к маленькому окошку, откуда виднелся знакомый склон холма, спускавшийся к руслу Трейи. Речушка петляла серебристой змейкой, завлекательно поблескивая в утренних лучах.
— Если я эту землю возьму, у меня будет сплошной клин от виллы до самого монастыря?
Вот это Марка и подкупило больше всего остального. Он представил, как два куска земли срастаются в один, как через год-два тут будут не разрозненные пятна, а крепкое хозяйство: зерно с одной стороны холма, оливы и виноград с другой, общие амбары, общая дорога до Тибра. Голова закружилась не хуже, чем от вина. Да если эту сделку архидьякону предложить, зубами вцепится. Поди еще, найди землю по такой цене.
— Беру, — сказал он раньше, чем успел додумать до конца. — То есть… хочу взять. Сначала адвокат проверит все. Если земля чистая, я ее куплю.
— Чистая земля, парень, — проскрипел Прокул. — Чище не бывает.
Старик посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Не каждый человек на покупку в полтысячи солидов так сразу согласится. Марк, окрылённый близостью сделки, протянул руку, и Прокул ее пожал.
Марк попрощался, вышел из дому и вскочил на лошадку. Авзоний кланялся ему, как заведенный, скалясь застывшей, будто приклеенной к лицу улыбкой.
А чего это вилик довольный такой? — подумал Марк, поворачивая в сторону Америнской дороги. Впрочем, он выбросил из головы и деревенского старосту, и его улыбочку. Эта вилла просто идеальна, и у него имеются на нее большие планы…
1 Декурион, куриал — член городского совета, курии. Землевладелец, несущий повинности по содержанию инфраструктуры. За налоги и повинности члены курии отвечали круговой порукой. Звание декуриона наследовалось. Выйти из этого состояния было нельзя. Беглых декурионов возвращали на место жительства точно так же, как беглых пекарей и колонов.
  
2 Посессор — общее название римских землевладельцев. Не все посессоры были декурионами.
  
Глава 14
 
Только к концу своей пламенной речи Марк осознал, что Виктор смотрит на него с участием, как на хворого ребенка. Явно дает выговориться и подбирает слова, чтобы не обидеть. Настроение в связи с этим устремилось к нулю, а фонтан красноречия мгновенно иссяк. Впрочем, Марк уже успел изложить другу идею насчет виллы в Тусции и теперь приготовился принять ушат ледяной воды на свою восторженную голову.